Грохот!
— Ува-а-а-ах!
Хрясь! Бам! Дребезг!
— А-а-а-а-а!
Мужчина в черном капюшоне по имени Исис лишь слегка отклонил голову, пропуская мимо летящий стул. Его глаза, совершенно лишенные каких-либо эмоций, неотрывно следили за беснующимся Базилиусом.
И откуда в этом немощном старце взялось столько сил?
Исис молча наблюдал, как старейшина, тяжело хрипя, крушит всё вокруг.
— Не может быть… Этого просто не может быть!
Вжих!
Ярость Базилиуса и не думала утихать. Он продолжал ломать всё, до чего могли дотянуться руки. Под его ногами валялись обломки некогда роскошной мебели, утратившей всякую форму. Витражное окно давным-давно разлетелось на осколки, массивный серебряный подсвечник согнулся пополам, а дорогой ковер тлел черными пятнами. Если бы дворецкий, испуганно метавшийся рядом, вовремя не залил тлеющую ткань водой, кабинет уже полыхал бы яростным пламенем.
С налитыми кровью глазами Базилиус то выл, подобно дикому зверю, то заливался безумным, скрежещущим смехом. Прошло немало времени, пока этот приступ истощил его силы, превратив старинный и строгий кабинет в подобие руин после стихийного бедствия.
— Почему?! Почему ты признал этого жалкого людишку своим зятем, глава рода?!
Кулак старца со всей силы врезался в каменный пол. От удара, в котором, казалось, не должно было остаться мощи, каменные плиты пошли паутиной трещин.
— Ты должен был выбрать того, кого указал я, а не этого выродка!
Бум! Бам! Хрясь!
— Ради великого будущего нашего рода ты не имел права так поступать!
Рука Базилиуса, которой он раз за разом колотил по полу, уже превратилась в кровавое месиво, однако старик, казалось, вовсе позабыл о боли. Он вновь занес окровавленный кулак, намереваясь обрушить его на камни.
Хвать.
— Прошу вас, успокойтесь, старейшина.
Базилиус, тяжело дыша, словно загнанный зверь, вскинул свирепый взгляд на того, кто перехватил его запястье. Перед ним стоял посланник Теократии — Исис. Он лишь слегка покачал головой.
— Успокоиться?! Ты смеешь говорить мне «успокойтесь»?!
Базилиус яростно дёрнулся, пытаясь вырвать руку, но пальцы Исиса сжались подобно стальным тискам, намертво зафиксировав сухощавое запястье. Физическая мощь эмиссара превосходила любые силы, на которые был способен дряхлый эльф.
— Отпусти меня! Как ты смеешь распускать свои руки?!
— Старейшина.
Глядя на уродливое лицо эльфа, окончательно утратившего самообладание, Исис заговорил нарочито мягким и спокойным тоном, на какой только был способен:
— Это решение принял лично герцог Арден. Если вы продолжите крушить мебель, это ничего не изменит. Вы лишь окончательно растеряете остатки своего достоинства.
— Достоинство?! Какая цена достоинству, если кровь рода Арден будет осквернена этой грязью!
Базилиус впился в Исиса налитыми кровью глазами. В его взгляде бушевала столь неприкрытая жажда убийства, что, будь она материальна, от эмиссара не осталось бы и мокрого места.
— В таком случае…
Исис едва заметно скривил губы в горькой усмешке и заглянул прямо в глаза Базилиусу:
— Вы просто смиритесь с этим? Или же воспользуетесь тем методом, который я предложил?
От этих слов зрачки старейшины резко сузились. Он замер, уставившись на Исиса невидящим взглядом, словно гнев мгновенно выветрился из его головы.
Метод, предложенный этим человеком…
Даже когда рассудок Базилиуса застилала слепая ярость, слова Исиса въелись в его сознание слишком глубоко.
Исис внимательно следил за душевными метаниями старца, а в глубине его собственных глаз вспыхнул зловещий, холодный огонек. Его речи походили скорее на шепот искусителя, нежели на деловое предложение, однако ослепленный алчностью и гордыней эльф был уже не способен отличить одно от другого.
— Мои подчиненные завершили приготовления. Старейшина, выбор остается только за вами.
Исис разжал пальцы, отпуская запястье Базилиуса, который теперь лишь безмолвно хватал ртом воздух. Заведя руки за спину, эмиссар неторопливо продолжил:
— Как вы уже успели убедиться на примере госпожи Эйриэль, тайное искусство Теократии способно раскрыть скрытый потенциал не только людей, но и эльфов. Причем за гранью мыслимых пределов.
Базилиус молчал.
— Если вы дадите свое согласие, мы наделим этой силой ваших верных воинов. И сегодня ночью банкетный зал окрасится кровью.
Губы Базилиуса задрожали в нервной судороге.
— Ты… ты предлагаешь мне вырезать главу рода, всех старейшин и знатных гостей?!
«Ишь как заговорил, святоша лицемерный».
Исис прекрасно знал натуру этого старика. Базилиус был из тех ублюдков, что без колебаний пойдут на любое преступление ради собственного величия.
— Только так мы не оставим лишних следов.
— …Это слишком опасно. Если мы потерпим неудачу, погибну не только я — падет весь наш род!..
Базилиус колебался до последнего. Оно и понятно: если всё пойдет по плану Исиса, крах неминуемо настигнет либо самого старейшину, либо весь правящий дом Арден. Одно из двух.
Шорох.
— Никакой неудачи не будет. Разве за вашей спиной не стоит вся мощь Теократии?
Исис с легкой заботой смахнул пыль с плеча согнувшегося старца. Его жест походил на проявление преданности верного вассала, но в глазах плескалась лишь безграничная насмешка над дряхлым глупцом. Впрочем, Базилиус этого не заметил.
— Пускай в этот раз нам не удастся привлечь воинов ранга Мастера… Но у нас предостаточно бойцов высшего уровня.
Каким бы могущественным ни был архимаг 7-го круга, против десятков и сотен первоклассных мечников, усиленных запретным зельем сжигания жизни, не устоит даже он. Тем более что все признанные Мастера княжества сейчас были ранены и выведены из строя. Если к штурму подключатся и бойцы «Эклипса», победа была практически гарантирована.
Единственной переменной оставался лишь один человек. Тот самый сопляк, что появился из ниоткуда и смешал им все карты.
«Кажется, его звали Эван Дредноут?»
Обычный человеческий юноша, в одиночку одолевший трех эльфийских Мастеров подряд. Мало того — он сумел нейтрализовать даже Мастера, находившегося под действием запретного зелья… Его боевая мощь превосходила любые мыслимые рамки.
«Подумать только, в человеческих землях сыскался юноша, чья сила сопоставима с мощью Святого Принца…»
Но даже так.
«Это ничего не меняет».
В конце концов, этот наглец был ранен, причём весьма тяжело.
Исис с безразличным видом перевел взгляд на окно. Вдалеке мягко мерцали огни банкетного зала цитадели.
— Если в живых не останется никого, никто и никогда не узнает правды. Падший и обезумевший глава рода сговорился с человеком, чтобы вырезать совет старейшин… Подобный сценарий вполне удовлетворит общественность, не так ли?
Зрачки Базилиуса бешено задрожали. Слова, срывавшиеся с губ человека, были неприкрытой государственной изменой. Как бы сильно ни была затуманена его голова жаждой власти, он прекрасно понимал: ступив за эту черту, назад он уже не вернется.
Разум кричал, что нужно немедленно вырвать богохульнику язык и отказаться от безумной затеи, но…
— Ведь правду всегда пишут победители, верно, старейшина?
Исис вновь повернулся к нему. Мягкая, вкрадчивая улыбка на его устах окончательно растоптала последние крупицы совести старика.
— Чем позволить роду Арден покрыть себя вечным позором из-за какого-то презренного людишки, не лучше ли смести всё до основания и возродить величие семьи заново?
Базилиус опустил глаза на свои руки. Пальцы были содраны в кровь от ударов о пол. Взирая на эти алые капли, старик ощутил странное, извращенное чувство освобождения.
— …Да. Грязь не смывают. Ее выжигают дотла.
В помутневших глазах Базилиуса вспыхнуло чистое безумие. Он с трудом поднялся на ноги и поправил измятые одежды.
— Твои люди… Поднимай «Эклипс». Если это необходимо, чтобы вернуть гордость Арден, я с радостью уподоблюсь демону.
— Мудрое решение.
Исис склонил голову в глубоком, почтительном поклоне, словно верный слуга, готовый подчиниться любой воле господина.
«Жалкий, тупоголовый старик».
Впрочем, откровенное презрение, скрытое в тени глубокого капюшона, Базилиус так и не сумел разглядеть. С самого начала успех или провал мятежа совершенно не волновал Исиса. У него была лишь одна цель — исполнить волю Святого Принца.
Тем временем в банкетном зале.
Огромная золотая люстра заливала все пространство зала ослепительным теплым светом.
— Барон Хебель! Какая встреча! Не ожидал увидеть вас здесь!
— О-о! Неужели это граф Дюренс? Ха-ха-ха…
Зрелище собравшихся в одном месте высокородных дворян и представителей знатнейших домов Княжества Сильберия по-настоящему поражало воображение. Изысканная музыка переплеталась с неспешным гулом светских бесед, однако под внешне безмятежной атмосферой праздника отчетливо ощущалось тугое, звенящее напряжение.
— Впрочем, то, что вы здесь…
— Полагаю, мы все собрались ради одних и тех же слухов.
Внимание каждого эльфа в зале было приковано лишь к одной теме. К официальному объявлению помолвки единственной дочери герцога Ардена, назначенному на сегодняшний вечер. И к невероятным, безумным слухам о том, что ее избранником стал обычный человек, одолевший трех эльфийских Мастеров подряд.
— И всё же… Неужели сэр Делон действительно проиграл? В голове не укладывается.
— Вот и я о том же! Не только сэр Делон, но и госпожа Эйриэль, и даже почтенный старец Бендель, говорят, вышли на арену. Не могли они втроем уступить какому-то смертному!
— Наверняка это просто байка, сфабрикованная его светлостью с какой-то тайной целью. Полнейший абсурд.
Молодые дворянки, плавно покачивая веерами и прикрывая улыбки, согласно переглядывались. Среди собравшихся эльфов не было ни единой души, кто поверил бы в эти сплетни всерьез. С точки зрения здравого смысла Сильберии подобное было просто немыслимо.
И как раз в тот момент, когда пересуды знати достигли своего апогея…
Скри-и-ип.
Тяжелые створки дверей банкетного зала распахнулись, и над толпой громом прогремел голос глашатая:
— Леди Элисия фон Арден! И ее нареченный жених… господин Эван Дредноут!
Зал мгновенно погрузился в мертвую тишину.
Сотни пар глаз одновременно устремились к входу, и в то же мгновение по залу прокатился единый вздох изумления.
Первой взор приковывала Элисия. В струящемся светло-зеленом шелковом платье она выглядела столь ослепительно, что казалась воплощением самой природы. Ее сияющая улыбка с легкостью покорила бы любое сердце, но истинное внимание публики безраздельно украл человек, шедший рядом с ней.
Главный виновник сегодняшнего торжества — Эван Дредноут.
Эван встретил сотни обращенных на него тяжелых, колючих взглядов с абсолютным, почти пугающим хладнокровием. Обычный человек на его месте давно бы сжался от ужаса под таким духовным давлением, но он лишь слегка скривил уголок рта в полуулыбке и небрежно поднял руку в легком приветственном жесте.
— Я Эван Дредноут. Благодарю за столь радушный прием.
Его низкий, спокойный голос легко разрезал застывшую тишину банкетного зала.