Кву-о-о-о-о!
Ослепленный яростью от потери добычи, ушедшей прямо из-под носа, Король Троллей сотряс своды пещеры оглушительным ревом и бросился в атаку, сжимая в лапищах колоссальную каменную дубину.
Грохот! Хруст!
Массивное тело чудовища неслось вперед с неумолимостью тяжелого осадного танка, заставляя каменный пол дрожать под каждым шагом. Всюду, куда ступала его нога, камень прогибался и трескался, а брызжущая кислота с шипением разъедала породу, поднимая едкий белесый дым.
Какое вообще у этой твари внутреннее строение? Так и подмывало спросить, не разъедает ли этот проклятый монстр камень не только кровью, но даже собственным потом.
Я не сдвинулся ни на миллиметр до самого последнего мига, когда гигантская дубина уже рассекала воздух в считаных дюймах от моей макушки. И ровно в ту долю секунды, когда свист ветра резанул по барабанным перепонкам, а ядовитые брызги слюны из омерзительной пасти едва не коснулись лица...
Я едва заметным движением сместил корпус в сторону, ускользая от траектории удара.
Ба-а-ам!
Орудие монстра врезалось в каменную кладку за моей спиной с оглушительным грохотом, выбивая град осколков. Но к тому моменту я уже бесшумно скользнул в его слепую зону, оказавшись прямо под широкой грудью чудовища.
Вжих.
Хрясь!
Окутанное чистой маной лезвие очертило безупречный полумесяц, безжалостно вспоров щиколотку Короля Троллей. Толстая, огрубевшая шкура и плотные, подобные стальным тросам сухожилия, превосходившие пределы любых человеческих возможностей...
Перед сконцентрированной маной меча оказались не тверже мягкого сыра.
— Кву-о-о-ор?!
Взревев от резкой, ослепляющей боли, вожак пошатнулся, заваливаясь набок. Но даже с наполовину перерубленной ногой и нарушенным равновесием он продемонстрировал поистине кошмарную живучесть — извернувшись всем торсом, монстр вновь обрушил на меня свою дубину.
Свист! Гул!
Это была смертоносная пляска, где любая оплошность означала мгновенную гибель. Но я, словно танцуя в такт его яростным замахам, виртуозно проскальзывал в бреши между ударами, методично и хладнокровно выцеливая лишь критические точки.
«Сюда смотри».
Запястье, бедро, ребра.
Каждый раз, когда лазурное лезвие рассекало воздух, из плоти Короля Троллей хлестали фонтаны алой крови и едкой зеленой кислоты.
Гр-р-ра-а-а-а!
Обезумев от боли, гигант слепо крушил все вокруг, но так и не мог зацепить меня. Для хозяина подземного яруса он вовсе не был медлительным или слабым. Напротив, для своих чудовищных габаритов тварь двигалась пугающе проворно — ей просто фатально не повезло с противником.
Время шло. Тело босса покрывалось все более глубокими ранами, а его свирепые движения ощутимо теряли былую прыть.
Всплеск!
Когда я точным рассекающим ударом перебил последнее уцелевшее подколенное сухожилие, ноги исполина окончательно подогнулись. Гороподобная туша с тяжелым глухим стуком рухнула на колени.
«Пора заканчивать».
Гу-у-ул.
Черная мана, сконцентрированная на острие клинка, яростно завибрировала, искажая воздух вокруг лезвия.
— Прощай.
Рывок!
Мое тело, обратившись стремительным лучом тьмы, насквозь прошило пространство. У монстра не осталось ни единого мгновения, чтобы среагировать. Впрочем, даже успей он осознать выпад, заблокировать его было попросту невозможно.
Чвак!
— Кр-р-э-э-ук!..
Глаза Короля Троллей закатились, а массивный торс забился в последних судорогах. Вместе с хлынувшей из разрубленного горла черной кровью его жизненная сила стремительно угасала.
Я стряхнул с лезвия ошметки плоти и перевел дыхание. Поверхность стали шипела, слегка подернутая дымком от едких брызг.
— Отлично. Соберем трофеи и назад.
Срезав наиболее ценные реагенты с еще подергивающейся в трупном окоченении туши, я не спеша принялся осматривать зал босса.
«Где-то здесь. Точно здесь».
Воскресив в памяти подробную карту из прошлой жизни, я подошел к дальней стене и провел пальцами по шершавому камню. В уединенном темном углу за массивной несущей колонной среди густого слоя липкого мха прятался едва заметный глазу зазор.
Пошарив по влажной плите, я наконец нащупал то, что искал.
«Нашел».
Подушечка пальца зацепила скрытый выступ. Не раздумывая ни секунды, я с силой вдавил скрытый рычаг внутрь.
Гр-р-рохот!
С глухим скрежетом сдвигаемых каменных монолитов секция стены медленно ушла вглубь, открывая запечатанный тайник. Пространство, куда долгие годы не ступала нога человека...
В глубине узкого каменного тупика, куда с трудом мог протиснуться взрослый мужчина, сиротливо возвышался крошечный алтарь. А на нем покоилась обитая железом деревянная шкатулка, покрытая вековым слоем пыли.
«Осколок Эликсира!»
Сердце гулко ударило в ребра.
Осторожно сняв шкатулку с постамента, я откинул крышку. В нос ударил тонкий, кристально чистый аромат, мгновенно вытеснивший застарелый запах тлена. Внутри на бархатной подложке лежал одинокий граненый флакон из чистейшего стекла, в котором мягко переливалась золотистая жидкость, испускавшая мягкое волшебное сияние.
Сколько ни всматривайся — ошибки быть не могло. Легендарная реликвия выглядела точь-в-точь как Осколок Эликсира из моих воспоминаний о «The Glory».
— Получилось...
Напряжение последних дней наконец отпустило, и с губ сорвался облегченный выдох. Этого редчайшего снадобья с лихвой хватит, чтобы полностью исцелить смертельные раны Селин и восстановить ее разорванные мана-каналы.
Бережно спрятав флакон во внутренний карман дорожного плаща, я скользнул обратно в проход. Мой двойник уже зачистил путь от зала босса до выхода на верхние ярусы, так что обратная дорога обещала быть быстрой.
— Пора возвращаться.
Я ускорил шаг. Меня ждала младшая сестра.
— П-постойте... Я даже не знаю, как вас зовут, но... спасибо вам огромное! Я в неоплатном долгу перед вами до конца своих дней!..
— Пустое. Поскорее убирайся отсюда.
Бросив короткое прощание спасенной авантюристке, которая не переставала кланяться и бормотать благодарности, я решительно развернулся и зашагал прочь. Девушка еще пыталась удержать меня за рукав дрожащими пальцами, глядя со смесью робости и надежды, но у меня не было ни лишней секунды на пустые расшаркивания.
Когда я наконец добрался до стен Академии Эльдайн, багровое солнце уже почти скрылось за зубчатыми крышами столицы. Не тратя времени даже на то, чтобы сменить пропитанную гарью и копотью одежду, я направился прямиком к Центральному лазарету.
Разумеется, часы посещений давно подошли к концу. Парадный вход патрулировали дежурные санитары и магическая стража, так что внутрь пришлось пробираться через карниз, прямо к окну нужной палаты.
«Крайняя левая на третьем этаже».
Растворившись в густых вечерних тенях, я взлетел по водосточной трубе, нащупал знакомую створку и бесшумно отжал щеколду маной.
Щелк.
Стараясь не издавать ни звука, даже когда подошвы коснулись паркета, я перешагнул подоконник. В больничной палате царила мертвая тишина. Лишь тусклый зеленоватый огонек прикроватного магического светильника выхватывал из полумрака бледное, осунувшееся лицо Селин.
— М-м-м...
Подойдя к изголовью кровати, я бережно приподнял ее хрупкое тело. Безвольно обмякнув, Селин бессильно уткнулась мне в плечо. Сердце неприятно сжалось от того, насколько холодной казалась ее кожа сквозь тонкую ткань больничной сорочки.
«Она совсем ледяная».
Я извлек из-под плаща заветный флакон. Золотистая субстанция тускло блеснула в полумраке палаты. Всего несколько капель — и она сможет встать на ноги, забыв об ужасе пережитого теракта.
Дрожащими от легкого волнения пальцами я откупорил стеклянную пробку. Густой, пьяняще-сладкий аромат тут же коснулся ноздрей.
— Потерпи немного. Это лекарство совсем не горькое, — прошептал я в тишину, поднося горлышко к ее губам.
Но ее губы были плотно сомкнуты. Я осторожно попытался разжать ее челюсти пальцами, но мышцы лица свело судорогой глубокого забытья, и она не поддалась ни на йоту.
«И что прикажете делать?»
От этой внезапной преграды на лбу выступила испарина. Преодолеть смертоносный данж, уничтожить Короля Троллей, прокрасться мимо постов охраны — и споткнуться о такую глупость на самом пороге финала?
Если попытаться силой влить снадобье сквозь сжатые зубы, флакон легко опрокинуть, и драгоценная влага просто стечет по подбородку на простыни. Но и сидеть сложа руки в ожидании, пока она очнется, было верхом безумия: я уже сорвал зачарованную печать, а этот чертов легендарный реагент имел скверное свойство улетучиваться на открытом воздухе, теряя целебную мощь с каждой минутой.
«Знал бы, что так выйдет, заявился бы утром...»
Но ругать себя задним числом было бессмысленно.
— Лин. Проснись. Эй, очнись же...
Я осторожно потряс ее за плечо. Ноль реакции. Девушка пребывала в состоянии тяжелейшего магического истощения, граничащего с комой. Ее голова лишь бессильно качнулась из стороны в сторону, а в тишине палаты мерно звучало лишь ее прерывистое дыхание.
Поколебавшись несколько секунд, я невольно перевел взгляд на ее бледные, сухие губы.
«...Остается один-единственный путь».
Самый верный, быстрый и безотказный. Но в то же время — чудовищно двусмысленный и рискованный.
«Нет, ну это же форменное безумие...»
Я мотнул головой, мысленно чертыхаясь. Каким бы безвыходным ни казалось положение, проделывать подобное со спящей сестрой?..
— С ума сойти можно...
Однако выбора не оставалось. Никакой разумной альтернативы просто не существовало.
С тяжелым приглушенным вздохом я поднес склянку к собственному рту и опрокинул золотистую жидкость на язык. По рецепторам ударил густой медовый вкус с легкой терпкой горчинкой.
«Это просто лечение. Никаких грязных мыслей. Исключительно медицинская процедура».
Задержав дыхание и собрав волю в кулак, я наклонился к ее лицу. Вблизи Селин казалась еще моложе и беззащитнее, чем обычно. Длинные серебристые ресницы, тонкая линия прямого носика и мягкие, едва приоткрывшиеся от тепла губы.
«Просто закрой глаза и сделай это».
Зажмурившись, я накрыл ее губы своими.
Нежное, влажное и прохладное прикосновение. В то же мгновение, когда наши губы соприкоснулись, по позвоночнику пробежала странная электрическая дрожь. От неожиданно сладкого жара на мгновение закружилась голова, но я мысленно дал себе хлесткую пощечину, заставляя рассудок очнуться.
«Соберись, Эван. Концентрируйся».
Ее плотно сжатые губы, словно откликаясь на чужое теплое дыхание и легкое настойчивое прикосновение, медленно дрогнули и подались. Не теряя драгоценных секунд, я осторожно приоткрыл этот зазор и тонкой струйкой передал золотистый эликсир из своего рта в ее.
Густая жидкость плавно перетекла сквозь податливые губы, не встретив сопротивления. Горло Селин едва заметно дернулось, совершая судорожный глотательный рефлекс.
Глоток.
Она не поперхнулась, приняв спасительное снадобье без остатка.
«Сработало!»
И ровно в ту секунду, когда я собирался отстраниться, передав последнюю каплю...
Шорох.
Тонкие девичьи руки внезапно взметнулись вверх и намертво оплели мою шею.
— ...?!
Распахнув глаза от шока, я нос к носу столкнулся с затуманенным, полубессознательным взглядом Селин.
— М-м-м...
То ли приняв меня в бреду за фантом из своего сна, то ли инстинктивно потянувшись к источнику живительного жара, она с неожиданной силой притянула меня к себе, прижимаясь к моим губам еще яростнее. Ее робкий, горячий язык скользнул вперед, переплетаясь с моим с такой слепой жаждой, что у меня едва не помутилось в глазах.
«Эй!.. П-постой секунду!..»
В панике я попытался оторваться, но хватка ее тонких пальцев на моем затылке оказалась пугающе крепкой. Впрочем, дело было даже не в силе — я попросту не посмел грубо оттолкнуть ее, чувствуя всю эту слепую, отчаянную мольбу.
Пха!
— ...Не уходи, братец...
Воспользовавшись мигом, когда наши губы на долю секунды разомкнулись, едва слышно прошептала она.
В этом слабом голосе сквозила чистая мольба. Что мне оставалось делать? Поколебавшись мгновение, я несмело поднял руку и осторожно погладил ее по вздрагивающей спине.
— Тише. Я здесь. Я не уйду... Только отпусти немного, ладно?
Лишь услышав эти слова, Селин словно успокоилась и вновь провалилась в глубокое, целительное забытье. Пальцы, судорожно вцепившиеся в мой ворот, разжались, руки бессильно соскользнули на простыни, а дыхание выровнялось.
— Фух...
Только тогда я смог перевести дух и с трудом поднялся на ноги. Лицо буквально пылало, а сердце колотилось о ребра как безумное. Пусть это была всего лишь медицинская необходимость... но для простой процедуры вышло чересчур бурно. Казалось, ее тепло и сладковатый аромат до сих пор жгли мне губы.
— Кхм...
Бросив на спящую Селин растерянный взгляд, я вытер рот тыльной стороной ладони и медленно попятился к распахнутому окну. Оставаться в этой палате дольше было выше моих сил — необъяснимое чувство вины грозило попросту меня удушить.
В последний раз оглянувшись на ровно вздымающуюся грудь сестры, я бесшумно выскользнул наружу и растворился в ночи. И пусть холодный ветер безжалостно хлестал в лицо, остудить пылающие щеки ему так и не удалось.