Стоило нам переступить порог, как оживленный гомон банкетного зала оборвался в единый миг.
Чувствуя себя диковинным зверем, на которого сбежались поглазеть сотни зевак, я под градом прикованных ко мне взглядов неторопливо двинулся вперед.
[Поглощение негативной эмоции: «Зависть».]
[Поглощение негативной эмоции: «Ненависть».]
[Поглощение негативной эмоции: «Гнев».]
Давление, порожденное их расовой неприязнью к людям, было колоссальным. В подтверждение тому перед глазами непрерывно всплывали системные строки, однако я демонстративно игнорировал их, мерно шагая в ногу с Элисией.
— Э-Эван… Не нервничай, ладно? Я рядом, прямо с тобой, — прижавшись ко мне еще сильнее, испуганно прошептала она.
Честно говоря, волнения я не испытывал вовсе. К враждебным взглядам у меня выработался стойкий иммунитет еще со времен поместья Дредноутов, с самого момента перерождения.
«Похоже, нервничаю здесь вовсе не я…»
Ее саму била мелкая дрожь, и голос предательски подрагивал. Тем не менее она изо всех сил старалась казаться уверенной, желая поддержать меня.
«Слишком уж старается».
Чтобы хоть немного ее успокоить, я слегка напряг предплечье, повернул голову и посмотрел прямо в ее изумрудные глаза.
— Леди Элисия.
— Д-да?
— Кажется, вы нервничаете куда сильнее меня. Ваши ушки трепещут без остановки.
— А?.. Быть того не может!..
Хлоп-хлоп.
Рука Элисии рефлекторно метнулась к собственным ушам, и ее щеки мгновенно вспыхнули пунцовой краской. Она торопливо прижала острые кончики ладонями, пряча смущение.
— К-когда ты… Ох!
— …Шучу. Но спасибо за поддержку.
— Ты ужасен, Эван!
Она надула губки и бросила на меня обиженный взгляд, словно спрашивая: «Почему ты не сказал раньше?!» Да и как бы я сказал, если она и секунды помолчать не давала?
— Но ведь помогло? Напряжение спало?
— …Да, — тихо выдохнула она и, встретившись со мной взглядом, слабо улыбнулась. На ее лице вновь заиграл румянец.
Даже эта мимолетная заминка между нами произвела среди собравшихся эльфов эффект разорвавшейся бомбы. Наблюдать за тем, как их взгляды с каждой секундой наливаются всё большей яростью, было даже забавно.
«Смотрят так, будто пытаются прожечь во мне дыру».
Чтобы благородная дочь дома Арден столь откровенно заигрывала с каким-то жалким смертным?! Непозволительно! Неслыханно! Наверняка именно эти мысли сейчас роились в их светлых головах.
[Поглощение негативной эмоции: «Гнев».]
[Поглощение негативной эмоции: «Ненависть».]
Когда очередная волна плотной жажды убийства окатила мне затылок, я невольно скосил глаза в сторону. Там, сбившись в кучку, испепеляли меня взглядами старейшины, которых я уже видел в тронном зале.
«Где же Базилиус?»
Главного зачинщика среди стариков видно не было. Видимо, еще не соизволил явиться на торжество. Или же его приготовления еще не завершились.
— …Впрочем, не имеет значения.
— А? Хозяин, ты что-то сказал?
— Ничего. Лучше поправь платье, а то подол перекосило.
— …Оно слишком тугое. Терпеть его не могу.
Щелкнув по лбу Имир, ворчавшую без всякого повода, мы сквозь плотный строй враждебных взглядов вышли в центр зала.
Там, в самом конце устланной коврами дорожки, куда золотым дождем осыпался свет люстры, на возвышении восседал правитель этих земель — Герцог Арден.
Заметив наше приближение, эльфы нехотя расступились. Герцог неторопливо поднялся со своего места. Его холодные, непроницаемые глаза обратились прямо на меня.
Я расправил плечи и без тени робости встретил его взор. Мне незачем было отводить глаза или заискивать. Это место принадлежало мне по праву — я завоевал его собственным клинком. И этот суровый правитель признал мою силу, оттого и позволил стоять здесь.
— …Ой.
— Всё в порядке.
Я почувствовал, как Элисия, сжимавшая мою руку, вновь мелко вздрогнула. Мягко похлопав ее по пальцам, я сделал шаг вперед.
Мы замерли посреди зала перед герцогом. Мы не проронили ни слова, просто глядя друг другу в глаза, но воздух между нами натянулся, словно струна перед обрывом.
Выдержав безмолвный поединок воли, я склонил голову в безупречном поклоне — достаточно уважительном, но далеком от раболепия:
— Эван Дредноут приветствует Вашу Светлость.
Когда мой спокойный, звучный голос разнесся по притихшему залу, губы герцога, буравившего меня взглядом, дрогнули.
— …Хм.
«Ого».
Это длилось лишь долю секунды, но я готов был поклясться, что в глубине его ледяных глаз мелькнула едва заметная тень тепла.
«Показалось?..»
Все произошло слишком стремительно, так что я списал это на игру теней от дрожащего пламени люстр. Распрямившись, я вновь посмотрел на герцога.
Однако реакция окружающих доказала, что мне вовсе не показалось.
Эльфы оцепенели. Лица вассалов и старейшин, служивших дому Арден веками, вытянулись от неописуемого потрясения. Некоторые даже украдкой протерли глаза, отказываясь верить увиденному.
Герцог Арден, о чьей безжалостной холодности слагали легенды, человек, который никогда искренне не улыбался даже собственной дочери… прямо сейчас улыбнулся какому-то смертному.
Для консервативной верхушки Сильберии это было сродни крушению мироздания.
Сам герцог, не обращая ни малейшего внимания на шок своих подданных, заговорил:
— Ты обучен манерам, молодой лорд Дредноут.
— Я всё же дворянин.
Голос правителя звучал куда мягче, чем во время нашей первой встречи в тронном зале. Мой уверенный ответ пришелся ему по душе — он едва заметно кивнул. В этом взгляде читалось удовлетворение мастера, оценивающего остроту выкованного клинка, что меня слегка покоробило.
— Ты доказал свою доблесть в священном поединке…
— …Неужели…
— Герцог действительно собирается…
По залу вновь прокатилась волна взволнованного шепота. Собравшиеся здесь аристократы прекрасно понимали, к чему ведет этот разговор.
Герцог медленно обвел тяжелым взглядом притихшую знать. Под его ледяным взором ропот мгновенно угас.
Ву-у-унг.
— Слушайте все, — голос герцога, напитанный колоссальной маной, раскатился под сводами зала, проникая в самые дальние его уголки. — Стоящий перед вами юноша, Эван Дредноут, на законных основаниях прошел испытание нашего дома.
Тишина звенела.
— А посему я, как глава рода Арден, официально признаю его женихом моей дочери, Элисии.
В ту же секунду банкетный зал словно обратился в лед.
Время буквально замерло. Дамы застыли с полураскрытыми веерами у лиц, а господа окаменели, не донеся бокалы с вином до губ.
В благородную кровь древнего эльфийского дома не имело права примешаться семя иного вида — тем более представителя низшей человеческой расы. Это было незыблемым, вековым законом Сильберии.
И этот закон только что был растоптан в прах словами самого Герцога Ардена.
— Г-глава рода! Помилуйте!..
— При всем уважении… смертный?! Этого не может быть!..
Первыми опомнились старейшины, стоявшие подле помоста. Словно очнувшись от наваждения, они ошарашенно переглядывались, не зная, на кого смотреть — на правителя или на меня.
— Дом Арден держит свое слово, — отрезал герцог. — Разве перед началом испытания совет старейшин не дал свое безоговорочное согласие?
— Н-но… но всё же!..
— Довольно.
Оборвав их жалкие попытки возразить, правитель вбил последний гвоздь:
— Он доказал свою силу. А там, где правит сила и доблесть, нет места предрассудкам.
Лица старейшин перекосило так, словно они наглотались нечистот. Они не смели открыто перечить герцогу, но во взглядах сквозило яростное, глухое неприятие.
Впрочем, меня мало волновало, позеленели эти старцы от злости или посинели. Раз уж сам герцог вынес вердикт, поделать они ничего не могли.
— Я глубоко чту решение Вашей Светлости, — произнес я. — И приложу все силы, дабы честь рода Арден осталась незапятнанной.
— Иного я от тебя и не ждал.
Герцог вновь скупо кивнул.
— Отец!.. Спасибо тебе… Огромное спасибо! — шептала Элисия, не в силах сдержать нахлынувших чувств. В уголках ее глаз заблестели слезы.
Она сжала мою руку с такой силой, будто боялась, что этот момент растает, как морок. Облегчение, с которым она наконец сбросила с плеч тяжкий груз вековых ожиданий, ощущалось физически.
Герцог Арден молча смотрел на сияющую сквозь слезы дочь, затем мягко отвел взгляд и слегка приподнял ладонь, разряжая обстановку. В его тоне вновь зазвучала непререкаемая властность:
— Что ж. Давайте же насладимся сегодняшним вечером и поднимем кубки в их честь…
Тук!
— Прошу простить за опоздание, глава рода.
Герцог не успел договорить.
Стеклянную тишину зала вдребезги разбил дребезжащий, скрипучий голос, в котором таилась невероятная для дряхлого старика ярость.
Этот холодный, налитый ядом звук вонзился в уши каждого присутствующего. Музыканты, готовившиеся коснуться струн, замерли; слуги с подносами застыли на месте.
Тук. Тук.
От самых дверей к центру зала мерно разносились тяжелые шаги.
Каждый удар кованого наконечника трости о мраморные плиты отдавался глухой вибрацией, наглядно свидетельствуя: мысли идущего далеки от мира.
Когда силуэт приблизился настолько, что его можно было разглядеть в сиянии люстр, мои глаза слегка прищурились.
Я прекрасно знал, кому принадлежит этот голос.
«Базилиус».
Идеально уложенные седые волосы, безупречное церемониальное одеяние.
Но огонь, горевший в глубоких морщинах его лица, полыхал куда более зловещим пламенем, чем прежде.