Напряженное противостояние с герцогом Арденом в тронном зале подошло к временному завершению.
Я уже внутренне приготовился к тому, что драка начнется прямо здесь и сейчас, но герцог вдруг невозмутимо обронил:
— На сегодня отдыхай. На подбор подходящих воителей потребуется время.
— …Прошу прощения? — опешил я от столь неожиданной отсрочки.
Впрочем, герцог развернулся и ушел, даже не удостоив меня вторым взглядом.
— Молодой господин.
Пока я с недоумением смотрел ему в спину, ко мне подошла эльфийская служанка с ниспадающими нефритово-зелеными волосами.
— …Прошу, следуйте за мной.
Пусть она была всего лишь горничной, в ее жилах текла та же эльфийская кровь. Ее взгляд ничем не отличался от взоров остальных обитателей этой цитадели — ледяной, полный презрения. Но ослушаться прямого приказа герцога она не посмела, а потому молча повела нас по длинным переходам замка.
— Это ваши покои, молодой господин.
Ее голос звучал безукоризненно вежливо, но за каждым словом пряталась ядовитая игла. Едва заметно кивнув, она поспешила удалиться, даже не обернувшись — словно искренне верила, что само пребывание в одном помещении с человеком способно осквернить ее благородную душу.
— …Что за? Эта остроухая дрянь ведет себя так, будто ее отродясь не учили манерам, — проворчала следовавшая за мной по пятам Имир, глядя вслед исчезнувшей служанке и демонстративно плюнув в сторону закрывшейся двери.
— Сдерживайся. Такова уж их порода.
Эльфы изначально питали глубочайшее презрение ко всем другим расам, кроме своей собственной. Это Элисия была скорее аномальным исключением со своей ненормальной добротой.
— Да я и так сдерживаюсь только ради тебя, Хозяин! Пока ждала снаружи, руки чесались выколоть этим ублюдкам глаза так сильно, думала — помру на месте!
«…Неудивительно, что в коридоре стоял такой шум».
Она наверняка не врала. Просто в последнее время вела себя чуть тише обычного. Учитывая истинную натуру Имир — бывшего вождя союза северных племен, — само по себе являлось чудом то, что она до сих пор не устроила здесь кровавую баню. Спускать обиды тем, кто нарывался на неприятности, было совершенно не в ее правилах.
— Ты отлично справилась.
— …Тц. Легко тебе говорить.
Похоже, даже искренняя похвала не смогла остудить ее пыл. Отворотив лицо, чтобы я не заметил ее выражения, она раздраженно взъерошила волосы и с недовольным видом оглядела комнату.
Какими бы неприятными ни были здешние хозяева, сами покои представляли собой изысканное воплощение эльфийской эстетики. Мебель, искусно сохранившая естественные изгибы живых деревьев, и зачарованные светильники, излучавшие мягкое сияние, наполняли просторную комнату умиротворяющей атмосферой.
Глухой стук.
Швырнув сумку с вещами возле кровати, я неспешно подошел к окну и распахнул тяжелую деревянную раму. Моему взору открылась грандиозная панорама земель герцогства Арден.
— Фу-ух…
Первым, что коснулось моих щек, был прохладный, но удивительно сладкий воздух. В Академии он тоже был несравнимо чище, чем в обычных городах, но здесь… Здесь все было устроено на совершенно ином уровне.
«Надо признать, зрелище потрясающее…»
Из-за того, насколько грубым оказался наш прием, я изначально намеревался смотреть на все через призму предубеждения и выискивать изъяны. Однако вид за окном был настолько монументальным, что подобные мысли просто испарились.
Здания с элегантными плавными линиями, словно сплетенные из самой плоти вековых великанов, безупречно гармонировали с природой. А между ветвями, подобно диковинным бабочкам, порхали разноцветные духи.
— Впечатляет, ничего не скажешь.
Восхищенный вздох невольно сорвался с моих губ. Что поделать? Даже если эти надменные создания мне не нравились, величие их дома приходилось признавать.
Опустив взгляд ниже, я различил фигуры эльфов, неспешно прогуливавшихся по вычищенным до блеска улочкам из белого мрамора. От одного взгляда на них становилось тошно.
Каждый из этих ублюдков выглядел так, будто сошел с обложки столичного журнала; среди людей любой из них сошел бы за непревзойденного красавца.
«Прицепи им за спину крылья — и сойдут за ангелов».
Среди людей уродство — дело обычное. Но эльфы не зря звались расой, поцелованной богами: среди них невозможно было отыскать хотя бы намек на внешнее несовершенство, сколько ни вглядывайся.
— …
В плане визуальной безупречности это был неоспоримый факт. Я уже собирался было снова отдать должное открывшейся картине, но мое восхищение продлилось недолго.
— …Ха?
Слова застряли у меня в горле. Точнее сказать, ситуация оказалась настолько абсурдной, что я даже усмехнуться не смог.
Скрип.
Странное очарование городом вмиг выморозило до ледяной корки. Пальцы, сжимавшие деревянный подоконник, непроизвольно побелели от напряжения.
[Поглощение негативной эмоции: «Ненависть».]
[Поглощение негативной эмоции: «Презрение».]
[Поглощение негативной эмоции: «Гнев».]
[Опыт Власти возрастает.]
Системные уведомления звенели в моей голове с истошным воем. Этот звук, повторявшийся эхом, словно заело сломанный механизм, предельно ясно давал понять, что именно думали обо мне эти благородные эльфы, прогуливавшиеся внизу.
«Теперь они пялятся совершенно открыто».
И как только заметили?
Эльфы на улице замерли на месте, задрали головы и в упор уставились на окно, в котором я стоял.
Точеные черты лица? Сошедшие на землю ангелы?
Беру свои слова обратно. Обычные ублюдки с смазливыми мордами.
«Что ж, по-своему это даже впечатляет».
И в поместье Дредноутов, и в стенах Академии мне доводилось ловить на себе самые разные взгляды, полные неприкрытой враждебности. Но с такой концентрированной, коллективной ненавистью целой толпы я сталкивался впервые. В некотором смысле это вызывало странное уважение.
Я и помыслить не мог, что можно испытывать столь лютое отвращение лишь из-за принадлежности к другой расе.
— Хозяин. На что ты там так тупо уставился в окно?.. Что за хрень?
Имир, неслышно подошедшая сзади, проследила за моим взглядом и глухо зарычала:
— …Хозяин.
— Чего тебе?
Я буквально кожей ощутил, как ее налитые кровью глаза повернулись ко мне. Ее тонкий палец указал на толпу на улице, а губы скривились в хищном оскале:
— Эти остроухие ублюдки… Нельзя ли просто перебить их всех, тихо и чисто?
— Я же сказал: нет. Терпи.
— Но… ты посмотри, как эти твари пялятся! Они же буквально облизывают нас взглядами! Меня трясет от бешенства!
— Не облизывают, а буравят.
— …Будь мы в горах, я бы уже снесла им башки и насадила на частокол!
Убийственное намерение Имир заполнило комнату до краев. Очевидно, здешняя атмосфера действовала ей на нервы почище яда. Что ж, для той, кто привык жить первобытными инстинктами, столь острая чужая злоба действительно была невыносима.
И все же…
— Имир. Я сказал — держи себя в руках.
— …Угх.
Стоило мне заговорить твердым, не терпящим пререканий тоном, как ее плечи заметно дрогнули. К счастью, намерения устраивать скандал у нее не было: прикусив губу, она понуро опустила голову.
Я вновь перевел взгляд за окно.
— Остуди голову. Если натворишь дел, поддавшись эмоциям, расхлебывать последствия будет слишком хлопотно.
— …Да поняла я, поняла.
Глядя на ее поникший вид, я наконец не сдержал тихого вздоха. Я прекрасно понимал ее чувства, но это не давало права действовать наобум. Ведь мы находились, по сути, на вражеской территории.
Единственная причина, по которой эти ублюдки не нападали на нас в открытую, заключалась в том, что мы являлись личными гостями Элисии. Иначе нас попытались бы прикончить на месте.
«Она ходит мрачнее тучи с самого момента посадки в карету».
— …
Шлеп, шлеп.
Желая приободрить сникшую воительницу, я отступил от окна и мягко потрепал ее по голове.
— …М-м.
Имир все еще не могла справиться с клокотавшей внутри яростью и мелко подрагивала. Сквозь плотно сжатые зубы вырвался сдавленный стон.
— Я понимаю, каково тебе, так что потерпи еще немного.
К счастью, стоило моим пальцам коснуться ее волос, как острая жажда убийства немного улеглась. Стоило радоваться хотя бы тому, что она все еще сохраняла остатки рассудка.
— …Ай, да поняла я, так что убери руку!
Шурх, шурх.
На словах она требовала немедленно прекратить, но на деле ее тело послушно принимало прикосновение. Она сейчас до смешного напоминала огромного грозного пса, который с неохотой поджимает хвост перед хозяином.
— Но, Хозяин… ты правда в порядке? — Имир подняла голову и заглянула мне в лицо. Впрочем, ответа она явно не ждала, тут же отведя взгляд в сторону.
…Как будто я мог быть в порядке.
Я ведь тоже человек. Кому будет приятно, когда на него смотрят как на кусок дерьма под ногами?
И все же.
— Я просто привык, — коротко бросил я, снова уставившись в окно.
Хотел я того или нет, но за год, проведенный в холодном заброшенном флигеле особняка Дредноутов, я выучил один главный урок: как намертво глушить собственные эмоции и сохранять абсолютное хладнокровие.
Я ожидал, что стоявшая рядом девушка съязвит что-нибудь в духе: «Да как вообще можно к такому привыкнуть?», но вместо этого произнес:
— Смотри только на меня, Имир.
Я продолжал мягко гладить по голове девушку, не отрывавшую от меня взгляда. Ее буйные, спутанные пряди послушно разглаживались под моей ладонью.
— Плевать, что там тявкают эти ублюдки. Нам нужно просто сделать свое дело и уйти.
— …Тц.
Бум.
Несмотря на то что мой ответ был взвешенным, ее он явно не устроил. Имир надула губы, но руки моей не сбросила. Напротив, она слегка качнулась в мою сторону и, словно большая кошка, мягко уткнулась лбом в мое плечо.
— …Сказала же, поняла.
Ее голос стал заметно спокойнее. Тепло ее тела, прижавшегося к моему плечу, ощущалось странно тяжелым и уютным.
После этих слов в комнате воцарилась тишина. Пока мы молча стояли и смотрели наружу, ко мне внезапно вернулись воспоминания о произошедшем в тронном зале.
«Э-Эван! Я пойду с тобой!..»
«Дочь. Ты останешься. Нам нужно поговорить».
«Ах…»
Когда нас вывели из зала, Элисии не позволили уйти вместе с нами.
«Интересно, как она там держится?..»