Воздух в тронном зале в одно мгновение сковал могильный холод.
Колоссальная, леденящая душу магическая мощь герцога Ардена тяжелым прессом обрушилась на все вокруг.
Хлынула сокрушительная волна!
Это давление находилось на совершенно ином уровне, нежели то, что демонстрировала профессор Ингрид в Ноблесс Холле. Мраморный пол под ногами мелко задрожал, а стоявшие поблизости эльфы судорожно втянули воздух и невольно пригнулись.
Разумеется, сокрушительная сила этой магии была направлена не только на меня одного — она задевала и стоявшую рядом Элисию, родную дочь герцога.
— …Кх.
Элисия рядом со мной уже смертельно побледнела. До крови прикусив губу, она стиснула мою руку с такой силой, словно готова была раздробить кости.
Обычный человек под такой тяжестью рухнул бы на колени и принялся молить о пощаде. А возможно, и вовсе лишился бы чувств.
По залу прокатились сдавленные стоны — кто-то не выдерживал и оседал на пол, кто-то глухо хрипел.
И лишь среди всеобщего смятения я продолжал стоять, крепко сжав зубы и не размыкая рта.
Давление возросло!
— Хм.
Словно заинтригованный моей стойкостью, герцог поднял плотность маны еще на одну ступень.
Я лишь сильнее стиснул челюсти. Лицо слегка побледнело, но стоять на ногах все еще было возможно.
Конечно, это не означало, что мне было легко. Плотность магической энергии, исходившей от герцога Ардена, оказалась настолько густой, что даже простой вдох давался с мучительным трудом.
И все же я выпрямился во весь рост и взглянул прямо в глаза герцогу.
— …
Тук. Тук.
Его пальцы, раздраженно постукивавшие по подлокотнику, замерли, а во взгляде промелькнул странный блеск.
— Хм-м.
Вжих!
Тяжесть, казавшаяся бесконечной, и пронзительный взгляд герцога исчезли в то же мгновение, когда прекратился стук пальцев. Магия отхлынула, и в зале воцарилась глухая тишина.
— …Дерзость! Как смеет жалкий смертный смотреть прямо в глаза Его Светлости герцогу! — взорвался один из старейшин, стоявший в ряду по правую руку, с размаху ударив посохом о каменные плиты.
Его изборожденное глубокими морщинами лицо тряслось от бешенства, будто он был готов сию секунду броситься на меня.
— Немедленно пади на колени и прояви подобающее почтение!
«Почтение, как же. Держи карман шире».
Проглотив едкий смешок, я парировал:
— Неужели вежливость, о которой вы твердите, заключается в запугивании гостей?
Я медленно обвел взглядом презрительные физиономии, буравившие меня со всех сторон. Мой голос звучал даже спокойнее, чем прежде, но достаточно отчетливо, чтобы эти остроухие ублюдки расслышали каждое слово.
— До меня доходили слухи, будто манеры Сильберии уступают человеческим… но теперь я вижу, что молва вам даже льстила.
— Ах ты!..
Старейшина вскипел от ярости и уже подался вперед, но герцог легким движением руки остановил его.
— Довольно. В его словах есть правда.
— Тц…
Стоило герцогу обронить эту короткую фразу, как поднявшийся в зале ропот мгновенно утих, словно морской отлив. Старейшины, сжимавшие посохи побелевшими пальцами, с неохотой отвернулись.
— Ты сказал, твой род — Дредноуты, верно?
— Да.
В наступившей тишине герцог вновь окинул меня оценивающим взглядом. Теперь в его глазах читался куда более глубокий интерес.
— Мне знаком этот род. Однако твоя выдержка и сила духа впечатляют куда больше, чем у тех, кого величали законными наследниками вашей семьи.
— …Вы слишком щедры на похвалу, Ваша Светлость.
— Похвала, говоришь? Сколькие из людей способны выдержать прямое давление мага седьмого круга и сохранить невозмутимость?
Герцог подпер подбородок рукой и слегка наклонил корпус вбок.
— Кажется, теперь я немного понимаю, почему Элисия выбрала именно тебя.
Услышав столь неожиданно благосклонный отзыв, мы с Элисией на мгновение переглянулись. На реакцию старейшин мы и без того не возлагали надежд — она была абсолютно предсказуемой, — но вот слова герцога явно превзошли наши ожидания.
— Эм, отец… Значит… — робко подала голос Элисия, с трудом скрывая дрожь.
В ее глазах вспыхнул робкий лучик надежды: ей показалось, что все может разрешиться куда лучше, чем рисовалось в худших кошмарах. Ведь ее отец никогда прежде не проявлял подобного интереса к кому бы то ни было, не говоря уже о человеке.
Впрочем, ее сияющая улыбка продлилась недолго.
— Довольно, Элисия. То, что я нахожу его занятным, вовсе не означает моего согласия.
Голос герцога Ардена, вновь ставший холодным и сухим, безжалостно оборвал ее слова, разрушая хрупкую надежду. Его тон не терпел возражений, и улыбка на лице девушки беспомощно застыла.
Но сдаваться она явно не собиралась.
Ее пальцы еще крепче вцепились в мой рукав.
— Н-но!..
— Этот брак — союз между родами. Одно лишь детское упрямство ничего не решит. Такая умная девушка, как ты, не может этого не понимать. Похоже, ты втрескалась в него не на шутку.
— Просто у нее превосходный вкус на мужчин.
Герцог выпрямился в кресле и полоснул по мне ледяным взглядом.
— …
— Твой талант действительно выходит за рамки нормального. Быть может, он превосходит даже эльфийский.
Холодный, бесстрастный голос герцога Ардена гулким эхом отразился от высокого сводчатого потолка. Едва заметная благосклонность, которую я ощутил мгновение назад, растаяла без следа, уступив место сухому расчету. Герцог медленно поднялся со своего места и сделал шаг вперед.
С каждым его шагом по направлению к нам удушливая тяжесть вновь начала смыкаться вокруг моего тела.
— Однако, чтобы стать зятем рода Арден, требуется нечто более важное, чем просто одаренность. Родословная и честь.
«Легко не будет».
…Тц.
Я провел здесь от силы пару минут, а уже чувствовал, как иссякает терпение. Вернее сказать, внутри стремительно закипало раздражение.
«А ведь я еще учил Имир держать себя в руках и не устраивать резню».
Судя по тому, как разворачивались события, первым дров наломаю именно я.
— Родословная и честь. Они действительно важны, — произнес я.
Герцог подошел вплотную и остановился прямо передо мной.
Волны его колючей, безжалостной магии царапали кожу, но я не отступил ни на шаг.
— Я также являюсь старшим сыном графского дома. Одного лишь моего происхождения вполне достаточно. И еще…
Я слегка склонил голову набок и сделал ответный шаг ему навстречу, глядя прямо в глаза стоявшему передо мной правителю.
«Прости, Элисия».
Я честно пытался сдерживаться, но, судя по всему, без прямой провокации эту стену было не пробить.
— Я не считаю, будто честь, о которой говорит Ваша Светлость, — столь дешевая вещь, определяемая одним лишь фактом рождения эльфом.
Стоило этим словам сорваться с моих губ, как воздух в тронном зале буквально остекленел.
Для эльфов, чья гордыня возносилась до небес, подобная дерзость приравнивалась к святотатству.
— Ах ты щенок! Как смеешь ты изрыгать столь вопиющую мерзость!
— Глава рода! Мы должны немедленно вырвать этот поганый язык!
Старейшины взорвались яростным ревом. Зал наполнился дробным стуком посохов о каменные плиты, но мне не было до них дела.
[Поглощение негативной эмоции: «Гнев».]
[Поглощение негативной эмоции: «Жажда убийства».]
Если уж на то пошло, то благодаря этой неприкрытой злобе, хлынувшей со всех сторон, мой разум, напротив, становился лишь холоднее и спокойнее.
— …
Отрешившись от шума и яростных воплей, словно они доносились из другого мира, я поймал собственное отражение в зрачках герцога и невозмутимо продолжил:
— Честь завоевывают и доказывают на деле. С ней не рождаются на свет.
— Для человека ты говоришь на удивление дерзко.
— Я лишь констатирую очевидную истину.
На долю секунды мне показалось, что на губах герцога мелькнуло подобие кривой усмешки. Я не отвел взгляда.
— В таком случае я спрошу: чем ты намерен доказать эту честь?
— Отец! Это же… — попыталась вмешаться побледневшая Элисия, но я мягко сжал ее ладонь, заставляя замолчать.
Время для ее уговоров прошло. Герцогу требовалось неопровержимое доказательство моей состоятельности. Если я не смогу предоставить его прямо сейчас, все мольбы Элисии будут списаны на банальные детские капризы.
А герцог Арден вовсе не выглядел мягкосердечным родителем, готовым потакать капризам дочери.
— Разве не Вашей Светлости лучше знать подобающий способ? — с легкой, естественной улыбкой я вернул предложение ему.
Это значило: «Представление за мной, за вами — сцена». Достаточно наглая позиция, граничащая с вызовом.
Однако в глазах герцога вместо гнева вспыхнул странный, холодный азарт.
— Верно. Честь, о которой лишь говорят на словах, легче сухого древесного листа. Единственный способ доказать ее — показать силу.
Герцог медленно протянул руку в мою сторону.
Его длинные пальцы рассекли пустой воздух, и между нами соткались три пергаментных свитка, сотканных из чистой магической энергии. Глаза владыки затуманились лазурным маревом.
— Имя рода Арден тяжелее любого имени на этом континенте. Если ты желаешь стать зятем нашего дома, тебе придется впечатать свою ценность в память всей Сильберии.
— Говорите условия, — отрезал я, хотя и почувствовал, как Элисия судорожно вцепилась в мой рукав.
Отступать теперь, зайдя столь далеко, означало лишь обречь ее на еще большее унижение. А отступать я не собирался вовсе.
— Три дуэли.
Тронный зал глухо загудел от этого вердикта.
— Если ты, обладая слабым человеческим телом, сумеешь сокрушить трех воителей, которыми по праву гордится Сильберия, я признаю твою честь. Переговоры о помолвке Элисии также будут немедленно аннулированы.
— Отец! Это же… это просто бесчеловечно! Эван такой же студент, как и я!.. — в отчаянии вскричала девушка, словно услышала смертный приговор.
Ведь требование герцога Ардена, ее собственного отца, граничило с абсурдом. Он не произнес этого вслух, но его слова ничем не отличались от приказа пойти и умереть.
В ее голосе звенело неприкрытое отчаяние, но герцог даже бровью не повел.
— Докажи. Потерпишь хотя бы одно поражение — будешь немедленно изгнан, а твоя связь с Элисией оборвется навечно.
— Хи-хи… Похоже, глава рода все предусмотрел.
— А мы-то переживали.
Во взглядах старейшин уже читалась абсолютная, злорадная уверенность в моем неминуемом крахе. Что ж, вполне объяснимо. Человек, побеждающий эльфа, да еще и трех элитных воителей подряд… Для них это звучало как дурная шутка.
Я на мгновение замолчал, а затем уголки моих губ изогнулись в едва заметной усмешке.
— Очень хорошо. Я принимаю вызов.
— …Нет! Нет, Эван, прошу тебя!..
Едва сдерживая подступающие слезы, Элисия затрясла головой и умоляюще вцепилась в мою руку. В ее расширенных глазах читалась отчаянная мольба немедленно взять безумные слова назад.
Я бережно накрыл ее дрожащую ладонь своей и негромко произнес:
— Не волнуйся. Я привык держать свое слово.
Ведь я не из тех, кто вступает в заведомо проигранный бой.