Повод был до смешного ничтожным.
Та девка, что делила с ним одну кровь, но смотрела на него глазами влюбленной женщины.
Едва уловимое напряжение, натянутой струной звеневшее между ней и моим хозяином.
Будь я прежней, я бы просто отмахнулась от этой пустяковой перепалки, но звериное чутье мгновенно уловило скрытую фальшь в повисшей тишине.
Вникать в чужие сложные взаимоотношения я не умела. Да и думать головой, откровенно говоря, ненавидела. Но инстинкт хищника никогда не лгал.
В одном сомневаться не приходилось: даже я, совершенно несведущая в подобных вещах, нутром почуяла, что той ночью между ними что-то произошло.
Плевать на прозвище Ледяной Клык. Плевать, что меня звали воином заснеженных пиков и верховным вождем ледяных великанов. В глубине души я оставалась женщиной. И моя женская суть взвыла раненым зверем, яростно забив тревогу.
Стоило мне осознать это, как в груди что-то болезненно дернулось и взметнулось обжигающее пламя.
«…Что это за дрянь?»
Незнакомое, мерзкое чувство, которого я не испытывала ни разу в жизни. Раздражение, злость и какая-то безумная, гложущая тревога сплелись в клубок, безжалостно раздирая сердце острыми когтями.
Потому я и пришла. Просто чтобы убедиться лично.
И понять, что за отрава поселилась у меня внутри.
Вдох.
Прижавшись к его плечу, я тихо втянула носом воздух. Едва уловимый запах тела защекотал ноздри. Ни на что не похожий аромат Эвана, сдобренный терпкой ноткой пота, странным дурманом затуманил рассудок.
«Хорошо пахнет».
Грубый, резкий, но такой манящий запах, от которого невозможно оторваться. Во мне вспыхнула дикая жажда вдыхать его без конца, и от внезапного головокружения мысли окрасились в ослепительно-белый цвет.
В этот момент я почувствовала, как Эван в замешательстве почесал затылок. Разозлился? Или растерялся?
После короткой заминки его ладонь осторожно легла мне на спину и слегка похлопала.
Хлоп. Хлоп.
Прикосновение вышло неуклюжим, даже топорным. И все же от одного его тепла на душе стало поразительно спокойно.
— …М-м.
От этого простого касания по всему телу пробежала электрическая дрожь. Каждый нерв от макушки до кончиков пальцев натянулся тетивой, а сердце заколотилось как бешеное.
Я не могла дать имя этой буре. Но мое нутро уже знало четкий ответ.
«…Еще».
Я хотела прикасаться к нему еще.
Прижаться ближе. Вжаться до хруста костей.
Мне хотелось, чтобы его руки стали жаднее. Грубее. Чтобы они собственнически сжимали все мое тело.
Горло перехватила иссушающая жажда. Первобытный, ненасытный голод, который не утолить никакой водой на свете. Я просто не знала, куда деваться от этого дикого жара. От этого неукротимого желания.
Хвать.
Пальцы сами собой вцепились в его одежду. Я стиснула ткань так, что побелели костяшки, стиснула зубы, но так и не смогла сдержать вырвавшийся стон:
— Н-нг-х…
Я не хотела этого. Но пламя, бушевавшее в самой глубине естества, казалось, выжгло весь разум без остатка. Сама того не замечая, я отчаянно вжалась в его объятия, приникая к твердой груди, словно только его жар мог спасти меня от этой безумной лихорадки.
«Странно».
Дыхание сбилось, голова шла кругом. Сердце готово было выпрыгнуть из ребер, а пальцы неудержимо дрожали. Даже когда я ходила по лезвию между жизнью и смертью на бесчисленных полях сражений, я никогда не ведала ничего подобного. Ни страх гибели, ни дикий восторг от срубленной головы вражеского вождя не шли ни в какое сравнение с этой сокрушительной волной.
«…Как же бесит».
Меня бесила собственная беспомощность. Бесило то, как жалко я растеряла все хладнокровие, позволив эмоциям с головой накрыть себя.
Но сильнее всего злило другое…
Хлоп. Хлоп.
Этот мужчина. Он продолжал молча, совершенно невозмутимо похлопывать меня по спине. Мой чертов хозяин.
«Почему ты так спокоен?»
Я тут с ума схожу. Внутри все переворачивается, сердце на куски разрывается! Какого черта у тебя такая безразличная физиономия? Почему я одна здесь корчусь от этого безумия?!
«…Да к черту все».
На волне накативших чувств я резко вскинула голову.
Прямо перед моими глазами оказались его губы. Когда я впервые встретила его в северных горах, вид этих губ не вызывал во мне ровным счетом ничего. Но теперь все изменилось.
Мне хотелось впиться в них зубами. Откусить.
Нет, если быть точной — меня обуяла бешеная, ненасытная похоть сожрать эти губы целиком.
Промучившись в нерешительности еще несколько секунд, я с трудом выдавила из себя:
— Хозяин…
Собственный голос, сорвавшийся с языка, предательски дрожал. Настолько, что я сама опешила.
— …Чего тебе?
Его равнодушный тон немного отрезвлял, но эта вечная невозмутимость сейчас только сильнее разжигала обиду.
— …Посмотри на меня.
Я схватила его за грудки и слегка встряхнула. Только тогда он опустил подбородок, встречаясь со мной взглядом. Глаза хозяина казались бесстрастными, но таили в себе бездонную, пугающую глубину.
В этой синеве отражалась я сама. Мое пылающее лицо, растрепанные рыжие космы и… ненасытный голод, затопивший зрачки.
«…А».
Словно взглянув в зеркало, я вдруг все поняла. Природу этой странной лихорадки. Причину, по которой я места себе не находила. Почему сердце обрывалось каждый раз, стоило его увидеть, и почему внутри все клокотало от одной мысли о нем рядом с другой женщиной.
Липкий, въедливый, звериный инстинкт.
«Я хочу его».
Этого мужчину.
Моего хозяина.
Сделать его целиком и полностью моим. Чтобы ни одна тварь больше не смела даже коситься в его сторону. Привязать к себе навечно, чтобы он принадлежал лишь мне одной.
Осознание ударило наотмашь, точно молния.
— Ха.
С губ сорвался хриплый, ошеломленный смешок. Подумать только, чтобы я… я сошла с ума из-за какого-то мужика? Имир Ледяной Клык! Воительница, при виде которой дрожали неприступные горы!
«Какое позорище».
И все-таки…
«Мне это нравится».
Это было вовсе не противно. Напротив, чертовски приятно.
Его тепло, его терпкий запах, его скупые, неловкие касания. Мне все это безумно нравилось. Настолько, что хотелось остановить время прямо сейчас.
— …Хозяин.
Я позвала его снова. На этот раз — честно, открыто, со всей серьезностью, на какую была способна.
— Ну?
— Я есть хочу.
— …Чего?
Его лицо мгновенно вытянулось от крайнего изумления. Еще бы: развести такую драму, а потом ни с того ни с сего заявить про жратву — любой бы опешил.
Но что поделать? Какая есть. Я ненавижу усложнять. Сначала набьем брюхо, а разбираться будем потом.
— Пошли есть, говорю.
Я с самым бесстыдным видом отстранилась от его груди. Было жаль отрываться от него, но останься я в его объятиях еще на пару секунд — и точно набросилась бы прямо здесь, под деревьями.
— Ха-а… Так вот ты о чем.
— Пошли в город пожрем! Понял?
— …Ну ты и наказание.
Эван издал ошарашенный смешок и взъерошил свои пепельные волосы:
— Ладно, пошли. Чего ты там хотела?
Заметив, как с его лица сползло напряжение, я шагнула следом. А потом резко затормозила:
— А, чуть не забыла!
— Да что еще…
Договорить он не успел.
Я обхватила его шею обеими руками и без малейших колебаний впилась в его губы своими.
— …?!
Я успела заметить, как его синие глаза распахнулись от шока. Он весь одеревенел от неожиданности, но я не обратила на это внимания и поцеловала его глубже.
Грубо. Свирепо. Жадно.
Словно стремилась без остатка выпить все его дыхание, присвоить себе каждую крупицу его тепла. Неумелый, дикий, обжигающий поцелуй. Его губы оказались куда мягче и горячее, чем я представляла.
«…Вкусно».
Сладковатый, чуть с горчинкой, дурманящий вкус. Мысли окончательно выбило из головы.
Наконец, тяжело дыша, я неохотно оторвалась от него. Эван застыл с совершенно потерянным видом.
— Ты… что это…
Его ошеломленная физиономия с приоткрытым ртом выглядела до нелепости мило. Это глуповатое выражение, столь нетипичное для вечно невозмутимого хозяина, отозвалось внутри сладкой дрожью. Так бы и проглотила его целиком, честное слово.
— Это задаток. Хозяин.
Я слизнула кончиком языка остатки его тепла с губ и дерзко осклабилась:
— …Чего?
— Аванс за обед, говорю! Так что изволь накормить меня от пуза чем-нибудь вкусным.
Не дожидаясь, пока до него дойдет смысл сказанного, я подцепила его под локоть и потащила за собой. Медлить было нельзя: я чувствовала, как к щекам предательски подступает стыдливый румянец.
Даже для такой бесстыдницы, как я, подарить первый в жизни поцелуй мужчине, которого я возжелала всем сердцем, оказалось поступком, потребовавшим чертовски много смелости.
Раннее утро. Центральная площадь Академии Эльдайн.
Место, обычно погруженное в сонную тишину, сейчас гудело подобно потревоженному пчелиному улью. Первокурсники всех классов — от элитного S до захолустного D — выстроились ровными рядами в полном боевом облачении.
Студенты сосредоточенно проверяли оружие, подтягивали ремни доспехов и поправляли подсумки. По их суровым лицам можно было подумать, будто этот отряд отправляется на настоящую, кровопролитную войну.
— Фу-ух…
Я неглубоко вздохнул и огляделся по сторонам.
Как и подобало цвету Академии, класс S, собравший самых одаренных монстров этого поколения, занял позицию в самом авангарде построения.
— О-о-о! Я прямо кожей чую боевой дух истинных воинов!
Баркан разминался с таким остервенением, словно готовился с разбегу прошибить крепостную стену. Жар, исходивший от его исполинской туши, казалось, прогревал воздух на пару метров вокруг.
— Ты готов к славной битве, однокашник?!
— Уймись. Мы даже не выдвинулись.
Я ответил, продолжая лениво разминать плечи. От одного вида бьющей через край энергии этого степняка у меня начинала болеть голова. Особенно с учетом того, что со мной приключилось пару дней назад…
«…»
Стоило прикрыть веки, как перед глазами с пугающей четкостью всплывало наглое лицо Имир в тот момент, когда она силой впилась в мои губы.
«…Соберись, Эван. Сначала разберись с практическим экзаменом».
Если я продолжу витать в облаках во время полевого испытания, ничем хорошим это не закончится.
— У-у… я так нервничаю…
Рядом со мной Хера судорожно поправила свои круглые очки, шмыгнув носом. На ее лице застыло выражение глубочайшей скорби. Обеими руками она прижимала к груди объемистую сумку, битком набитую колбами с зельями. Из-за ее непрекращающейся дрожи склянки внутри мелодично звенели, вторя стуку ее зубов.
Глядя на эту перепуганную насмерть девчонку, я невольно усомнился: сможет ли она вообще продержаться хоть пару часов?
Впрочем… справится. Хера хоть и трусиха, но в своем ремесле настоящий гений. К тому же в вопросах выживания в диких условиях рядом с ней будет Баркан — лучшая ходячая крепость, какую только можно пожелать. Так что поводов для паники не было.
Пока сокурсники настраивались на бой, я пару раз крутанул шеей. Суставы отозвались сухим, обнадеживающим хрустом.
«Физическое состояние… в норме».
Более того, на всякий случай я всю прошлую неделю нещадно эксплуатировал Херу, заставив ее наварить целую гору вспомогательных снадобий и полезных алхимических примочек, так что тылы были прикрыты надежно.
«Я-я больше не могу варить! Я же умру, Э-Эван!..»
Вспомнив ее жалобные стенания, я мысленно усмехнулся. Ладно уж, когда вернемся с экзамена, подкину бедолаге каких-нибудь редких корешков за труды.
— Эван!
Звонкий, освежающий голос выдернул меня из размышлений.
Обернувшись, я увидел приближающуюся Элисию. Вместо привычной девичьей формы на ней был надет облегающий охотничий костюм из темной кожи, не стеснявший движений, а роскошные золотые волосы были стянуты в аккуратный конский хвост. В этом наряде ее привычная ангельская элегантность уступила место дерзкому, дикому очарованию лесной охотницы.
— О-о-о…
— Хвала богам, я дожил до этого дня…
Среди стоящих поблизости парней послышались приглушенные стоны благоговения. Облегающая кожа костюма столь бессовестно подчеркивала ее неземные, бросающие вызов гравитации формы, что отвести взгляд было физически невозможно.
И, признаться честно, я тоже на пару секунд бесстыдно залип.
— …Кхм. Готова к выходу?
— Конечно! Не могу же я быть обузой для своего напарника, правда?
Она с гордостью продемонстрировала изящное оружие за плечом:
— Я взяла лук, просто на всякий случай. Хотя стрелок из меня, честно говоря, так себе…
Лук Дома Арден, вырезанный из священной ветви самого Древа Мира. Стоило натянуть эту тетиву, как от большинства заурядных тварей не осталось бы и мокрого места.
Она повелевала стихийными духами, обладала чудовищным запасом маны, а теперь еще выясняется, что стреляет без промаха, как истинная эльфийка. Поистине универсальный боец, оправдывающий каждую крупицу славы юного гения.
— Это обнадеживает.
— Неужели? Тогда можешь смело на меня положиться!
— Внимание всем!
Громогласный рык профессора Зиг Кайла, усиленный магией, эхом прокатился над площадью. Шум мгновенно стих, будто на разгоряченную толпу выплеснули ушат ледяной воды.
Все взгляды обратились к гранитному помосту. Рядом с Зиг Кайлом ровной шеренгой застыли куратор курса Ингрид фон Хайнель и другие ведущие преподаватели. Присутствие столь представительной коллегии наглядно демонстрировало, насколько серьезно руководство относится к этому испытанию.
Заложив руки за спину, Зиг Кайл тяжелым взглядом окинул замерших студентов. Каждый раз, когда его колючие глаза останавливались на ком-то, бедняга невольно сглатывал ком в горле.
— Все готовы?!
— Да, сэр! — грянул стройный хор голосов.
Глубокий голос ветерана вновь сотряс воздух:
— Этот практический экзамен покажет, чего вы стоите на самом деле. Забудьте про сухие формулы из учебников. Докажите свою состоятельность в настоящей схватке, где проверяется истинный предел каждого из вас!
Он выдержал паузу, позволяя тяжести своих слов осесть в головах первокурсников. Напряжение сжалось до предела.
— Профессор Ингрид. Прошу вас.
— Благодарю, коллега.
Зиг Кайл отступил на полшага, уступая место архимагу. Лицо женщины под строгими очками казалось еще более осунувшимся и серым, чем обычно. Ликвидация последствий теракта явно стоила ей не одной бессонной ночи.
— Мы начинаем практический экзамен.