— Секрет… Что ж.
Встретившись с ее взглядом, полным искреннего девичьего любопытства, я на секунду замолчал.
Уж в чем в чем, а в тайнах у меня недостатка не было.
Знание об истинной природе этого мира и о грядущих бедствиях. О том, что судьбы людей зависят от принятых решений, а сюжетные развилки ведут к совершенно разным финалам… Каждая из этих тайн сама по себе тянула на безумие.
Естественно, вывалить всю эту правду на бедную полуэльфийку я не мог. Она бы не просто мне не поверила — меня бы сочли умалишенным и сдали инквизиторам. Убеждать ее в истинности моих слов я не собирался, да и не имел ни малейшего желания. Следовательно, нужно было преподнести информацию так, чтобы она звучала правдоподобно, зацепила ее внимание и одновременно послужила строгим предупреждением.
— Видите ли… временами мне снятся сны, похожие на пророческие.
— …Пророческие сны? — изумленно переспросила Элисия, широко распахнув глаза.
Вполне естественная реакция. Поверить в подобное с ходу было непросто. Слышать такое из собственных уст было дико — я бы и сам спросил говорящего, что за чушь он несет.
Именно поэтому сейчас требовалось первоклассное актерское мастерство. Нужно было сыграть так, чтобы даже полная нелепица заставила ее засомневаться: «А вдруг это правда?». Главное — абсолютная естественность, ни тени фальши в голосе и жестах.
— Да. Это случается редко, но порой увиденное во сне в точности сбывается наяву. И чем отчетливее и мрачнее видение, тем неотвратимее последствия.
Разумеется, басни о пророческих снах были чистейшей ложью от первого до последнего слова. Вместо вещих грез моей ежедневной рутиной было отключиться лицом в подушку, едва коснувшись кровати. Но как иначе донести до нее опасность, не раскрывая карт? Мой мозг просто не мог изобрести более изящного предлога.
— Боже мой… Неужели это правда?
Ее душа была слишком чистой и доверчивой. Глядя, как она без тени сомнения принимает мои слова на веру, я едва сдержал победную ухмылку. Пришлось незаметно ущипнуть себя за бедро, чтобы острой болью сбить улыбку и сохранить на лице трагическую серьезность.
— …Но несколько дней назад я увидел крайне дурной сон.
— Дурной сон?
— Да.
Прикрыв рот ладонью и наблюдая за девушкой, которая теперь ловила каждое мое слово, я тяжело кивнул:
— На следующей неделе ведь начнется Фестиваль диких полей, верно?
— Ах, точно! Мы с Селин как раз с нетерпением ждали его.
Перед ее мысленным взором явно предстали праздничные огни: уголки губ Элисии приподнялись в мечтательной улыбке, а глаза засияли.
— Хи-хи. Я уже в предвкушении, это должно быть так здорово!
От ее искреннего смеха и легкого движения плеч две пышные формы, скрывающиеся под тонкой тканью ночной сорочки, соблазнительно колыхнулись, заявляя о своем тяжелом присутствии. Ослепительно белеющие в лунном свете изгибы, казалось, бросали вызов законам тяготения. Они упруго качнулись, настойчиво врезаясь в край моего поля зрения, и хотя я попытался отвести взгляд, столь откровенное колыхание под тонкой тканью было более чем способно пробудить мужские инстинкты.
Не то чтобы меня совсем не интересовало женское тело, но сейчас было категорически не до соблазнов.
«…Соберись, идиот».
— Кхм.
— Но, господин, почему вы вдруг вспомнили про фестиваль?
Глядя на нее, недоуменно склонившую голову набок, я прочистил горло и продолжил:
— В том сне… я видел, как в разгар праздника вспыхнула ужасная трагедия.
— Трагедия?..
Да, именно трагедия. И хотели они того или нет, главная героиня Айрис и окружающие ее девушки окажутся затянуты в этот кровавый водоворот.
— Это было кошмарное зрелище. Праздничный смех сменился предсмертными воплями, а вместо фейерверков Академию заволокло черным удушливым дымом.
Элисия ошеломленно замерла, на мгновение потеряв дар речи. Возможно, мои слова показались ей преувеличением, но в реальности все могло обернуться куда хуже. На самом деле стоило напугать ее еще сильнее, чтобы вбить в голову предельную осторожность.
Разумеется, можно было и не сгущать краски. Возможно, это была лишь глупая перестраховка с моей стороны. Айрис и другие героини еще не раскрыли свой истинный потенциал, но они оставались ключевыми фигурами мира «Славы», предназначенными для великих свершений. Их врожденные таланты и силы отнюдь не были пустым звуком.
Однако…
Этот мир уже неоднократно развивался вопреки моим расчетам, принося совершенно непредвиденные результаты. Разве я сам не убедился в этом на собственной шкуре?
— Быть может, это просто дурацкий кошмар. Но… в жизни ведь всякое случается, верно?
Заметив, как беззаботная игривость на ее лице окончательно уступает место тревоге под тяжестью моего взгляда, я посмотрел ей прямо в глаза и произнес:
— Поэтому сделайте мне одно одолжение. Во время Фестиваля диких полей постарайтесь ни в коем случае не ходить в одиночку. Всегда держитесь рядом с Селин.
Не обязательно с Селин. С Айрис, с Кайеном… Черт, да хоть с Барканом или Херой! Главное — не оставаться одной.
— М-м-м…
Тихо протянув, она ненадолго задумалась над смыслом моих слов, а затем медленно кивнула:
— Я поняла. Раз уж господин говорит об этом с такой тревогой… я буду предельно осторожна.
Мое отражение четко читалось в ее изумрудных глазах, мерцающих в серебре луны. И хотя она ответила вполне понятливо, тонкая игла беспокойства в моем сердце никуда не исчезла.
А что, если она отнесется к предупреждению легкомысленно? Что, если пообещает, но в суматохе праздника забудет?
Охваченный нетерпением, я бессознательно подался всем корпусом вперед. Придвинулся почти вплотную к ее лицу, чтобы впечатать это предостережение ей в память:
— Госпожа Элисия. Это моя личная, убедительная просьба.
— Д-да?! Г-господин, в-ваше лицо… слишком… слишком близко, мне кажется…
Дёрг-дёрг.
Я заговорил с нажимом, чеканя каждое слово, словно вбивая гвозди:
— Во время фестиваля вы ни под каким предлогом не должны оставаться одни. Вы меня поняли?
Прежде чем я успел осознать свои действия, расстояние между нашими лицами сократилось настолько, что мы дышали одним воздухом. Ее сбивчивое, прерывистое дыхание щекотало мне щеку.
— Э-э-э… Д-да! Я… я поняла-а-а! Я все поняла, правда!..
Дёрг-дёрг-дёрг!
Опешив от внезапного сближения, Элисия заикалась, глядя на меня широко распахнутыми глазами. Ее белые щеки мгновенно налились пунцовым румянцем, словно спелый персик.
— Я… я все поняла… господин…
Однако…
«Стоп».
Опомнившись, я вдруг осознал происходящее, и… как бы это выразиться? Ее реакция была более чем странной.
Во-первых, ее дыхание стало неприлично частым и глубоким. Она смотрела на меня снизу вверх влажными, подернутыми поволокой глазами — словно человек, замерший в ожидании чего-то неизбежного.
— Ха-а… ха-а… ах…
«…Что?»
Только сейчас я в полной мере оценил пикантность ситуации. Мы сидели настолько близко, что чувствовали жар чужого тела. Нет, если бы я просто слегка опустил голову, наши губы неминуемо соприкоснулись бы. Мы застыли на опаснейшей дистанции. Ее прозрачные изумрудные глаза, мерцающие в темноте, дрожали прямо перед моим взором, а из полуоткрытых алых губ вырывалось обжигающее тепло. В уголках глаз даже блеснули крошечные слезинки волнения.
Но даже в этой завораживающей картине, где ни одна деталь не ускользала от моего внимания, кое-что выделялось особенно ярко.
Дёрг-дёрг!
Ее длинные заостренные эльфийские ушки бешено, непрерывно подергивались, словно хлопающие крылья испуганной птицы. Они трепетали с такой неистовой силой, что безо всяких слов выдавали предельную степень ее паники и возбуждения.
— Хе-у-у… ах!
Дёрг-дёрг!
Ох.
«Слишком близко».
Только тут осознав двусмысленность позы, я вздрогнул от неожиданности и поспешно отшатнулся назад.
— П-прошу прощения. Я слишком увлекся разговором…
— Б-боже мой! Ч-что вы, ничего страшного! Это лишь показывает, насколько сильно господин переживает обо мне…
Она в панике отвернулась, не зная, куда девать глаза, а ее пальцы судорожно теребили край сорочки, пытаясь прикрыть пылающее лицо. Зрелище было трогательным до боли.
«Опасно».
Окажись мы еще на сантиметр ближе — и повода для непоправимого недоразумения было бы не избежать. Впрочем, кажется, недоразумение уже расцвело пышным цветом. Но главное — если бы я продолжил смотреть в эти беззащитные, влажные глаза, у меня самого мог окончательно сорваться внутренний предохранитель.
— …В любом случае, во время фестиваля, что бы ни случилось, не ходите в одиночку.
— Д-да! Я обязательно запомню!
Элисия закивала с пылающим лицом, но ее длинные ушки продолжали мелко подрагивать — похоже, чтобы успокоиться, ей требовалось немало времени.
«Кто бы говорил о хладнокровии».
Мое собственное сердце колотилось в груди ничуть не тише ее.
В повисшей тишине между нами повисло странное, густое напряжение. Элисия принялась торопливо обмахивать лицо ладонью, пытаясь остудить пылающие щеки.
— И п-почему вдруг стало так жарко! Ума не приложу…
— Я как раз подумал о том же.
В неловком молчании, сквозь которое, казалось, можно было различить стук сердец друг друга, мы синхронно отвели глаза и долгое время сверлили взглядами землю.
В этот поздний час вокруг не было ни души. Ни единого шороха, кроме стрекотания сверчков в траве.
— Т-то есть!..
Первой, кто нарушил эту кажущуюся бесконечной паузу, оказалась сама Элисия.
— Значит, пророческие сны… Господин, в вас таится столько удивительных тайн!..
— Да бросьте. До настоящих пророчеств мне бесконечно далеко.
— Т-тогда, быть может…
Она принялась суетливо одергивать одежду, перебирать пальцы, не решаясь продолжить, облизала пересохшие губы и осторожно спросила:
— Б-быть может… господину снились и другие сны? Например… о будущей возлюбленной?..
Она задала вопрос нарочито легкомысленным, шутливым тоном, однако в глубине ее изумрудных глаз мелькнула робкая, затаенная надежда.
«О возлюбленной, значит».
— …Ну. Таких снов я пока не видел.
Я лишь пожал плечами, уходя от прямого ответа. Да и вправду никогда ничего подобного мне не снилось.
— Правда?.. Какая жалость.
Элисия натянула на губы дежурную улыбку, делая вид, что ничего особенного не произошло, но спрятать сквозящее во взгляде разочарование ей не удалось. Кончики ее длинных ушек, еще недавно трепетавшие от волнения, понуро опустились, точь-в-точь как хвостик расстроенного щенка.
…Стоило ли соврать и сказать, что видел?
Мысль мелькнула невольно — уж слишком беззащитно-грустным стало ее лицо.
— Я сохраню ваше предупреждение в самом сердце. Ведь вы сказали это из искренней заботы обо мне.
Элисия поднялась со скамьи, оправила складки сорочки и тепло улыбнулась:
— Тогда я пойду к себе. Завтра все-таки занятия.
— Хорошо. Я посижу еще немного и тоже пойду.
Я встал, чтобы проводить ее взглядом.
Ее мягкие шаги зазвучали в сторону входа. Я рассеянно смотрел ей в спину, как вдруг девушка, уже взявшись за дверную ручку, замерла и медленно обернулась. Силуэт в ореоле лунного света заполнил мой взор.
— Ах да, господин.
— Да?
— Спасибо вам… за сегодня. За все.
Сквозь золотистые пряди, колышущиеся от ночного ветерка, на меня смотрела улыбка, сиявшая ярче самой луны. На мгновение замявшись, полуэльфийка приоткрыла алые губы и тихо обронила:
— …Доброй ночи, Эван.
Ее голос, впервые назвавший меня по имени, мягко коснулся моего слуха сквозь прохладу ночи.
Клик.
Не дав мне времени даже открыть рот для ответа, она юркнула в темноту коридора, словно беглянка, и дверь общежития с тихим стуком захлопнулась.
В наступившей тишине остался лишь тонкий шлейф цветочного аромата, витавший в воздухе вокруг меня.
Я еще долго стоял как вкопанный, не сводя глаз с закрытой двери.
«Эван, значит…»
Не ожидал, что она вдруг назовет меня по имени без всяких титулов. Впрочем, звучало это… совсем неплохо.
«До Фестиваля диких полей осталась неделя».
За этот срок мне предстояло подготовить слишком многое.
— Путь предстоит неблизкий.