Пылевая завеса в центре арены постепенно рассеялась.
Над истерзанным каменным полом, разбитым до неузнаваемости, тяжело висел густой металлический запах крови и гари от выгоревшей маны.
На трибунах продолжала звенеть мертвая тишина.
Прервав затянувшееся оцепенение, на арену осторожно ступили эльфийские целители в белоснежных мантиях.
Взгляды целителей устремились на человека, столь израненного, что само его стояние на ногах казалось невозможным чудом. На руках он бережно держал потерявшую сознание Эйриэль.
Лекари приблизились к Эвану с неприкрытым ужасом в глазах. Впрочем, их страх был понятен: этот юноша только что в одиночку сокрушил двух воинов ранга Мастера. Они наверняка опасались, что стоящий перед ними монстр в любой миг может вновь сорваться с цепи и разорвать их на куски.
— М-мы позаботимся о ней…
Вместо ответа Эван лишь тяжело выдохнул и безучастно посмотрел на них затуманенным взором.
Когда он осторожно передал Эйриэль со своих рук, целитель, принимавший девушку, едва заметно вздрогнул от одного лишь случайного прикосновения к его окровавленным пальцам.
— Дыхание не оборвется сию секунду, но ее раны глубоки. Окажите ей должную помощь.
— Мы знаем свое дело и без человеческих указаний…
Целители торопливо уложили мечницу на носилки и поспешили покинуть арену.
Провожая их взглядом, Эван прерывисто перевел дух.
— Госпожа, стойте! Нельзя выходить на арену!
— Прочь с дороги! Эван!
В этот миг Элисия, неведомо как прорвавшаяся с верхних рядов, и бежавшая следом Имир перегородили ему путь.
Полуэльфийка, судя по всему, безостановочно плакала: ее изумрудные глаза покраснели и припухли, а по щекам непрерывным потоком катились слезы.
— Эван… прошу, хватит! Все твое тело исполосовано ранами… Как ты собираешься драться дальше?!
Элисия судорожно всхлипнула, не отрывая взгляда от страшного следа клинка, пробившего его левое плечо. Ее белая ладонь вцепилась в край его окровавленной одежды.
Разорванная плоть на плече зияла глубокой дырой, откуда толчками сочилась свежая алая кровь. Да и по всему телу сквозь лопнувшие от чудовищных перегрузок капилляры проступали багровые капли. Любой, кто взглянул бы на него со стороны, понял бы: он на пределе. Само то, что он до сих пор стоял прямо, казалось невероятным.
— Все нормально. Я еще могу двигаться.
Эван осторожно отвел ее руку, стараясь говорить как можно спокойнее. Боль, от которой хотелось завыть во все горло, растекалась от плеча по каждой жилке, но он не собирался показывать слабость.
— Ч-что же делать… Т-точно! Сначала нужно исцелить тебя! Прошу! Духи!..
На дрожащих кончиках пальцев Элисии слабо замерцала мана. Голос, которым она взывала к стихиям, звучал так, будто девушка была на грани нервного срыва. Рассудок твердил ей, что в такие моменты необходимо сохранять ледяное спокойствие, но тело отказывалось повиноваться. Она просто не могла совладать с паникой. Вид того, как он истекает кровью прямо на ее глазах, начисто парализовал разум.
— Д-дыхание жизни!..
И в то самое мгновение, когда спасительный лазурный свет уже готов был коснуться тела Эвана, над ареной разнесся резкий, лишенный малейших эмоций голос:
— Прекрати, Элисия.
Это был голос Герцога Ардена.
— Дуэль еще не окончена.
От этого единственного непреклонного приказа сияние на пальцах девушки мгновенно угасло.
Надеясь, что ослышалась, она медленно повернула голову к ложе. Но владыка Сильберии все так же бесстрастно взирал на нее с высоты.
— Отец… неужели ты не видишь, в каком он состоянии?!
Вопрос, полный горькой обиды и бессильной ярости, сорвался с ее дрожащих губ.
«Если у тебя есть глаза, открой их и посмотри! Ты запрещаешь лечить человека с такими чудовищными ранами… ты просто хочешь убить его?!»
Сквозь отчаяние в ее взгляде начала проступать глухая ненависть. Однако герцог ответил, даже не моргнув:
— Уговор был на три поединка. Он сам вызвался принять эти условия. Разве я не предупреждал, что исключений не будет ни для кого?
Холодные, брошенные без тени сомнения слова вонзились кинжалом прямо в сердце Элисии.
Она судорожно сжала кулаки. Ногти впились в ладони до выступивших капель крови, но по сравнению с разрывающей душу мукой эта физическая боль была ничем.
«Это все моя вина…»
Горькое осознание наконец настигло ее. Она сама затянула его в этот кошмар из-за собственного эгоизма. Ее отчаянное желание избежать навязанного брака, прикрытое красивыми словами, затянуло смертельную петлю на шее человека, который пришел ей на выручку.
«Хватит. Довольно».
Род, отец, долг… Ей больше ничего из этого не нужно. Она заберет Эвана и уйдет отсюда прямо сейчас, чего бы это ни стоило.
И в тот момент, когда она уже была готова бросить вызов всей семье, чтобы прекратить эту бессмысленную бойню:
— Прекрат…!
Хвать.
— …Хватит, Элисия.
Пусть кровавая пелена и застилала взор, Эван протянул руку и твердо сжал плечо девушки.
— Э-Эван… но если ты продолжишь, ты ведь и правда…!
— Я же говорил. Я всегда держу свои обещания.
Охрипший голос звучал глухо, но в нем звенела непоколебимая воля.
Отведя взгляд от онемевшей полуэльфийки, Эван посмотрел на стоявшую позади нее Имир.
— Имир.
Воительница, которую мелко трясло от с трудом сдерживаемой жажды убийства, медленно вскинула голову:
— …Чего тебе?
Ее голос звучал непривычно глухо, без тени привычного брюзжания.
— Уведи Элисию отсюда.
— …
— Быстрее.
Северянка застыла на месте. Она долго молчала, лишь ее дикие алые глаза яростно полыхали, буравя то израненного Эвана, то надменно восседавшего на помосте герцога.
— …Ха-а.
Игра в гляделки, казавшаяся бесконечной, наконец оборвалась тяжелым вздохом воительницы.
— Хозяин.
— …Что?
Тук.
Подойдя ближе, она на мгновение прислонилась лбом к его здоровому правому плечу. Посреди зловония запекшейся крови ее живое тепло стало единственным якорем, удержавшим ускользающее сознание Эвана.
— …Если я увижу, что дело дрянь, я перережу их всех. Каждого из этих остроухих ублюдков. И попробуй только меня остановить, Хозяин. Усек?
— …Ладно.
Тон Имир не терпел возражений. Эвану оставалось лишь кивнуть. Не дай он согласия сейчас — и берсерк разнесла бы колизей в щепки прямо посреди дуэли.
Получив ответ, воительница отстранилась. Без лишних церемоний она подхватила за талию отчаянно сопротивляющуюся, захлебывающуюся слезами Элисию:
— Пошли, девка. Хозяин сказал, что ты мешаешь.
— Э-Эван! Нет! Пусти меня! Прошу!
Невзирая на крики и мольбы, Имир железной хваткой скрутила полуэльфийку и широкими шагами поволокла ее прочь с арены.
Проводив взглядом удаляющуюся пару и стихающий плач, Эван негромко прошептал:
— Тундра.
[Слушаю, мой господин!]
— Энергия, сочившаяся из тела той мечницы… Ты ведь запомнил ее?
Забыть ее было невозможно: еще во время боя Эван велел духу нежити крепко впечатать это ощущение в память.
[Обижаете! Запомнил в мельчайших деталях!]
— Где-то поблизости ошиваются те, кто причастен к этой дряни. Выследи и доставь ко мне.
[Брать живыми?]
Глядя на стекающие на плиты капли собственной крови, Эван глухо застонал. От чудовищной кровопотери голова шла кругом.
— По возможности. Но если сдохнут — не велика потеря.
[Принято к исполнению, мой господин!]
Присутствие Тундры в тенях моментально растаяло.
Теперь посреди огромной арены остался лишь он один — изломанный и истекающий кровью.
Тьфу.
Сплюнув накопившийся во рту соленый сгусток, Эван расправил плечи. Сквозная дыра в левом плече горела живым огнем, а все тело охватил судорожный жар.
— Ты готов? — спросил герцог.
Стоило ли благодарить его хотя бы за то, что позволил выпроводить дочь и перевести дух?
— Давайте покончим с этим, — хриплый, булькающий кровью голос Эвана прозвучал жёстко, металлом срезав тишину.
Вместо ответа Герцог Арден легко щелкнул пальцами.
— А… т-тогда!.. Для заключительного поединка!..
Пока растерянный глашатай с опозданием пытался объявить финал, противоположные ворота арены с тяжелым скрипом отворились.
Топ. Топ.
Шаги приближающегося сквозь клубы пыли воина были размеренными и неспешными. Но тяжесть, которую нес в себе каждый удар подошвы о камень, несоизмеримо превосходила двоих предыдущих бойцов.
Из пыльного марева показался старик. На нем не было ни сверкающих доспехов, ни демонстративно клубящейся ауры маны.
— Ну и ну… Пришел, понимаешь ли, помочь по старой памяти, когда попросили старика на покое выйти из чулана. А тут такое…
Старик сокрушенно цокнул языком, окинув взглядом истерзанное тело Эвана. На человеке живого места не осталось, а под ногами натекла целая лужа темной крови. Седовласый эльф сокрушенно покачал головой:
— Человеческое дитя. Довольно. Смерть не приносит чести. Она — лишь конец пути. Остановись здесь.
Годы не прошли для старика даром: в его голосе слышалось сострадание убеленного сединами мудреца, чуждое спесивым сородичам. Но уголки губ Эвана дернулись в усмешке. Он оценил это великодушие, но, зайдя так далеко, отступать не собирался. К тому же у него был свой расчет.
— …Премного благодарен за добрые слова.
— Ты правда способен сражаться? Твоя душа уже кричит от боли, сынок.
Каждое слово давалось с мучительным трудом — рот забило вязкой кровью. Но гордо вскинутая голова юноши даже не дрогнула:
— Ценю вашу заботу, но…
Он вновь подобрал с земли «Ночной Иней». Пальцы сводило судорогой, но железная воля не знала слова «сдаться».
— …Я в порядке.
— Ох… упрямец.
Поняв, что уговоры бессмысленны, старик распрямил согбенную спину, обратившись в натянутую стальную струну, и само пространство вокруг него всколыхнулось.
— В таком состоянии ты не выдержишь и первого размена.
Увы, слова Мастера Бенделя не были пустой бравадой. Ноги Эвана подкашивались, удерживаемые в вертикальном положении лишь нечеловеческим упрямством. Перед глазами плыл густой багровый туман.
— Не узнаем, пока не попробуем.
Старик с сожалением прищурился, и в следующее мгновение его силуэт растаял в воздухе.
Вжух!
Словно обратившись ветром, Бендель стерся из реальности. Простой клинок рассек воздух, породив лезвие из сжатых воздушных потоков, устремившееся прямо на Эвана.
Оставалось лишь поражаться тому, какую филигранную ловкость демонстрировало это дряхлое тело. Взгляд Эвана читал траекторию старика, но измученная плоть просто не поспевала за мыслью. Разорванное плечо сместило центр тяжести, а истощенный резерв маны катастрофически снизил скорость реакции.
Дзынь! Клэнг!
Парируя лишь в самые критические мгновения и уводя клинок от жизненно важных органов, Эван все равно принял чудовищную ударную волну, которая безжалостно всколыхнула внутренности.
— …Кх-х!
Изо рта хлынула горячая кровь.
Всего один размен. Старик оказался абсолютно прав. Истерзанное тело Эвана подошло к абсолютной черте, за которой отражать выверенные удары истинного Мастера было невозможно.
— …Сдайся. Твой талант слишком драгоценен, чтобы сгинуть здесь.
Старик уже стоял вплотную, наваливаясь клинком с колоссальной тяжестью.
Скрежет!
Сталь скользила по стали, высекая снопы искр. Давление было запредельным. Треснувшая ключица взвыла от боли, а колени юноши предательски поползли к земле.
Хруст!
Зубы сжались так, будто вот-вот раскрошатся. В ушах звенело. Глаза застилала кровавая пелена. Давление ветра с кончика меча ветерана вспарывало кожу мелкими порезами.
«Сдаться? Пройдя через все это?»
Если бы он собирался отступить, он бы даже не переступил порог этого княжества. Он бы даже меч в руки не брал.
«…Еще немного».
Совсем чуть-чуть.
Тук. Тук.
Пусть вмешалась непредвиденная переменная, даже сейчас Эван не верил в свое поражение. Потому что замерший прогресс Тёмного Гримуара наконец пришел в движение.
«Негативных эмоций более чем достаточно».
Нет, чаша была переполнена давным-давно. То, что уровень до сих пор не повысился, указывало на наличие второго условия. И благодаря прежним боям Эван уже догадывался, в чем оно заключалось.
[Боевой дух пользователя достиг критической точки.]
[Тёмный Гримуар входит в резонанс.]
Тук! Тук!
В самой глубине сердца закипела первобытная мощь. Мана, перешагнув критический барьер, неудержимым цунами хлынула по жилам. Системные строки перед глазами обрели ослепительную четкость. И в тот же миг удары его сердца загремели под сводами колизея, подобно громогласным боевым барабанам.
Бум. Бум. Бум.
Дзинь!
[Условия выполнены.]
[Уникальная власть: «Власть Тьмы» повышена до 5-го уровня.]
[Открыт новый навык.]
[Открыта новая власть.]