Прежде чем в комнате затихло эхо пронзительного девичьего визга...
— Осторожнее, сзади...
Глухой стук!
Ох, неловко вышло.
Моё предостережение запоздало: Кайен, в панике пятясь, кубарем скатилась с кровати на пол. Но стыд, судя по всему, перевесил боль от ушибленного зада. Пылая пунцовым румянцем, она судорожно вцепилась обеими руками в полы своей расстёгнутой рубашки.
— Т-ты!.. Что ты творишь?!
В уши ударил яростный крик, в котором смешались шок, гнев и невыносимый позор.
— Я понимаю, о чём ты подумала, но для начала успокойся: это недоразумение, — произнёс я, сидя на постели и невинно вскинув обе ладони. — Я вообще не двигался. Ты сама забралась ко мне в постель и обняла меня.
— Н-не лги! С какой стати я бы полезла в т-твою постель!..
Она попыталась вскочить, тяжело и прерывисто дыша, но замерла на полуслове, словно налетев на каменную стену.
Лицо её в мгновение ока побелело как мел.
— Что?..
— Вспомнила наконец?
Прямо напротив сиротливо возвышалась её собственная пустая кровать.
На полу в живописном беспорядке валялись сброшенные вещи и длинные полосы белых утягивающих бинтов.
А сама она сейчас сидела на полу у подножия кровати Эвана.
Все улики до единой подтверждали: мои слова не были ложью.
— А... Ах...
Её плечи бессильно опустились.
Воспоминания минувшей ночи всплывали в её голове рваными, беспощадными фрагментами.
Вот она в полубеспамятстве от дикой усталости срывает с себя душную одежду. Вот инстинктивно тянется к чужому телу в поисках живительного тепла.
Осознание того, что крепкие объятия, которые она сочла ночным миражом, были чистейшей правдой, ударило по её разуму сокрушительным тараном.
Кайен, к которой наконец вернулась память, покачнулась, будто у неё подкосились колени.
Краска залила её лицо с такой силой, что казалось, уколи её щёку иглой — и брызнет кровь. Зрачки непрерывно и беспомощно дрожали.
— Э-это... сон. Точно, это просто дурной кошмар...
Она судорожно бормотала, отчаянно цепляясь за попытку отринуть реальность, но, увы, кошмар был явью.
«М-да... Даже со скидкой на усталость это уже перебор».
— Мне жаль тебя расстраивать, но это реальность. И то, что ты проспала всю ночь в моих объятиях — тоже чистая правда.
— Замолчи... пожалуйста, просто заткнись! — выкрикнула Кайен, чьи уши заполыхали алым пламенем.
Звонкий девичий голос резанул по барабанным перепонкам, но я даже бровью не повёл.
Чего уж теперь метаться, если тебя поймали с поличным?
— Как я могла... совершить такую чудовищную оплошность?..
На её лице застыла причудливая смесь растерянности, стыда и чернейшего отчаяния разоблачения.
Мне лишь показалось, или в этом жалком виде она и впрямь выглядела довольно мило?
«Впрочем, даже под личиной парня её природные черты лица всегда были слишком хороши».
Она действительно была очаровательна, и это не было игрой воображения.
Она сидела на полу в одной лишь тонкой белой сорочке, отчаянно пытаясь прикрыться, но женственность, освобождённую от сдавливающих бинтов, невозможно было скрыть столь жалкой преградой.
— Ну и? — спросил я, подперев подбородок ладонью и напустив на себя предельно серьёзный вид. — Что ты намерена делать дальше?
— Ч-что ты имеешь в виду?
Кайен ещё сильнее запахнула ворот рубашки и отползла назад.
В её глазах плескалась дикая настороженность загнанного в угол зверька.
Она что, всерьёз боится, что я на неё наброшусь?
— А то ты сама не понимаешь? Тебя раскрыли с потрохами.
Я ткнул указательным пальцем в сторону её груди:
— Ты — женщина.
—!..
Это стало последним гвоздём в крышку гроба.
При этих словах с лица Кайен сошли последние остатки красок.
— Угх...
Она до крови прикусила губу, не в силах больше возразить ни слова. Как бы ей ни хотелось всё отрицать, улик было более чем достаточно. Она сжимала зубы так сильно, что казалось, тонкая кожица вот-вот лопнет.
После затянувшегося, тяжёлого молчания она, видимо, приняла окончательное решение.
Кайен медленно подняла опущенную голову и посмотрела мне прямо в глаза.
— Я... — глухо выдавила она после долгой паузы.
— Что?
— Я убью тебя... а п-потом покончу с собой.
Вжих.
Едва слышно шелестя тканью, она отползла назад и подобрала с пола свой меч.
Её пальцы мелко дрожали, но во взгляде читалась смертельная, ледяная серьёзность.
Желание защитить родовую тайну или отчаянная попытка спасти растоптанную гордость? В её глазах плескалось безумие человека, готового без колебаний шагнуть в пропасть крайних мер.
Что ж. Всё это было прекрасно. Она даже выглядела весьма впечатляюще — прямо-таки благородный рыцарь, приготовившийся к смерти.
Вот только остриё этого самого клинка сейчас упиралось точно в меня.
— Слушай, ты не могла бы для начала успокоиться?
Опусти клинок. Давай поговорим как разумные люди.
Я изо всех сил старался сохранять невозмутимость, пока она целилась мне в грудь обеими трясущимися руками. Разумеется, внезапно обнаружить, что твоя главная тайна раскрыта — колоссальный стресс. Но бросаться убивать меня из-за этого казалось мне явным перебором.
— Если я оставлю тебя в живых, тайна выплывет наружу. И тогда... семья...
Голос Кайен надломился от подступивших к горлу слёз.
Непосильное бремя единственного наследника герцогского дома Рэйвен. Годы невыносимой боли и жизни под чужой личиной. Всё это висело на волоске и грозило рухнуть в бездну в единое мгновение.
— Н-не бойся. Я уйду вместе с тобой, так что тебе не будет одиноко на пути в преисподнюю.
Она зажмурилась и занесла меч для удара.
Впрочем, в этой позе было куда больше трагизма, чем реальной угрозы.
«Если оставить всё как есть, она и правда бросится на меня, решив утянуть нас обоих на тот свет».
В таком состоянии голос разума до неё вряд ли докричится. Глядя, как она делает ко мне неуверенный шажок, я тяжело вздохнул. Если не вмешаться прямо сейчас, случится непоправимое.
— Для начала остынь.
Я поднял руку, останавливая её движение:
— С какой стати мне разбалтывать твой секрет? Мне от этого нет никакой выгоды.
— Что?..
Глаза Кайен подозрительно сузились. Мои слова явно не вызывали у неё доверия. Что ж, вполне естественно, учитывая, какая грязная слава тянулась за именем Эвана Дредноута.
Но поскольку её порыв рубануть меня мечом на миг угас, я мысленно выдохнул с облегчением и поспешил развить мысль:
— Подумай сама. Шантажировать тебя этой тайной? Тогда я наживу смертельного врага в твоём лице и ополчу против себя весь герцогский дом. Какая мне от этого польза?
— Но... это...
— Если до сих пор не веришь...
Я спустил ноги с кровати и плавно поднялся.
Кайен вздрогнула и крепче перехватила рукоять, но я, не обращая на это внимания, шагнул прямо к ней.
Один шаг. Второй.
Опасный, мелко подрагивающий кончик лезвия упёрся мне в шею прежде, чем я успел остановиться. Глядя прямо в её испуганные глаза, я сделал ещё полшага вперёд.
— С-стой! Если сделаешь ещё шаг!..
Хрусь.
Остро отточенная сталь без труда вспорола кожу на моей шее.
В тот же миг горячая кровь брызнула наружу и тёплой струйкой потекла по ключице.
— Ах!.. Ты идиот, что ли?!
Она явно не ожидала от меня подобного безумия. В глазах Кайен, уставившихся на алые ручейки, отразился неподдельный ужас. Она запоздало попыталась отдёрнуть клинок, но я оказался быстрее.
Я шагнул вплотную.
Вжик.
Кап. Кап.
Я отчаянно старался сохранять невозмутимую мину, но от омерзительного, чужеродного ощущения стали, входящей в плоть, и острой боли мне самому стало не по себе. Не будь передо мной этой девчонки, я бы, наверное, уже валялся на полу и вопил благим матом.
Но если бы я не пошёл на эту крайность, она бы ни за что не отступила.
— Хочешь ударить — бей, — произнёс я как можно более небрежно, сплёвывая солоноватый металлический привкус, заполнивший рот. — Если готова защищать свою тайну ценой чужой жизни, у тебя должна быть соответствующая решимость.
— Т-ты... Ты с ума сошёл?! Жить надоело?! — заплетающимся языком выкрикнула Кайен, окончательно потеряв самообладание.
Она ожидала яростной схватки или попытки отобрать оружие, но вместо этого я сам подставил шею со словами: «Хочешь убить? Ну давай, попробуй». Разумеется, у неё пошёл кругом весь мир.
— Вовсе нет. Я в здравом уме и твёрдой памяти.
Просто иначе ты бы даже слушать меня не стала.
Я посмотрел ей прямо в зрачки и отчеканил твёрдым, ровным тоном:
— Женщина ты или мужчина — мне плевать. Пока ты не пытаешься навредить мне, мне нет до этого никакого дела.
— Это... правда?
— Да. Клянусь.
Я вскинул правую ладонь:
— Если я хоть словом обмолвлюсь об этом перед кем-то посторонним, можешь явиться и перерезать мне глотку.
Болтать я всё равно не собирался. Да и покорно умирать от её руки в будущем тоже не входило в мои планы.
—...
Она долго молчала, буравя меня взглядом, в котором отчаянно боролись жажда крови и полнейшее смятение. Наконец кончик меча, упиравшийся мне в горло, едва заметно дрогнул и со звоном рухнул на доски пола.
Клац.
Звук упавшего оружия гулким эхом прокатился по затихшей комнате.
Вместе с ним из тела Кайен ушли последние капли сил.
— Ха-а...
Она осела на колени, будто у неё окончательно подкосились ноги. Из груди вырвался тяжёлый вздох, в котором сквозило странное переплетение облегчения и пустоты.
— Прости... Я, должно быть, на мгновение лишилась рассудка, — слабо пробормотала она, уткнувшись взглядом в пол.
Она выглядела настолько потерянной и хрупкой, что на моих губах сама собой появилась горькая усмешка.
— Всё в порядке. Твою реакцию можно понять.
Я утёр кровь, стекавшую по шее, и криво улыбнулся. Рана неприятно саднила, но, к счастью, клинок не задел ничего жизненно важного. И всё же боль раздражала.
«Щиплет так, будто туда соли насыпали».
— Считай, нам обоим повезло, что всё закончилось малой кровью. Верно?
—...Прости, — едва слышно повторила Кайен, так и не поднимая глаз. — Д-для начала нужно обработать рану.
Заметив, как алые капли пачкают ворот моей рубашки, она уставилась на мою шею взглядом, полным мучительной вины.
— Пустяки. Плюнуть да растереть — само заживёт.
— Не говори глупостей! Сиди здесь, я принесу лекарства.
Она нетвёрдой походкой метнулась к гардеробу и принялась судорожно рыться на полках в поисках дорожной аптечки. Её суетливый, перепуганный вид вызвал у меня невольный смешок.
Спустя минуту она вернулась с баночкой мази и мотком бинтов.
— Не вертись.
Она с величайшей осторожностью нанесла мазь на порез и принялась накладывать тугую повязку. Её лицо, оказавшееся совсем близко, всё ещё пылало стыдом, но глаза были предельно сосредоточены.
— Прости меня.
В комнате стояла тишина, нарушаемая лишь шорохом разматываемой марли. Ни она, ни я не решались заговорить первыми, пока она вновь не подала подавленный голос:
— За то... что пыталась тебя убить.
— Забудь. На твоём месте я поступил бы точно так же, — как можно бодрее отозвался я, пытаясь приободрить поникшую девушку.
Честно говоря, я сомневался, что она действительно смогла бы хладнокровно довести удар до конца. Но ситуация всё равно балансировала на грани: когда человек теряет голову от страха за свою тщательно оберегаемую тайну, никто не поручится за его поступки.
— Ты... странный.
Она явно хотела сказать что-то ещё. Губы её несколько раз приоткрывались и снова смыкались.
Раз уж дело приняло такой оборот, я решил удовлетворить давнее любопытство:
— С каких пор ты скрываешь свой пол?
Этот вопрос, судя по всему, задел её за самое живое. Пальцы Кайен, затягивавшие узел на бинте, на миг одеревенели, а лицо посуровело.
—...С самого рождения.
Она опустила руки и горько усмехнулась:
— В герцогском роду Рэйвен на протяжении поколений наследниками могли становиться только мужчины. Но я родилась женщиной.
Возможно, память услужливо подкинула ей старые, незаживающие обиды: она замолчала и уставилась в пустоту перед собой.
— Чтобы сделать меня наследником, отец с первых дней растил меня как сына. Меня заставили сжимать рукоять меча раньше, чем я научилась нормально ходить. И мне строго-настрого запрещалось плакать, даже когда было невыносимо больно.
Её голос звучал пугающе ровно, но скрытый за ним груз был поистине чудовищен.
Жизнь, в которой само твоё естество отрицается с момента первого вздоха. Я не мог прочувствовать это до конца, но понимал: пройти через подобный ад в одиночку — испытание не из лёгких.
— Должно быть, тебе пришлось несладко.
Дежурные слова утешения сорвались с моих губ прежде, чем я успел подумать. Банальная фраза, но прямо сейчас даже она могла послужить для неё крошечной опорой.
—...Я никогда не думала об этом в таком ключе, — покачала головой Кайен с грустной усмешкой. — Я просто... считала это само собой разумеющимся. Ведь я — единственный наследник дома Рэйвен. Я внушала себе, что обязана принести эту жертву ради процветания семьи.
Она закрепила конец повязки на моей шее.
— Но иногда... я совершенно перестаю понимать, кто я на самом деле. Я — Кайен, или же...
Она запнулась и прикусила губу, не в силах облечь мысли в слова.
Кризис самоидентификации. Тяжесть подавления своего истинного «я» ради навязанного родом долга превосходила всякое человеческое воображение.
— А есть что-нибудь, что тебе хотелось сделать? Именно как девушке.
— Что?
Кайен широко распахнула глаза, словно мой вопрос прозвучал на незнакомом языке.
Ах. Пожалуй, сформулировал я коряво. Или объяснил слишком туманно.
— Я имею в виду: если таких вещей не было раньше, почему бы не попробовать сейчас? То, о чём мечтают обычные девушки.
— Ты сейчас издеваешься надо мной?
— Ни капли, я абсолютно серьёзен. Я буду хранить твою тайну, так почему бы тебе хоть изредка не позволять себе побыть собой? — пожал я плечами.
Её род носил грозное имя «Меч Королевства». Судя по её рассказу, даже родные родители никогда не видели в ней дочь, относясь к ней исключительно как к инструменту продолжения рода. Бесчеловечная, мрачная участь.
Семья Рэйвен ценила честь и долг выше собственной жизни. Несложно было догадаться, какими железными цепями они сковали бедную девчонку, лишь бы скрыть правду от королевского двора.
«Бедняга».
Мне искренне хотелось, чтобы хотя бы здесь, в Академии, она смогла урвать себе крошечный глоток свободы.
— Не обязательно замахиваться на что-то грандиозное. Скажем, примерить красивое платье или пойти в город поесть сладких десертов.
Будь я на её месте, я бы наверняка начал именно с такого мелкого бунта.
Кайен замерла, приоткрыв рот, но так и не проронила ни звука. Однако её взгляд дрогнул. Казалось, она мысленно примеряла на себя мир, о существовании которого прежде боялась даже мечтать.
—...Платья я примерять не стану, — отвернувшись, тихо буркнула она. — А вот... десерты... пожалуй, звучит неплохо.
— Правда? Тогда как-нибудь выберемся вместе на выходных, когда появится свободное время. Я знаю отличную кондитерскую в столице.
—...Ладно.
Едва слышно пробормотав согласие, она вдруг тихо прыснула в кулак.
Это была первая искренняя, непринуждённая улыбка, которую я увидел на её лице за всё время нашего знакомства.
«Я же говорил, что у неё есть милая сторона».
Мысленно усмехнувшись, я поднялся на ноги:
— Раз уж мы оба на ногах, пойдём перекусим. Благодаря твоей заботе я окончательно проснулся.
Кайен молча кивнула и поплелась следом за мной к выходу. Мне не показалось: её походка действительно стала чуточку легче, чем прежде.
Ах, впрочем, кое о чём я чуть не забыл.
— Чуть из головы не вылетело.
—?..
В ответ на её недоуменно склонённую голову я выразительно указал пальцем вниз:
— Ты бы сначала... рубашку застегнула, что ли.
Её взгляд медленно проследил за моим пальцем и опустился на собственную грудь.
И в то же мгновение, когда до неё дошло, что она до сих пор стоит передо мной в распахнутой сорочке, не прикрывающей абсолютно ничего...
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Второй за утро истошный визг потряс стены общежития.