Промежуточный экзамен (6)

Когда-то очень давно меня смутно занимал один праздный вопрос: каково это — обнимать настоящую эльфийку?

Окажется ли она нежной и мягкой, словно лебяжий пух? Или от неё будет исходить свежий аромат первозданной чащи, одно представление о котором проясняет мысли?

То было наивное детское любопытство, смутная тоска по сказочным созданиям, которых попросту не существовало в реальном мире. С годами эти глупые фантазии сами собой стерлись из памяти.

И уж меньше всего я ожидал, что однажды эта детская греза обернется явью, да ещё и в столь неожиданных обстоятельствах.

«…М-да, чего только в жизни не случается».

— М-м-м…

Элисия безмятежно посапывала, используя мою руку вместо подушки.

Осторожно убрав упавшую на лоб мягкую прядь, я отрешенно вгляделся в её спящее лицо.

Легкая тень, отбрасываемая длинными ресницами, пышная грудь, мерно вздымающаяся в такт спокойному дыханию, и тихое, едва слышное посапывание, срывающееся с приоткрытых алых губ…

Видно, дневное напряжение и изнурительный переход вымотали её без остатка — она и не думала просыпаться. Напротив, стоило минутам утечь, как она зарывалась в мои объятия всё глубже, точно человек, наконец отыскавший свою потерянную половину.

«Благодаря этому я хотя бы не мерзну».

Вот только беда заключалась вовсе не в холоде, а в жаре.

Каждое место, которого касалось её пышущее теплом тело, горело так, будто к коже приложили угли. Мягкое, дурманящее ощущение, передававшееся сквозь тонкую ткань походного костюма, непрестанно будоражило инстинкты, о которых я предпочел бы забыть.

В отличие от распалившегося тела, разум оставался пугающе ясным.

Само собой, ни о каком сне в таком положении не могло быть и речи. В итоге мне оставалось лишь провести всю ночь напролет с широко распахнутыми глазами.

Когда после бессонной ночи в пещеру несмело просочились первые тусклые лучи рассвета, я уже взирал в каменный свод совершенно пустым взором, достигнув истинного просветления.

— М-н-н…

Растрепанная со сна Элисия зевнула, потерла кулачками веки и огляделась по сторонам.

Осознав, что лежит прямо в моих объятиях, она испуганно вздрогнула и пулей отпрянула, поспешно садясь:

— О-ох… П-прости меня, Эван! У меня с детства дурная привычка ворочаться и прижиматься во сне…!

Её лицо в мгновение ока зарделось гуще спелого помидора, и она растерянно замахала руками, не зная, куда деваться от стыда. Куда только подевалась та уверенная смелость, с которой она вчера зазывала меня под одно одеяло? Сейчас передо мной сидела обыкновенная, до крайности смущенная девчонка.

— Всё в порядке. Благодаря тебе мне было тепло.

…Хотя на самом деле я и на миг глаз не сомкнул.

Но добивать её признанием и загонять в ещё большую краску не имело никакого смысла. Я ответил с нарочитой невозмутимостью и поднялся на затекшие ноги.

Хрусь, хрясь!

Суставы взвыли от вынужденного оцепенения, в котором провели долгие часы, но я даже бровью не повел.

После быстрого завтрака сухим пайком мы подошли ко входу в пещеру. Утреннюю чащу всё так же кутал плотный саван тумана, однако видимость, казалось, стала чуть лучше, чем накануне.

— Эван, чем займемся сегодня? — спросила Элисия, выглядывая наружу. — Может, проведем разведку окрестностей, чтобы немного размяться?

В её взгляде сквозило заметно больше спокойствия, чем вчера — видимо, сказывалось облегчение от благополучно пережитого первого дня. Судя по всему, за ночь она окончательно освоилась в диких условиях, и первобытный страх отступил.

— Думаю, бездумно бродить по округе не стоит, — сделав вид, что размышляю, отозвался я.

По правде говоря, какие бы там планы ни рисовались, изначальная цель оставалась неизменной: отсидеться в этой пещере все три дня. Лезть на рожон и наматывать круги по чаще я не собирался.

«В конце концов, один флаг мы уже добыли».

За остальные пусть грызутся другие команды. А мы можем просто выждать подходящего момента и забрать готовую добычу под самый занавес. Ну а если не выгорит — что ж, невелика потеря.

— …Вот как?

Кончики острых ушек Элисии забавно задергались, выдавая неподдельное любопытство. Она наклонила голову, недоуменно разглядывая меня. Я чуть было снова не засмотрелся на эти очаровательные движения, но вовремя взял себя в руки.

— Да. Незачем навлекать на себя лишнюю беду.

— Раз ты так говоришь, Эван…

Элисия послушно кивнула. Она и сама по натуре была осторожной, предпочитая безопасность безрассудному соперничеству, так что мои доводы пришлись ей по душе. А главное — я чувствовал, что она всецело мне доверяет.

— Т-тогда… мы просто останемся здесь до самого вечера?

— Да. Снаружи слишком опасно. Если высунемся сейчас, лишь втянемся в бессмысленную войну на истощение.

Второй день мог оказаться куда опаснее первого: взаимная разведка закончилась, и наступало время настоящей резни.

— К тому же исход всё равно решится в последний день.

— В последний день?

— К тому времени все выбьются из сил. Группы, набравшие флаги, будут измотаны защитой, так что нанести удар в этот момент куда выгоднее.

Отряды Кайена или Айрис наверняка поступят именно так. Зная их, они не станут глупо растрачивать силы раньше срока. Я подозревал, что они, как и мы, затаились в укромных уголках и выжидают.

— М-м…

Выслушав мои объяснения, Элисия ненадолго задумалась и с пониманием кивнула:

— А ведь ты прав, Эван. Рвать жилы раньше времени ни к чему.

Благодаря её покладистости мы провели день в пещере в относительном покое. Если это, конечно, можно было назвать покоем — глухая тишина леса за пределами расщелины не сулила ничего хорошего.

Бу-у-ум…

Бабах! Грохот…

Где-то вдалеке в небо взмывали глухие раскаты взрывов и яростные вопли. Следы разворачивающихся там побоищ сотрясали чащу куда сильнее, чем накануне. По мере того как текли часы, стоны и лязг стали разноситься со всех сторон без передышки.

Схватка шла не на жизнь, а на смерть.

«Скоро пойдут первые дисквалификации».

Глядя наружу, я тихо цокнул языком. К этому моменту по всему лесу развернулась кровавая грызня за заветные флаги. Будь то когти лесных тварей или клинки однокурсников — студенты начинали сыпаться от переутомления и ран один за другим.

— Все… сражаются так отчаянно, — с тревогой прошептала Элисия.

— Еще бы, — бросил я невозмутимо, насторожив слух.

Нужно было убедиться, что к нам никто не приближается. К счастью, чужих следов поблизости не ощущалось. То ли наше убежище было слишком глухим, то ли клубящийся туман скрывал расщелину от посторонних взоров.

«Хоть бы и дальше всё шло так же гладко».

Так, в тихом ожидании, протекли часы.

Незаметно над Туманным Лесом вновь опустилась ночь. Яростный шум, гремевший днем, постепенно угас. Теперь окрестности оглашал лишь протяжный вой неведомых ночных хищников.

— Фу-ух…

Хлоп.

Элисия со вздохом захлопнула маленькую книжицу, которую держала на коленях (и когда только успела её прихватить?). То ли строчки расплывались перед глазами, то ли читать попросту надоело.

Отложив книгу в сторону, она медленно повернула голову и уставилась на меня.

Мягкий свет мана-камня очерчивал её изящный профиль. В тени длинных ресниц изумрудные глаза мерцали, точно драгоценные камни. Она не сводила с меня пристального взгляда и не произносила ни слова.

Молчание затягивалось.

Я ждал, что она что-нибудь скажет, но её губы оставались плотно сжатыми. Лишь обжигающий, неотрывный взор буквально буравил меня насквозь.

«…Что за невыносимое давление».

Под этим взглядом мне стало до того неуютно, словно на моей щеке вот-вот прожгут дыру. Я даже украдкой потер щеку — уж не прилипла ли грязь? Но её взгляд не дрогнул ни на йоту.

В конце концов, не выдержав этого немого испытания, я сдавленно кашлянул:

— Кхм-кхм…

Ноль реакции.

Она ни капли не смутилась. Напротив, подперев подбородок ладонью, принялась разглядывать меня с ещё большим бесстыдством.

И как раз в тот миг, когда я уже набрал в грудь воздуха, чтобы спросить, в чем дело, Элисия наконец нарушила тишину:

— Эван.

— …Да.

Я отозвался так поспешно, будто только этого и ждал, и повернулся к ней. Она по-прежнему сидела, уперев щеку в ладонь, и смотрела на меня с сияющей улыбкой.

— Послушай… времени ведь ещё много. Может, поболтаем немного?

— Поболтаем?

Я замялся от столь внезапного предложения, но всё же кивнул.

Что ж, просидев взаперти в темной сырой расщелине целый день, поневоле завоешь со скуки. Мне-то не привыкать, а вот для неё, привыкшей к движению, это наверняка было сущей пыткой.

— Давай.

— Я… я так рада… — с облегчением шепнула она и пододвинулась ко мне вплотную. — Тогда я спрошу первой! Эван… какие девушки в твоем вкусе?

— …Что?

От неожиданности я едва не поперхнулся воздухом.

— Ну мне же любопытно…! Какой тип девушек нравится такому мужчине, как ты… вот и всё!

Её глаза сияли неподдельным, жадным любопытством. Для праздной беседы ради убийства времени тему она выбрала, прямо скажем, чересчур щекотливую. И это в глухой, отрезанной от мира пещере, наедине!

«Впрочем, Элисия ведь тоже молодая девушка. Ей по возрасту положено интересоваться романтикой».

Горько усмехнувшись про себя, я попытался отделаться расплывчатым ответом:

— Не знаю. Я как-то никогда об этом не задумывался.

— …Обманщик.

Элисия прищурилась и смерила меня подозрительным взглядом, явно говорившим: «И ты надеялся отделаться такой дешевкой?».

— Ну а как же госпожа Риэль? Или госпожа Рейн? Господин Кайен… ох, нет, он ведь парень, его вычеркиваем.

Она принялась перечислять студенток класса S, загибая пальчики один за другим. Вид у неё при этом был невероятно серьезный, будто у заправского дознавателя.

— …Они все прекрасные люди, — выдал я самый бездушный и нейтральный ответ, на какой был способен.

Выдели я кого-то одного, потом вовек не оберешься недопониманий. В подобных скользких вопросах строгий нейтралитет — единственный залог личной безопасности.

— …Скучный ты.

Элисия разочарованно надула губки. Однако в её глазах всё ещё плясали упрямые искорки — сдаваться она явно не планировала.

— Т-тогда… а что насчет меня?

— …Что?

— Я о себе спрашиваю. В твоих глазах, Эван… какая я?

Она склонила голову к плечу и воззрилась на меня снизу вверх с затаенным дыханием. Сквозь её игривую улыбку отчетливо проступала неподдельная серьезность, отчего я невольно подобрался.

— Госпожа Элисия…

Я запнулся, тщательно подбирая слова.

Сверкающие в полумраке золотые волосы, глубокие, загадочные изумрудные очи, и главное — доброе, отзывчивое сердце, превосходящее любое другое. Лгать не было никакой причины.

— Ты красивая и невероятно добрая.

От моих искренних слов её щеки вспыхнули алым.

— Хе-хе-хе… — вырвался у неё какой-то совсем уж странный, растаявший смешок.

Кончики ушей взволнованно захлопали, словно крылья бабочки.

— И… это всё?

— …А ещё ты на удивление озорная и любишь попроказить.

Услышав это, Элисия тихо прыснула в кулачок:

— Попалась. А я-то думала, что веду себя предельно благонравно.

— Как бы не так.

Я тоже не сдержал улыбки, поддавшись общей атмосфере. В самом деле, беседуя с ней, время пролетало незаметно. Даже посреди тревожного, враждебного леса благодаря её присутствию на душе становилось на удивление спокойно.

— Тогда теперь моя очередь спросить?

— Спрашивай! Что угодно!

Она встрепенулась, готовая внимать каждому слову.

— …Почему ты с самого начала была так добра ко мне?

Оказавшись наедине, я наконец решился задать вопрос, давно не дававший мне покоя. Каким бы чутким человеком ты ни был, с чего бы вдруг проявлять столько благосклонности к такому парню, как я, овеянному дурнейшей славой?

Элисия растерянно моргнула, а затем её лицо озарила мягкая, щемящая улыбка:

— Поначалу это было просто любопытство. Ты оказался совсем не таким, как в тех грязных слухах, и мне захотелось узнать тебя получше.

Она сделала небольшую паузу и добавила едва слышным шепотом:

— А теперь… Просто потому, что ты мне нравишься, Эван. Вот и всё.