— Чем это вы здесь занимаетесь?
По лесной тропинке, где не было слышно ничего, кроме всхлипов Херы, прокатился единственный вопрос, вонзившись в тишину чащи подобно лезвию.
Голос прозвучал негромко. Но в нем сквозила такая ледяная сталь, что плечи Розалин невольно вздрогнули.
— Что?..
Услышав этот до боли знакомый, глухой голос, она на мгновение усомнилась в собственном слухе.
Здесь никого не должно было быть. Иначе зачем бы она утаскивала эту простолюдинку в столь глухое место?
На ее лице смешались досада и растерянность. Медленно обернувшись на звук, девушка увидела силуэт, неторопливо приближающийся сквозь деревья.
— Ты...
Презрение в ее взгляде тут же сменилось изумлением.
Этот человек смотрел на нее сверху вниз, небрежно засунув руки в карманы. Его надменная манера держаться до странности напоминала ее собственную, отчего внутри Розалин всколыхнулась волна необъяснимого раздражения.
— Молодой господин Эван?..
— Я спросил: что ты здесь устроила?
Эван говорил подчеркнуто спокойно, без единой эмоции, но исходящая от него аура холода словно ледяными тисками сжала сердце Розалин.
Шорох.
Это вышло само собой. Тело среагировало инстинктивно, прежде чем она успела сообразить.
Невольно сделав шаг назад, девушка судорожно втянула воздух:
— Какое... какое вам до этого дело, молодой господин? Это наше личное разбирательство!..
Она до боли прикусила нижнюю губу. Гордо вздернув подбородок в попытке скрыть страх и казаться невозмутимой, Розалин нарочито повысила голос. Словно загнанная добыча, отчаянно пытающаяся казаться опасной перед лицом верховного хищника.
— Личное разбирательство?
Эван коротко хмыкнул, будто услышал отборную глупость. От этого пренебрежительного смешка щеки Розалин вспыхнули пунцовым стыдом.
— Даже если вы отпрыск графского дома Дредноут, вы не имеете права вмешиваться!
— Это еще почему?
Ледяная усмешка Эвана напоминала застывшее пламя.
И все же Розалин изо всех сил пыталась держать фасон. С надменным жестом, присущим лишь родовитой знати, она указала пальцем на сжавшуюся Херу:
— Эта девка — простолюдинка. Она проявила дерзость по отношению ко мне, дворянке, и я имею полное право назначить ей подобающее наказание.
— Хм. Наказание, значит.
Эван словно покатал это слово на языке, пробуя на вкус. Лицо его скривилось, будто он разжевал нечто тухлое.
— Вы ведь понимаете? Так что не суйте нос не в свое дело и ступайте своей дорогой...
Решив, что аргумент сработал, Розалин внутренне выдохнула и уже собиралась продолжить, но...
— Верно. Ты не ошиблась. Карать за преступления — одна из привилегий благородного сословия.
Шаг.
Звук его поступи ударил по ее ушам подобно грому. Зрачки девушки панически расширились. Прежде чем Розалин успела договорить, он сделал еще шаг вперед.
— Ты вправе наказать простолюдина за грубость. Однако...
Он выдержал короткую паузу, заглянул прямо в расширенные глаза Розалин и ледяным тоном процедил:
— А как следует поступать, когда низший дворянин проявляет дерзость по отношению к высшему?
— Что?.. О чем вы...
Зрачки Розалин задрожали. До нее никак не доходил смысл сказанного.
— Не знаешь? Что ж, я объясню, — Эван выразительно скосил глаза на Херу, дрожащую на земле. — Она. Прямо сейчас она — под моим покровительством.
«...Чего?!»
Лицо аристократки пошло трещинами от неописуемого шока. Что эта недоумка только что для него значила?..
— Я... я решительно не понимаю, к чему вы клоните!
— Говоря простым языком, она — мой человек. А ты посмела поднять руку на моего человека.
— И пусть она простолюдинка, с каких это пор жалкий род виконтов позволяет себе распускать руки перед моим гостем?
От его тяжелеющего с каждым слогом голоса по виску Розалин скатилась капля холодного пота.
Как ситуация вообще докатилась до этого? Она искренне не понимала. Почему попытка проучить обнаглевшую плебейку обернулась вмешательством проклятого Эвана Дредноута? И с каких это пор эта замухрышка успела присосаться к нему?!
— Полагаю, я могу расценить это как прямое оскорбление меня и всего дома Дредноут, не так ли?
— Э-это не так!..
От одной этой фразы лицо Розалин посерело.
Дело дрянь. Полная дрянь.
«Этот сукин сын!..»
Графский дом Дредноут был великим столпом, охранявшим рубежи королевства. Титанический род, до величия которого какому-то виконтству Белуга было как до луны пешком. Даже если Эван считался отщепенцем и позором семьи, факт наличия в его жилах графской крови отрицать было невозможно.
Раз уж сын графа во всеуслышание объявил эту девку своим человеком, любые дворянские оправдания Розалин рассыпались в прах.
Кх...
Скрип.
Ей нужно отступить. Разум кричал об этом.
Но гордость восставала против.
Нет, она категорически отказывалась это принимать! Этот стоящий перед ней ублюдок пролез в класс S исключительно за счет семейных связей! Он обычный пустышка! Она сама убедила себя в этом.
— Если уяснила — проваливай. И чтобы духу твоего рядом с ней не было.
Одарив презрительной усмешкой сжавшую кулаки до белизны девушку, Эван подошел к Хере, все еще сидевшей в оцепенении на прелой листве.
Опустившись на одно колено, он протянул руку дрожащей девочке:
— Ты в порядке?
— Ы-ых... Э-Эван!..
Хера подняла заплаканные глаза, вцепилась дрожащими пальцами в его ладонь и с трудом поднялась на ноги. Даже без очков, с затуманенным зрением, ее безграничное облегчение читалось предельно ясно.
Она была смертельно напугана. Ведь даже в оригинальной истории, пока не вмешалась Айрис, ей приходилось непрерывно терпеть издевательства Розалин.
— Больше бояться нечего. Все позади.
Видя эту сцену, лицо Розалин окончательно перекосило от жгучего унижения.
Она должна была сдержаться. Она прекрасно знала, что нельзя выпускать яд наружу, как бы ни кипела ярость. Но растоптанная гордость сорвала все тормоза.
— Ха! Какое мерзкое зрелище. Выгораживаешь безродную шлюху — ну да, свиное нутро ничем не скроешь!
Вместе с ядовитыми словами, которые она больше не могла удерживать, наружу хлынуло все то дерьмо, что копилось внутри:
— Я-то думала, слухи преувеличивают, но ты и впрямь низкопробный отброс! Представляю, сколько позора дом Дредноут хлебнул из-за такого выродка, как ты...
— Хера.
— Ик... Д-да?
— Иди вперед. Мне нужно перекинуться парой слов с леди Розалин, прежде чем я уйду.
— Н-но...
— Живо.
От его непререкаемого тона, не терпящего возражений, Хера растерянно перевела заплаканный взгляд с Эвана на Розалин, коротко кивнула и, прихрамывая, поспешила прочь из чащи.
Проводив ее удаляющийся силуэт долгим взглядом, Эван медленно развернулся.
Розалин все еще тяжело дышала носом, не успев выплеснуть весь гнев, но...
Стоило ее взгляду встретиться с глазами Эвана, как ей показалось, будто в их темной глубине шевельнулось нечто древнее и чудовищное.
И только тогда до ее затуманенного яростью рассудка наконец дошло, что она натворила.
— Ч-что?.. Каких еще слов!.. Мне не о чем с тобой разговаривать, прочь с дороги! — запоздало опомнившись, огрызнулась она и попыталась протиснуться мимо него.
Он легко шагнул в сторону, намертво перекрыв тропу.
— Я сказала, пусти!
— Ты мне и во время прохождения «The Glory» не особо нравилась, но... — пристально вглядываясь в ее панически дрожащие зрачки, негромко процедил Эван. — ...Какая разница, ты ведь все равно не героиня.
— Ч-что?
Голос Розалин сорвался на дрожь. Она понятия не имела, какую чушь несет этот сумасшедший. Какие еще героини? Но что заставило ее колени предательски подогнуться — так это его взгляд.
— Т-ты... Что ты такое...
К оцепеневшей от ужаса девушке Эван неторопливо протянул руку.
Заметив это явно не сулящее ничего хорошего движение, она инстинктивно попыталась отпрянуть назад. Но ее ноги словно приросли к земле — она не смогла сдвинуться ни на миллиметр.
— Ч-что это?..
Аномально разросшаяся черная тень змеей обвила ее щиколотки, намертво приковывая к месту.
— С-стой! Н-не подходи!.. Кья-а-а-а!
Ш-ш-ших!
Стоило ладони Эвана коснуться ее лица, как черная дымка, явив свое жуткое естество, с головой поглотила ее тело.
В пустой комнате общежития.
Закончив принимать душ, я сидел на краю кровати и безучастно разглядывал черную сферу, лежащую на моей ладони.
Внутри шара, переливающегося мутным пепельным светом, метался крошечный силуэт человека.
[А-а-а-а-а! Хватит... Пожалуйста, прекрати!]
Вопли, доносившиеся из сферы, буквально раздирали барабанные перепонки. Разумеется, слышать этот звук мог только я один. Ее вой был настолько отчаянным, что у любого случайного слушателя по коже побежали бы ледяные мурашки.
В муках, будто невидимые клинки методично отсекали ее конечности, а раскаленные прутья вгрызались в живое мясо, Розалин надрывала связки в бесконечном крике.
— Хватит реветь как сопливая девчонка.
Брошенные мной слова повисли в воздухе и тут же растворились.
[Умоляю, пощади!.. Я была неправа... Н-никогда! Я больше никогда так не поступлю! Прошу тебя... Кья-а-а-а-а!]
В замкнутом аду, повторяющемся по кругу без конца и края, она подвергалась кошмарной пытке: ее руки и ноги отсекались сотни раз, чтобы тут же срастись и повторить цикл заново.
Некогда надменное лицо перекосило от неописуемой агонии. Роскошные светлые волосы сбились в грязные космы, платье превратилось в лохмотья. От спесивой аристократки не осталось и следа. Розалин плакала кровавыми слезами, ползая на четвереньках и простирая руки в пустоту в мольбе о пощаде.
Но я смотрел на это зрелище с абсолютным равнодушием. Человека по имени Розалин там больше не существовало. Осталось лишь жалкое животное, бьющееся в агонии ради выживания.
Динь! Динь!
[Поглощена негативная эмоция «Страх».]
[Поглощена негативная эмоция «Отчаяние».]
[Поглощена негативная эмоция «Сожаление».]
[Опыт Власти увеличен.]
[Опыт Власти увеличен.]
Под непрерывную череду всплывающих системных сообщений я всем телом ощущал, как волна темного могущества расходится по моим каналам.
С тех пор как я прибыл в Академию, приток негативных эмоций почти сошел на нет. Но, впитав вопли и ужас ее искалеченной души в качестве питательной среды, моя Власть пошла в стремительный рост.
Вообще-то я лишь смутно предполагал, что эмоции можно собирать подобным образом, и был бесконечно признателен этой дуре за то, что она столь любезно вызвалась стать моим подопытным кроликом.
[А-а-а-а! Б-больно! Невыносимо... Пощади! Я-я сделаю все, что скажешь... Умоляю!]
— Посиди и подумай над своим поведением.
У-у-унг.
С довольной усмешкой я поглотил черную сферу обратно в свое тело.
Я бросил эти слова для проформы, но держать ее взаперти вечно не планировал. Подобный метод пытки долго поддерживать нельзя: повреждения наносятся непосредственно структуре души. Еще немного — и она окончательно утратит рассудок, превратившись в пустой овощ. Тогда с нее больше не удастся собрать ни единой капли эмоций, и она станет абсолютно бесполезной.
Так что я решил подержать ее пару дней и выпустить в подходящий момент.
Разумеется, поскольку я вырвал из тела лишь ее астральную оболочку, оставался вопрос: что делать с ее физической тушкой прямо сейчас?
«Да я просто запер ее в комнате общежития, так что сойдет».
Долгое отсутствие Розалин могло вызвать подозрения, но всегда можно пустить слух, что она приболела и отлеживается в покоях — на первое время прокатит. А если начнутся расспросы, можно ненадолго вернуть ее и взять тело под прямой контроль.
«Этот ублюдок должен двигаться строго по моей указке».
Я горько усмехнулся, трогая пальцами тяжелые железные кандалы на запястье. Каждый раз, когда холодный металл касался кожи, в памяти всплывали события в кабинете профессора.
Хлоп. Хлоп. Хлоп.
Кабинет был сплошь изуродован следами магической бомбардировки. В густой пыли размеренно звучали аплодисменты, полные издевательского восторга.
Стоило обстрелу прекратиться, как первым делом я определил местоположение противника. Я опасался, что он попытается сбежать, но, к счастью, этот тип был чересчур уверен в собственном превосходстве. Поэтому он продолжал стоять на месте с самодовольной рожей.
Тело среагировало быстрее, чем приказ успел оформиться в мозгу. Оттолкнувшись от усыпанного обрывками документов пола, я стрелой метнулся прямо на профессора.
— Ты все еще надеешься трепыхаться? — Ария осклабился и вскинул руку, словно ожидал именно этого шага. — Разумеется. Попытка навязать магу ближний бой в тесном пространстве — грамотное решение. Если только этот маг не готов к атаке заранее!
Треск!
Цепи молний расползлись по стенам вокруг него подобно электрической сети. Разряды, способные испепелить плоть и парализовать нервы от одного касания, хлынули на меня, но я даже не подумал сбавлять ход.
«Я вижу это».
Траектория каждого бьющего разряда была видна кристально четко.
Казалось, в этой паутине молний нет ни единой бреши. Но, проскользнув сквозь микроскопические зазоры, я рыбкой нырнул прямо в объятия профессора.
— Что за!..
Опешивший маг торопливо отшатнулся назад, пытаясь развернуть защитный барьер, но, увы для него, моей целью с самого начала была вовсе не его шея.
— Ха-ха... Досадно, правда? Не удалось меня достать.
— Ошибаешься. Я уже достал то, что нужно.
Глядя на то, как уголки его губ поползли вверх, я продемонстрировал то, что зажал в кулаке.
— Это же?..
Его взгляд намертво прикипел к предмету в моей руке.
К тому самому предмету, который он держал буквально секунду назад.
Когда до его сознания наконец дошло, что это та самая хрустальная сфера, через которую он связывался со своим сообщником...
— Стой!.. — запоздало взвыл он, побледнев от ужаса, но было уже слишком поздно.
Я сжал кулак, и артефакт с сухим хрустом рассыпался в крошево.
[Ария! Что там происхо...]
Зловещий голос, доносившийся из недр сферы, оборвался и развеялся в воздухе.
— Теперь мы остались вдвоем, — я беззаботно улыбнулся и смахнул осколки с ладони, наслаждаясь тем, как лицо профессора перекашивает в реальном времени. — Лишний свидетель исчез. Теперь мы можем поговорить начистоту.