Грохот! БУХ!
Казалось, само небо готово было обрушиться на арену.
ТРАХ!
Скорость боя давно превзошла пределы возможностей простого зрения.
Клинки и сгустки маны сталкивались тысячи раз в секунду, осыпая помост искрами.
Зрители на трибунах не смели даже вскрикнуть.
Они лишь содрогались от ударов, сотрясавших фундамент цитадели, и завороженно смотрели на сюрреалистическую бойню.
Эйриэль окончательно перешагнула грань смертного существа.
Ее тело, пожираемое запретным искусством Теократии, с ледяной методичностью вгрызалось в слепые зоны Эвана, начисто игнорируя законы инерции.
Чудовищная разрушительная сила.
Ее меч творил за гранью здравого смысла.
Однако в этой мощи не было ни красоты, ни духовного величия — ведь она была куплена ценой осквернения собственной души.
Вжух!
Среди яростной круговерти стали, где каждый промах отзывался брызгами крови, лоб Эвана прорезала глубокая складка.
Он уже давно фехтовал исключительно на инстинктах, не полагаясь на глаза.
«Так дело не пойдет».
Его защита была безупречна, но этого было мало.
Бешеный натиск берсерка, не чувствующего боли, невозможно было сломить одной лишь глухой обороной.
С каждой секундой силы Эвана таяли.
Эйриэль же, напротив, сжигала остатки жизненного ресурса, становясь лишь быстрее и яростнее.
[Пожалуйста, спасите сестру!..]
Призрачный детский плач эхом звенел в ушах, впиваясь в остатки хладнокровия.
Очередной сокрушительный удар рассек воздух.
Пространство вокруг них буквально трещало от волн дикой, нестабильной маны.
В ее клинке не было сомнений. В нем не было даже базового инстинкта самосохранения.
Продолжать обмен ударами было бессмысленно — это лишь приближало смерть девушки.
«Придется рискнуть».
Решение сформировалось в доли секунды.
Остановить эту безумную перегрузку обычными методами было невозможно.
Если противник не оставляет бреши, ее нужно создать самому.
«И без потери куска собственного мяса здесь не обойтись».
В момент принятия решения кончик меча Эвана едва заметно дрогнул.
Вместо того чтобы парировать удар, он намеренно подставил левое плечо — точку, попадание в которую не сулило мгновенной смерти.
Очевидная ловушка, которую заподозрил бы любой мыслящий мечник.
Но он спровоцировал существо, ведомое лишь слепой жаждой уничтожения.
Затуманенный взор Эйриэль вспыхнул, уловив открывшуюся брешь.
Очищенный от разума инстинкт хищника не мог упустить такой шанс.
Свист!
Клинок сорвался вперед по прямой траектории, прошивая воздух.
Вместо попытки уклониться Эван лишь чуть довернул корпус навстречу удару.
Жуткое ощущение стали, прошедшей мимо сердца и вонзившейся глубоко в плоть.
Чвак!
Мясо разорвало, мышцы лопнули.
Леденящий душу звук острого металла, скребущего по кости, эхом прокатился над замершей ареной.
— Не-е-ет!
Где-то на трибунах истошный крик Элисии сорвался на безумный вопль.
Лезвие провернулось, и кровь хлынула из раны фонтаном, заливая Эвана с ног до головы.
Но взгляд самого раненого оставался холоднее льда.
Даже когда парализующая мука обожгла каждую нервную клетку, Эван лишь до скрипа сжал зубы.
Он напряг разорванные мышцы плеча, намертво зажимая вошедший клинок в собственном теле.
И без тени сомнений разжал пальцы, уронив «Ночной Иней», с которым не расставался даже в дуэли с Делоном.
Клац!
Меч со звоном упал на камень.
Используя чудовищную боль как опору для рывка, Эван шагнул вперед.
Лезвие, торчащее из его плеча, вошло еще глубже, вспарывая плоть, но он полностью проигнорировал агонию.
Дистанция сократилась до предела.
Правая рука Эвана метнулась молнией и намертво вцепилась в макушку Эйриэль.
— …Попалась.
Сплюнув наполнившую рот кровь с привкусом железа, Эван оскалился в жуткой, окровавленной усмешке.
«!..»
С такого расстояния Эйриэль впервые встретилась взглядом с тем, что таилось в глубине его глаз.
Осознав первобытный ужас, клокочущий в этой бездне, она отчаянно забилась, пытаясь выдернуть клинок из его плеча.
Но тело Эвана стояло непоколебимо, словно скала.
— Принцип на самом деле прост, — тихо пробормотал Эван, глядя на ее бессмысленные попытки вырваться.
Тайные техники Теократии… Из того, что он помнил по прошлой жизни:
Считалось, что это искусство, взрывающее ману за счет сжигания жизненной силы, в теории невозможно развеять извне.
Но к счастью или к худу, Эван знал рецепт.
— Нужно просто влить в тело, зараженное этим паразитом, объем маны, многократно превосходящий резерв самого носителя.
Разумеется, знать принцип вовсе не означало быть способным его воплотить.
Его глухой шепот звучал прямо над ее ухом.
Это было абсолютное безумие.
Насильственное вливание колоссального объема чужеродной силы несло для принимающего неописуемую боль заживо горящей плоти.
А для отдающего это было смертельной рулеткой с риском полного истощения ядра и гибели.
Но иного пути не существовало.
ГУЛ-Л-Л!
Мана, зародившаяся в ладони Эвана, водопадом хлынула в череп эльфийки.
Арена задрожала так, словно началось девятибалльное землетрясение.
Чудовищный смерч силы взметнулся вокруг двоих, сжирая воздух.
Волны первородной мощи, струящиеся из каждой поры Эвана, безжалостно вливались в сосуды Эйриэль сквозь ее изумрудные волосы.
Треск! Бабах!
Два потока силы, столкнувшись внутри ее хрупкого тела, истошно взвыли.
Уродливые черные вены, вздувшиеся на ее бледной коже, забились в конвульсиях и начали лопаться, выпуская наружу скопившуюся скверну, которая наконец стала растворяться под чистым напором.
«!..»
Металлический хрип вырвался из губ Эйриэль, которая до этого не могла даже закричать.
Ее замутненные глаза бешено заметались и стали медленно обретать фокус.
[Еще немного! Пожалуйста!]
Эван стиснул зубы так, что они едва не раскрошились.
Отдача от выгорающей маны была во сто крат страшнее боли от клинка, застрявшего в плече, но он не остановился.
Капилляры по всему его телу лопались от запредельного давления, кожа покрылась кровавой росой, но он лишь крепче сжал пальцы на голове эльфийки.
Сквозь мучительную пелену он нашел в себе силы скривить губы:
«Думаешь, я отступлю из-за такой мелочи?..»
ВИ-И-ИСК!
Словно нечистая тварь, попавшая под святое очищение, темная сущность зелья в ее теле забилась в агонии и издала предсмертный вопль.
— Ради своей сестры… возвращайся!
В то мгновение, когда он выжал и влил в нее последнюю каплю резерва…
БУ-У-УМ!
Критическая масса сдетонировала внутри тела Эйриэль.
Шквал рассеявшейся во все стороны маны мгновенно испарил окутавшую ее скверну и поглотил всю арену.
Густая серая завеса скрыла силуэты дуэлянтов.
«…»
Зрители застыли на своих местах, будто время остановило свой бег.
В абсолютной тишине, где слышно было бы падение песчинки, пыль медленно осела, открывая взорам центр арены.
«…»
Пальцы Эйриэль медленно, один за другим, разжались на рукояти меча.
Клац.
Оружие, торчавшее из плеча Эвана, со звоном выпало из раны и ударилось о каменные плиты.
«……»
[Сестренка!..]
Мутная пелена окончательно сошла с ее глаз, обнажив ясный, чистый изумрудный цвет.
Теряя сознание, она ошеломленно посмотрела на стоящего перед ней окровавленного человека.
А затем, словно марионетка с перерезанными нитями, бессильно рухнула прямо в объятия Эвана.
Покачнувшись, он чудом удержал ее.
Среди густого запаха крови и гари.
Прижимая девушку к себе, Эван опустился на одно колено и судорожно заглотил воздух.
Кап. Кап.
Кровь, хлещущая из его растерзанного плеча, заливала пол, но он первым делом проверил дыхание лежащей без чувств мечницы.
Омерзительные черные прожилки исчезли, а пульс, пусть и слабый, выровнялся.
«Жива».
Это была победа на волоске от гибели.
Окажись его резерв хоть на йоту меньше — и на каменный пол рухнул бы он, а не она.
[…Какое счастье. Она жива… господи, жива!..]
Призрачная фигурка Сейриэль опустилась рядом и дрожащей ручкой погладила сестру по бледной щеке.
[Спасибо вам. Искреннее… спасибо вам.]
Возле мирно спавшей Эйриэль слышались тихие, полные облегчения рыдания.
— …Не стоит, — едва слышно обронил Эван, криво усмехнулся и сплюнул кровь на камни.
Голова раскалывалась, грозя лопнуть на части.
Результат был достигнут, но цена оказалась чудовищной.
Отдача от выжженной досуха маны скручивала внутренности жгучим спазмом.
Больше всего на свете ему хотелось просто завалиться набок и провалиться в спасительное забытье, но…
Он не мог себе этого позволить. Время для отдыха еще не пришло.
— …Фух.
Шатаясь, он с трудом поднялся на ноги, бережно прижимая бесчувственную Эйриэль к груди.
Держа ее так, чтобы ненароком не потревожить, Эван медленно поднял тяжелый взгляд на верхнюю ложу.
Туда, где сидел герцог Арден.
— Второй бой тоже окончен, Ваша Светлость.
Его голос, хриплый и сорванный, звучал тихо, но отчетливо разнесся по самым дальним закоулкам арены.
Глядя на покрытого ранами человека, никто из присутствующих не посмел издать ни звука.
Никто больше не смел глумиться над ним.
Жалкий смертный, которого они презирали, только что одолел признанного Мастера Делона, а следом голыми руками подавил обезумевшую Эйриэль.
Кто из них был способен на подобное чудо?
Ни один из сидящих здесь эльфов не смог бы повторить этот подвиг.
Им оставалось лишь безмолвствовать, подавленным чужим величием.
— А теперь зовите последнего.
— …Судя по твоему виду, ты едва держишься на ногах. Ты действительно намерен продолжать? — холодно поинтересовался герцог.
Состояние Эвана и впрямь было критическим.
Мана на нуле, тело исполосовано тяжелыми ранами. Но в ответ Эван лишь нагло усмехнулся:
— Вы ведь все равно не дадите мне передышки? А если конца не избежать, незачем тянуть время.
«…»
Глаза герцога Ардена едва заметно сузились.