— Нет. Я останусь, это правильно. В конце концов, «кто ищет смерти — обретет жизнь, кто ищет жизни — погибнет», а побеждает тот, кто бьет первым, так что бегство — не мой путь. Цепеш, хотя бы ты забери Чинсона.
— Может, ты уже заткнешься? В этот раз я остаюсь с тобой.
— Ха-ха-ха. Если бы здесь было море, я бы показал себя во всей красе. Жаль, конечно.
Цок-цок-цок.
Катия приближалась, и ее туфли звонко цокали по полу. Киргерсис, уже оказавшийся прямо перед носом И Сина, скалился, скрежеща зубами.
— Забавно, от топора не пахнет изо рта.
— Кирк-кирк.
— Хотя смех у него на любителя.
— Кирк?
Бах!
После этого меткого выстрела в пасть Киргерсиса полетел целый град пуль.
— [Самчок Сочхон Санха Донсэк. Клянусь небом на трехфутовом клинке, горы и реки дрожат от страха.]
— Ой-ой. Ты и в ближнем бою хорош?
— [Ильхви Сотхан Хёльём Санха. Одним взмахом сметаю врагов, кровь окрашивает горы и реки.]
И Син взмахнул правым мечом, отбрасывая Киргерсиса, и одновременно нанес горизонтальный удар левым по Катии.
— Ого. А ты крут, дядя. И в лобовой атаке дерешься отлично?
— Угх. Какая же ты твердая.
Катия проигнорировала траекторию левого меча, словно это было в порядке вещей.
Меч точно попал Катии в грудь, но не смог пробить плоть семи миллионов ёкаев и даже не сумел заморозить в ней влагу.
— Дядя, прости, но пора тебя съесть... Ой?
— Убирайся, БЕЛОЕ ПЛАТЬЕ.
— Сейчас! [Черепаший корабль! Огонь!!]
Цепеш, обратившийся в летучих мышей, туман и тени, с огромной скоростью пронесся мимо И Сина. Вслед за стаей мышей, отступившей вместе с И Сином, ударило пламя Черепашьего корабля.
— Ха-ха-ха! Как же вы надоели, честное слово.
Катия впервые нахмурилась. После этой совместной атаки она поняла, что бой затянется.
И Син, стоя на стае летучих мышей, снова открыл огонь.
— Королева ёкаев, говоришь? Не обольщайся, Катия. Может, я и не смогу переломить ход всего сражения, но уж ноги тебе запутать сумею.
Сатана погиб, и Коми тоже исчез.
Из-за исчезновения Коми он больше не мог использовать море в банке.
Нет моря — нет запасного корабля и нет лишней жизни.
— [Переводчик огня на очередь. Начать беспорядочную стрельбу с близкой дистанции.]
И все же И Син оставался великим адмиралом Ли Сунсином, явившимся в новую эпоху. Он яростно сдерживал натиск, не давая Пхеньяну пасть под гнетом подавляющей внешней силы.
— [Дети мои! Сожрите этих ёкаев!!]
К тому же, всех вылезающих ёкаев тут же перехватывали гули Цепеша. То, что у Катии не было другого выхода, кроме проделанного ею же пролома, играло им на руку.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!
— Кирк-кирк-кирк-кирк-кирк!!
Катия, оглядевшись, откинулась назад и залилась звонким смехом. А когда Киргерсис начал подпевать, она, словно передав эстафету, внезапно скривилась.
— Надоело. Покончим с этим.
— [Черепаший корабль...!]
— [Полнолуние, взошедшее только для меня...!]
— [Ущелье, где решаются вопросы жизни и смерти.]
Они выкрикнули названия своих способностей, но ход битвы определяла лишь одна Идея.
[Королева ёкаев Катия, Ущелье, где решаются вопросы жизни и смерти]
Система земных посланников: 1-й ранг Серафим (низший уровень)
*Из ёкаев, сражавшихся в подземелье, 3 миллиона погибли в бою, а 4 миллиона были поглощены пробудившейся Катией.
Призывает ущелье, где кровь 7 миллионов ёкаев течет рекой, а их трупы навалены горами.
Существа, испытывающие отвращение к этому ущелью, теряют боевую мощь пропорционально силе своего отвращения.
Вся отнятая боевая мощь временно прибавляется к силе [Королевы ёкаев Катии].
Зал заседаний, от которого остались лишь крупные обломки, превратился в мрачное ущелье.
Жур-жур-жур.
Прямо перед носом, у самых ног, тек ручей из фиолетовой крови, а выше по течению виднелась широкая кровавая река.
Холмы, которые поначалу казались частью ущелья, были вовсе не природным ландшафтом.
— Кх-х.
Даже видавший виды И Син был вынужден сдерживать рвотные позывы.
— Ха-ха... Трупы...
Ущелье состояло исключительно из тел. Трупы тех, кто стал монстрами, пожирая нечистоты, образовали горы и сформировали этот каньон.
— Ну что, как ощущения?
4 миллиона ёкаев, убитых Королевой ёкаев Катией.
Река из крови 4 миллионов и ущелье из 4 миллионов тел вызывали отвращение, которое человек был не в силах вынести.
— У-у-у! Бээээээээ!!
— А-а! Что, что это такое!
Огромное ущелье вышло за пределы зала заседаний и проявилось в самом центре Пхеньяна.
Не только высокопоставленные лица, которых защищали И Син и Цепеш, но и обычные жители Пхеньяна начали жаловаться на тошноту.
— Ка-ха-ха-ха-ха-ха-ха!! Да! Вот оно! Именно это!
Катия, охваченная пронзающим ее экстазом, пришла в неистовство. Все, кто чувствовал отвращение при виде ущелья, теряли свою боевую мощь в пользу Катии.
[Королева ёкаев Катия]
Общая боевая мощь: 1 992 021... 2 318 201... 2 593 210... ↑↑
— Черт... И Син, силы понемногу уходят.
— Похоже на то. В этом отвратительном ущелье есть какой-то механизм.
Даже Цепеш, который был ближе всех к крови, постепенно терял силы. А обычные люди, обладавшие меньшей сопротивляемостью, отдавали свою мощь без остатка.
— Ха-ха...
Катия, погруженная в бесконечный катарсис, медленно облизнула губы.
Визуальный эффект от гор трупов, ольфакторный эффект от реки крови и воображение о том, что совершила Катия, создавшая это ущелье.
Визуальные и обонятельные эффекты были ошеломляющими, но именно мысли о том, что натворила Катия, служили самым мощным раздражителем.
И Син схватился за грудь, которая начала неприятно сдавливать.
— Какой же ужасный опыт ей пришлось пережить...
Душа — это Идея, а Идея — это душа.
«Бог битвы», проявившийся под влиянием сердца Ан Сонхо, был настолько силен, что искажал реальность. Вряд ли в мире найдется много сердец, способных оказывать такое масштабное влияние.
— Какая же невообразимая душа... Кх!
— Крак!?
Катия бросила Киргерсиса и тут же вцепилась И Сину в горло. Топор, летевший как циркулярная пила, вонзился в лоб Черепашьего корабля и начал клацать пастью.
— Кирк!! Кирк-кирк-кирк!! Кир-р-р-р-к!!
Хрум-хрум-хрум-хрум-хрум-хрум.
Киргерсис, широко разинув пасть, в мгновение ока сжевал голову Черепашьего корабля.
Казалось, этот топор, у которого неизвестно где находился желудок, собирался сожрать огромный боевой корабль без остатка.
— Ха-ха?! Милый, у меня в голове творится что-то странное. Что мне делать-эээ?
— Кх, кх-кх-кх.
— И Син! Ква-а-а-а-а-а-а!!
Тук, покатилось.
Правая рука Цепеша безвольно покатилась по полу. Это был результат того, что Катия грубо дернула его за руку, когда он пытался спасти И Сина.
— Ха-ха-ха-ха... Не могу больше. Надо скорее идти к милому. Хочу, чтобы меня любили.
Катия, прижимая свободную руку к лицу, смеялась так, словно была на седьмом небе от счастья.
[Королева ёкаев Катия]
Общая боевая мощь: 3 092 021... 3 518 201... 4 000 210... ↑↑
Пока люди чувствуют отвращение к результатам злодеяний Катии и к самому ее поведению, пока они питаются темными эмоциями из этого отвратительного ущелья,
— Ка-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха-ха!!!
Боевая мощь Королевы ёкаев Катии будет бесконечно расти.
[Королева ёкаев Катия]
Система земных посланников: 1-й ранг Серафим (средний уровень ↑)
— Отвращение, значит? Тогда просто уничтожу это ущелье.
И Син, чье сознание угасало, услышал довольно ясный ответ. Он хотел было съязвить: «Легко сказать», но, к сожалению, был на волосок от потери головы.
— Ка-ха...!! Милый!! Уже иду.
— [...Манипуляция температурой.]
Вспых!
В нижней части ущелья вспыхнул тонкий огонек. Будучи поначалу лишь точкой, пламя встретилось с дровами в виде гор трупов и внезапно разрослось.
— Э-э-э-э-э-э???
Катия отпустила И Сина и ошарашенно уставилась туда, где вспыхнул огонь. На ход битвы это особо не повлияло, но внимание Катии было отвлечено.
— Кто это?
Взгляд Катии метался по ущелью.
У глав государств, жителей Пхеньяна, И Сина и Цепеша были похожие выражения лиц, и только один человек выглядел совершенно иначе.
Ухмылка.
— [Ты. Почему. Смотришь. На меня.]
— Сальгвитэ... это был ты...?
Вспых! Вспых!
Вокруг Пак Чинсона все горело. Пламя, распространявшееся от его ног, хаотично охватывало нижнюю часть ущелья.
— Мое ущелье... Сальгвитэ, Сальгвитэ. Прости, но не мог бы ты потушить огонь? Лесные пожары — это плохо, знаешь ли?
— [...Манипуляция температурой. Заморозить. Все.]
В радиусе трех метров вокруг Пак Чинсона все внезапно покрылось инеем и замерзло. Ледяная дорожка, осторожно коснувшаяся реки крови, в мгновение ока заморозила ее, лишив зловония.
Визуальный эффект трупов и ольфакторный эффект реки — ослаблены.
— Эй!! Сальгвитээээээ!! Немедленно потуши огонь и убери этот странный лед...!!
Катия, разозленная тем, что на нее напали, бросилась к Пак Чинсону. Но, приблизившись, она была вынуждена поспешно отступить.
Ухмылка.
— Ты что творишь?
Тон Пак Чинсона снова изменился.
—...
Один на десять миллионов.
Инстинкт Катии, выжившей в конкуренции один к десяти миллионам, предупреждал, что приближаться к нему опасно.
— Ты... кто такой...?
— Ты сама назвала меня Сальгвитэ. Разве нет?
— Я спрашиваю, кто ты такой!!
—...Сагак (хруст).
— Что?!
Пак Чинсон, безвольно опустив голову, снова начал повторять странные слова.
— Сагак... Сагак, сагак, сагак, сагак, сагак.
—...
Катия, вызывавшая отвращение у множества людей, почувствовала нечто жуткое, глядя на нынешнего безвольная Сальгвитэ.
Гротеск.
Нечто странное, крайне неестественное, уродливое и нелепое.
— Сагак, сагак, сагак, сагак, сагак, сагак.
Только в ушах Пак Чинсона звучала эта странная симфония.
В книге, существующей только в сердце, в чувствах и сознании Пак Чинсона, записывалось нечто важное.
—...Надо писать усерднее. Быстрее, еще быстрее. Быстрее, быстрее, быстрее, быстрее, быстрее, быстрее-е-е-е-е!!!
В книге, в которой Пак Чинсон что-то выводил, были очень грязные страницы, словно какой-то текст был стерт ранее.
Каждый раз, когда карандаш, который он держал лишь в своем воображении, двигался, грязные страницы заполнялись гораздо богаче, чем прежде.
[Сальгвитэ (Убийца-призрак)]
*Текущий уровень синхронизации с Сальгвитэ: -1% (0% ↓)