Щёлк.
В тот самый миг, когда наглухо закрытая дверца кареты распахнулась, в нос — ещё прежде, чем хлынул яркий солнечный свет, — ударил густой запах древнего леса.
Воздух, проникший глубоко в легкие, был настолько чист, что Академия рядом с ним казалась задымленным склепом.
В то же время плотность окружающей маны была столь высока, что от неё едва ли не перехватывало дыхание.
Только теперь до меня окончательно дошло: я ступил на землю самого закрытого и враждебного к чужакам народа.
— …Юная госпожа, мы прибыли. Прошу, соблаговолите сойти.
Рыцарь, неподвижно замерший у ступеней, процедил слова подчеркнуто деревянным тоном.
Его голос, сквозь который с трудом пробивалось подавленное раздражение, всё так же сочился инстинктивным отторжением ко мне.
«Ублюдок. Так и не перестал испепелять взглядом, а?»
Благодаря громоподобному заявлению Элисии о том, что я её жених, он не смел открыто распускать язык, но в его прищуренных глазах сквозь прорезь шлема по-прежнему сквозило презрение, словно он смотрел на кусок придорожной грязи.
— Эван, пожалуйста, возьми меня за руку.
…
Элисия, спустившаяся первой, мягко протянула мне ладонь.
В обычных обстоятельствах этикет требовал, чтобы кавалер галантно подавал руку даме, однако мы находились на эльфийской территории.
Вид человека, берущего на себя ведущую роль во владениях эльфов, неминуемо оскорбил бы их спесивую гордость.
Элисия прекрасно это понимала, а потому покинула карету ещё до того, как я успел пошевелиться.
— …Благодарю.
Не став пренебрегать её заботой, я легко коснулся её пальцев и ступил на землю.
— Хозяин… Мне здесь совсем не по душе.
Имир, спрыгнувшая следом, громко шмыгнула носом и откровенно скривилась.
Для неё, привыкшей к суровому ветру скалистых хребтов, здешняя концентрация маны — упорядоченная до безумия и почти стерильная — вызывала острое чувство противоестественности.
— Кхе-кхе. Такое чувство, будто дышать нечем.
В другое время я бы непременно осадил её за дерзость, но на сей раз мои собственные ощущения мало чем отличались от её слов.
Я лишь молча кивнул в знак согласия.
Шаг. Шаг.
Место, где мы очутились, представляло собой широкую площадь перед монументальной цитаделью.
Крепость, искусно высеченная прямо внутри живых гигантских деревьев и сросшаяся с ними, являла собой величественное произведение искусства.
Но полюбоваться им нам не дали: следуя за Элисией, мы двинулись вперед.
Вскоре мы увидели длинную шеренгу эльфов — судя по всему, вассалов этого домена, ожидавших нашего прибытия.
…
Каждый из них обладал столь поразительной, точеной внешностью, что от одного праздного взгляда на них у неподготовленного человека перехватило бы дыхание.
Я лишь покачал головой, думая, что именно поэтому эльфами так восхищаются в романах и играх. Однако поклоны стражей предназначались исключительно Элисии — стоило им поднять глаза, как их взгляды намертво пригвоздили меня к месту.
[Поглощение негативной эмоции: «Презрение».]
[Поглощение негативной эмоции: «Ненависть».]
[Поглощение негативной эмоции: «Враждебность».]
«Горячий прием с первых же секунд, ничего не скажешь».
Системные окна, вспыхнувшие перед глазами, красноречиво свидетельствовали об их душевном состоянии.
Я на миг перехватил взгляды нескольких стражников; они молча буравили меня, но я лишь спокойно принял их неприязнь с невозмутимым лицом.
По сравнению с тем омерзением, через которое мне довелось пройти в особняке Дредноутов, эта неприкрытая ненависть была делом привычным.
— Приветствуем юную госпожу!
Эльфийские рыцари дружно ударили оружием о доспехи, отдавая честь.
Элисия стерла с лица привычную невинную улыбку и с достоинством, подобающим наследнице герцогского дома, сдержанно кивнула:
— Вы отлично несете службу. А теперь пропустите нас.
По её слову рыцари немедленно разомкнули строй, образовав проход.
Пока мы неспешно шли меж двух рядов воинов туда, куда вела девушка, со всех сторон нас прожигали тяжелые взгляды.
…
— …Эван?
Должно быть, из-за моего молчания она решила, будто меня одолевают мрачные думы.
Без лишних слов Элисия крепче обвила мою руку обеими ладонями, словно настоящая возлюбленная, и увлекла за собой:
— Эван, не волнуйся так сильно. Пока ты рядом со мной, всё будет хорошо.
«Вообще-то я ни капли не волновался».
«И к тому же…»
Скосив глаза на льнувшую ко мне девушку, я заметил, что её собственная рука, судорожно вцепившаяся в мой локоть, окаменела от чудовищного напряжения.
Любой слепец заметил бы, что дрожит от страха здесь она, а вовсе не я.
— Не переживайте. Со мной всё в порядке.
Желая хоть немного сгладить застывшую на её лице тревогу, я ободряюще улыбнулся ей.
— …С-спасибо.
Чем глубже во внутренние покои мы продвигались, тем реже становились её слова. От её обычной жизнерадостности не осталось и следа.
Хотя она отчаянно держала осанку, стараясь не выказать робости, кончики её ушей всё равно предательски поникли.
…
Для эльфийки, чей слух превосходил человеческий во много раз, причиной тому был непрекращающийся ядовитый шепот вокруг.
«Впрочем, если даже я отчетливо всё слышу, то и говорить не о чем».
«…Это правда тот самый человек, о котором говорила госпожа Элисия?»
«О чем вообще думала юная госпожа, притащив сюда смертного?»
«Какое убожество. Гнусный человечишка посмел осквернить своими шагами священную землю герцогства…»
— Твою мать. Как же они задолбали трепаться. Остроухие выродки…
Бровь Имир нервно дернулась.
Её ярость была настолько осязаемой, что казалось, протяни руку — и увидишь, как она выхватывает меч, чтобы раскроить этим снобам глотки прямо на месте.
Шлёп!
— …Ай!
Я незаметно шлепнул Имир по тыльной стороне ладони.
Когда она метнула в меня возмущенный взгляд, безмолвно спрашивая, за что получила, я лишь едва заметно качнул головой.
«Терпи».
Поймав мой немой приказ, дикарка скрипнула зубами и демонстративно отвернулась.
Я прекрасно понимал её бешенство. Но устрой мы резню прямо сейчас, это обернулось бы чудовищными неприятностями для той, кто привела нас сюда.
После долгого перехода мы наконец остановились перед колоссальными нефритовыми вратами.
Шедший впереди Лоран замер у порога и медленно обернулся:
— Глава рода ожидает. Изначально приказ гласил привести только юную госпожу, но раз уж вы изволили назвать его своим нареченным…
Он многозначительно оборвал фразу на полуслове и уставился на неё, вынуждая сделать выбор.
…Какое коварство.
Мне даже не требовалось слышать продолжение, чтобы понять подтекст.
Этот жест явно означал: «Раз уж вы притащили сюда человека, извольте войти вместе и сполна познать гнев патриарха».
— …Мы войдем. Вместе.
Элисия сделала глубокий вдох и сжала мою руку ещё сильнее.
Так, словно не собиралась отпускать её никогда в жизни. Это был взгляд женщины, принявшей бесповоротное решение.
Я чувствовал, как прерывисто и часто вздымается её грудь рядом со мной.
Она сама вряд ли осознавала это, но её пальцы впились в мое предплечье с такой силой, что кости едва не затрещали.
…
И хотя её глаза пылали отчаянной решимостью, дрожь бледных губ скрыть не удавалось.
Да и как тут не дрожать? Она шла наперекор всему, что предначертали для неё родители.
— Эван. Мой отец — очень страшный человек… но я обязательно защищу тебя.
«Кто кого ещё защищать должен?»
Проглотив смешок, готовый сорваться при виде этой до предела взвинченной девочки, я спокойно спросил:
— Идем?
— Э-Эван! П-погоди секундочку!..
Подмигнув ей, пока она испуганно бормотала, что морально ещё не готова, я первым шагнул к дверям.
У меня не было ни малейшего намерения малодушно прятаться за её хрупкой спиной.
Если бури всё равно не миновать, лучше принять первый удар на себя.
Скри-и-ип!
Массивные створки с тяжелым стоном разошлись, открывая взору колоссальный тронный зал, подавляющий своим первобытным величием.
А в самом центре, на троне, сплетенном из живых, узловатых корней древнейшего древа, откинувшись на спинку, сидел мужчина и холодно взирал на нас сверху вниз.
— Ты вернулась.
«Значит, этот человек и есть герцог Арден».
С такими же ослепительно-золотыми волосами, как у Элисии, струящимися по плечам, он бесстрастно смотрел на дочь. Его лицо казалось застывшим на грани между цветущей юностью и зрелостью, словно время было над ним не властно, но глубина в его глазах хранила тяжесть бесконечных прожитых веков.
…
В тот миг, когда его взор оторвался от дочери и переместился на меня, на долю секунды на мои плечи обрушилось невыносимое давление, будто сама гора навалилась на меня всей своей массой.
Архимаг 7-го круга. Абсолютный предел могущества смертных магов.
«Силен».
Аура, которую он источал, находилась в принципиально ином измерении по сравнению с той же Арией.
— Приветствую вас, отец.
— Подойди ближе.
— Слушаюсь… отец.
Голос герцога звучал низко, гулко и весомо.
Он походил на человека, который никогда не произносит лишних слов. Его фразы были предельно лаконичны, но вес, стоявший за каждым звуком, был поистине сокрушительным.
Пока наши шаги неестественно громким эхом отдавались от каменных плит, взгляды эльфийских старейшин, выстроившихся по обе стороны зала, вонзились в меня, точно лезвия обнаженных клинков.
С каждым моим шагом они всё сильнее щурились, не скрывая клокочущей неприязни.
Человеческое отребье, посмевшее осквернить священную обитель эльфов. Должно быть, именно так они меня заклеймили.
…
Окажись на моем месте Кайен или Баркан, они ни за что не стали бы терпеть такое удушающее отношение.
Они были уверены в своей силе, а потому их дворянская гордость взвилась бы до небес.
«Что до меня, мне к подобному дерьму не привыкать».
Я спокойно выдерживал шаг рядом с Элисией.
Её ладонь, сжимавшая мою руку, теперь дрожала крупной дрожью.
Я понимал её. Подобную гнетущую атмосферу…
Даже для неё вынести было непосильным испытанием.
…
Когда мы наконец замерли перед троном герцога Ардена, первым, что нас встретило, стала новая удушливая волна подавляющей ауры.
Герцог хранил ледяное молчание.
Он лишь слегка подался назад в своем кресле и разглядывал нас с абсолютным равнодушием.
Однако колебания маны, скрытые за этой маской безразличия, были чудовищными — он являлся архимагом 7-го круга.
Сила, которую он небрежно излучал, создавала иллюзию, будто само пространство вокруг нас начинает плавиться и искривляться.
— Элисия.
Когда владыка, долго хранивший молчание, наконец разжал губы, его низкий, рокочущий голос раскатился под высокими сводами тронного зала.
— …Да, отец, — с видимым усилием выровняв голос, отозвалась она.
По-прежнему намертво вцепившись в мою руку, она прямо встретила пронзительный взгляд отца.
— Я в общих чертах осведомлен о содержании письма, переданного вестовым.
…
— Неужели этот человек подле тебя и есть тот самый нареченный, которого ты себе избрала?
— …Всё верно. Он — тот, кого я искренне люблю, и кому я поклялась посвятить свое будущее.
Стоило ей с неимоверным трудом вытолкнуть из себя эти слова под буравящим взглядом герцога, как аудиенц-зала взорвалась гулом.
Лица старейшин перекосило от неподдельного шока, а некоторые открыто защелкали языками в знак глубочайшего презрения.
Глухой удар!
Не в силах больше сдерживаться, один из старейшин с силой вбил свой резной посох в пол и яростно взревел.
Седовласый старик с длинной бородой уставился на меня налитыми кровью глазами:
— Ты смеешь осквернять благородную кровь рода Арден семенем презренных людей?! Это неслыханная дерзость!
— Вы выбираете слишком грубые выражения! Эван — мой спаситель и благодетель, оказавший мне неоценимую помощь!
— Благодетель?! Смертным долги возвращают золотом — это их единственная мера ценности! Но помолвка — это святотатство и абсурд!
— Я полностью разделяю позицию старейшины!
— Юная госпожа, одумайтесь! Как эльфийка высшей крови может связать свою судьбу с жалким человеком?..
Вслед за выкриком старца остальные эльфы принялись наперебой выкрикивать возмущения, сотрясая воздух.
В этот момент герцог Арден, хранивший невозмутимость, небрежно вскинул ладонь.
В то же мгновение в зале воцарилась мертвая, могильная тишина.
Взгляд герцога медленно перетек на меня.
Глаза, казалось, способные просвечивать душу насквозь, цепко ощупали всё мое тело с головы до пят.
— Как, ты сказал, твое имя?
Интонация походила скорее на приказ владыки, нежели на праздный вопрос, но… Что поделать? Он был многовековым старейшиной целого народа, так что следовало проявить снисхождение к его высокомерию.
— Эван Дредноут, Ваша Светлость.
Не отводя взгляда от его глаз, готовых проглотить меня в любую секунду, я расправил плечи и ответил совершенно спокойно.
При виде подобного хладнокровия зрачки герцога едва заметно сузились.