У-у-у-унг.
Тошнотворное ощущение сминаемого в узел пространства стиснуло всё тело. Вспышка, выжегшая сетчатку глаз, медленно угасла. Оглушительный грохот взрывов и душераздирающий крик Айрис отрезало в одно мгновение, словно захлопнулась звуконепроницаемая дверь.
Тук.
Ноги нащупали твёрдую, ледяную поверхность.
В ноздри ударил затхлый, въедливый запах плесени, пыли и застарелой сырости.
— Кха… кха-кха!
То ли от чудовищного отката после экстренного пространственного прыжка, то ли от внезапно отпустившего смертельного напряжения, ноги профессора Арии подогнулись, и он тяжело рухнул на одно колено.
Судорожно хватая ртом воздух, он с трудом поднял голову. Вокруг возвышались полуразрушенные кирпичные стены заброшенного склада на глухих задворках столицы, далеко за пределами территории Академии. Именно сюда они заранее привязали координаты аварийной точки эвакуации.
— Проклятье… второй раз я такое заклинание не выдержу, — простонал кто-то рядом.
— Не ной. Или ты предпочёл бы прогуляться от Академии пешком?
Вокруг тяжело дышали и пошатывались от дурноты сообщники, совершившие прыжок вместе с ним, но, к счастью, отставших не оказалось.
— Ария. Реликвия при тебе?
— …Всё в порядке. Она у меня, — сквозь зубы процедил профессор.
Он судорожно запустил руку за пазуху и нащупал там успокаивающую, тяжёлую прохладу древней сферы. Артефакт, ради которого им пришлось пройти через этот кошмар, был в целости и сохранности.
На бледных губах Арии только-только начала расползаться вымученная торжествующая улыбка, а к взбунтовавшемуся желудку вернулся относительный покой, как вдруг…
«…А?»
Острая, словно удар иглы, мысль пронзила сознание. Он забыл нечто жизненно важное.
«Что это? Что я упустил?»
Реликвия на месте. Сообщники целы. Никакой погони за ними не увязалось.
Но почему тогда по загривку бегут ледяные мурашки?
Ария замер, судорожно перебирая в памяти последние секунды перед прыжком.
«Постойте…»
За его спиной уже добрую минуту клубилась невыносимо тяжёлая, зловещая аура.
Осязаемая, физически давящая жажда убийства колола кожу сотнями раскалённых игл.
По позвоночнику струился холодный пот. Животный, первобытный ужас сковал мышцы почище парализующего яда.
Он со скрипом, преодолевая сопротивление одеревеневшей шеи, медленно повернул голову.
Шорох.
Не успел он смахнуть выступивший на лбу пот, как взгляд упёрся в стоящую позади фигуру.
«Ария, ты, кусок собачьего дерьма».
Этот голос. Эта ярость.
Эта всепоглощающая жажда разорвать его на куски.
— Ик!.. — Ария поперхнулся собственным вздохом.
Воспоминания, которые воспалённый мозг попытался стереть от пережитого стресса, хлынули назад сокрушительной лавиной. Воздух застрял в горле, тело окончательно окаменело.
Человек в низко надвинутом балахоне.
Эван Дредноут стоял прямо перед ним.
И буравил его насквозь взглядом, полным неприкрытого намерения убивать.
Престарелый архимаг-координатор, один из тех, кто поддерживал заклинание массовой телепортации, не заметил смертельной бледности на лице застывшего соратника. Он опёрся на узловатый посох и внимательно осмотрелся по сторонам:
— Хм. Засады нет. Координаты легли идеально.
Окажись здесь враги — операция обратилась бы катастрофой. Старик облегчённо перевёл дух. Чувство глубокого удовлетворения оттого, что их грандиозный, многолетний план наконец-то увенчался триумфом, согрело старческую грудь.
Но триумф длился лишь секунду. Вскоре лицо архимага исказилось от раздражения.
— Безмозглый дурак. Поставить под удар всё общее дело лишь ради того, чтобы прикончить сопливую девку! — старик со стуком впечатал посох в пыльные доски пола и ядовито обратился к Арии, не проронившему ни слова с момента перемещения: — В горячке боя может случиться всё что угодно! Если бы тебя зарубили шальным клинком или если бы реликвию, добытую такой кровью, отняли назад — что тогда?! Как ты посмел совершить столь вопиющую глупость?! Неужели ты готов разменять наше великое предназначение на свои мелкие личные счеты?! А если бы шальное заклинание повредило саму Сферу?!
Даже под градом этих яростных упрёков Ария не шелохнулся.
Более того — остальные боевики, переместившиеся вместе с ними, тоже словно по команде застыли каменными изваяниями, не смея даже дышать.
— И чего вы все вылупились, как истуканы?! Чего встали?! — старик нахмурился и сделал шаг вперёд.
— …Кх… — сдавленный, предсмертный стон сорвался с побелевших губ Арии.
Он не мог вымолвить ни слова.
И молчал он вовсе не из пренебрежения к ворчанию архимага, а потому, что его горло намертво перехватило спазмом.
Перед ним стояло чудовище, излучающее смертоносную стужу.
— Я ведь предупреждал тебя.
Низкий, утробный голос, кипящий свинцовой яростью, глухо прокатился под сводами заброшенного склада.
Ария инстинктивно мелко задрожал всем телом.
Он слишком хорошо знал, кому принадлежит этот голос.
— Я ясно сказал: больше не смей её трогать.
От всей фигуры Эвана, скрытой тёмной тканью, поднималось видимое глазу марево чёрной смоляной ауры. Это было всего лишь предупреждение, но исходившее от него колоссальное давление пробуждало первобытный ужас жертвы, загнанной на вершину пищевой цепочки абсолютным хищником.
Все культисты, за исключением глухого к чужому страху старика, стояли ни живы ни мертвы, словно им зашили рты суровыми нитками.
Они лишь в панике переглядывались.
— Парень? — только теперь старик почувствовал неладное.
Но даже когда архимаг окликнул его, голова Эвана не повернулась ни на миллиметр.
Его взгляд был прикован исключительно к Арии.
Остальной мусор не стоил даже доли секунды его внимания.
— Отвечай. Почему ты нарушил мой приказ?
Зрачки Арии бешено метались, словно в приступе падучей. Мысли превратились в рваные ошмётки.
Всё это казалось каким-то безумным, ирреальным кошмаром. Тот факт, что он дрожит от страха… И этот бастард, глядящий на него так, словно собирается содрать кожу заживо…
«Что-то здесь не так…»
Его разум бился в тупике.
Ведь этот сопляк согласился участвовать в их заговоре! На его запястье лично Арией были защёлкнуты зачарованные железные кандалы, готовые разорвать сердце в клочья при малейшем намёке на предательство!
Так почему же этот выродок смотрит на него взглядом карающего палача?!
— Я сказал: отвечай. Ария.
— Я… я…
Под чудовищным давлением этих нечеловеческих глаз Ария попытался разлепить пересохшие губы, но вместо членораздельной речи из горла вырвался лишь жалкий, прерывистый хрип.
«Спокойно, Эван. Она не умерла. Селин — ключевая фигура. Она получила тяжёлую рану, но она выживет. Успокойся. Будь холоднее льда», — внушал себе парень, перебирая эти мысли в голове, но сердце отказывалось подчиняться холодному расчёту.
Оно полыхало бешеным, клокочущим пламенем. Желание вырвать глотку стоящему перед ним мерзавцу застилало взор багровой пеленой.
Эван сделал ещё один тяжёлый шаг вперёд.
— Что это был за трюк напоследок?
— Я… я…
— А ну прекратить! — взревел старый архимаг, не выдержав происходящего абсурда: — Щенок! Какая неслыханная дерзость! Пусть ты и избранник Тёмного Гримуара, знай своё место!
Старик изо всех сил грохнул посохом о деревянный настил, но Эван даже не удостоил его мимолётным взглядом:
— Заткнись.
— Ах ты, сопливый выродок, да как ты смеешь!..
Навершие посоха архимага вспыхнуло зловещим алым пламенем. Старик не собирался терпеть неповиновение от какого-то юнца, пусть даже тот и нёс в себе частицу древней тьмы.
Без малейших колебаний он обрушил на Эвана сокрушительное боевое заклинание.
Фью-ю-у-ух!
Колоссальный огненный шар, способный испепелить здание, с рёвом понёсся вперёд, готовый поглотить фигуру в балахоне без остатка.
Но Эван даже не шелохнулся. Он лишь с явным раздражением взмахнул рукой, будто отмахивался от назойливой мухи.
— Я же сказал: заткнись.
Тень под его ногами взметнулась острейшим чёрным хлыстом и наотмашь хлестнула по огненной сфере.
Ба-а-ам!
С глухим хлопком пламя рассыпалось искрами и жалкими ошмётками дыма.
Глаза старого архимага полезли на лоб:
— …Что?!
Развеять структурированную магию высшего круга одним небрежным движением?!
Прежде чем старик успел вновь вскинуть посох…
Шорох.
Эван, двигаясь быстрее мысли, возник вплотную, буквально нос к носу с архимагом.
Бледно-синие глаза, мелькнувшие под тенью капюшона, сверкнули бездонным холодом могилы:
— Не лезь не в своё дело.
Хрясь!
Кулак Эвана сокрушительным тараном впечатался старику в солнечное сплетение.
Тот не успел даже выставить элементарный щит маны.
— Кх-ха-а!..
Архимаг согнулся пополам, лёгкие обожгло парализующей болью. Однако многолетний боевой опыт взял своё: пересилив шок, старик отчаянно махнул посохом, порождая круговую взрывную волну.
Бабах!
Пока Эван легко отступал назад, разрывая дистанцию, старик успел пробормотать формулу и взмыл в воздух, зависнув под самым потолком склада.
— Недоумок! Я покажу тебе истинное величие моей магии!
Вокруг парящего мага развернулись десятки многослойных магических кругов. Подтверждая статус ветерана смертоносных войн, он обрушил на Эвана шквал сложнейших заклинаний сразу нескольких стихий: цепи молний, копья льда, бушующий огонь.
Грохот! Бабах! Ба-а-ам!
Внутренности склада в считанные секунды превратились в руины. От бесконечной череды взрывов взметнулась густая каменная пыль, с треском рухнули опорные балки перекрытий.
Истощив колоссальный объём маны за считанные мгновения, старик тяжело хрипел, но торжествующе вглядывался в клубящийся внизу дым. После ТАКОГО даже истинный владыка Гримуара не мог остаться в живых.
Однако…
Топ. Топ.
Из непроглядной завесы пыли раздались размеренные, неторопливые шаги.
Зрачки архимага сузились до булавочных головок.
— Это всё? — спокойно поинтересовался Эван, небрежно отряхивая рукав.
Кроме пары подпалин на плаще, на нём не было ни единой царапины.
— Невозможно… Этого просто не может быть!.. — сорвался на визгливый крик старик.
Его абсолютная атака в полную силу не оставила на противнике даже синяка. Такое находилось за гранью законов магии.
— Теперь моя очередь?
Эван положил ладонь на эфес и принял боевую стойку.
Он сорвался с места с такой скоростью, что воздух позади него со свистом схлопнулся.
— Ах ты!..
Он приближался слишком быстро. Сформировать боевое заклинание старик уже не успевал, да и уверенности в его эффективности больше не было.
Вжих!
Судорожно завершив панические расчёты, архимаг выставил перед собой многослойный барьер чистой маны, но защитная сфера разлетелась на куски, словно хрупкое стекло под ударом молота.
Вжи-и-их!
— Ч-чудовище…!
Движения Эвана превосходили пределы человеческого восприятия — старик даже не осознал момент удара.
Лишь когда парень стряхнул алыми каплями клинок и с сухим щелчком вернул его в ножны, из перерубленного горла архимага вырвался предсмертный хрип, и его тело кулем рухнуло на окровавленные доски.
— …Чудовище, говоришь? Что ж, пожалуй, ты прав.
Эван с ледяным равнодушием стряхнул невидимую пыль с пальцев и вновь повернулся к Арии:
— Теперь нам никто не помешает.
От бойни, разыгравшейся за считанные секунды, лица Арии и оставшихся боевиков стали цвета сырой земли.
Один удар. Один-единственный взмах меча оборвал жизнь высшего мага культа.
Эван медленно обвёл оставшихся культистов взглядом.
— И-и-ик!..
Стоило их взглядам пересечься с его бездонными глазами, как оцепенение спало, сменившись животным, неконтролируемым ужасом.
Каждый из них был опытным, матёрым головорезом. В их словаре слово «бегство» появлялось лишь в самых исключительных случаях. И исключительным случаем считалось столкновение с абсолютным, неодолимым монстром.
Существо, стоявшее перед ними, было именно таким монстром.
Человек не способен победить чудовище. Один взгляд в эту бесконечную бездну тьмы уничтожал всякую волю к сопротивлению.
— Б-бежим!
— Врассыпную!
Инстинкты самосохранения взвыли сиреной. Никто даже не подумал поднять оружие.
Осталось только одно всепоглощающее желание — выжить любой ценой.
Побросав клинки и посохи, культисты в панике бросились к выходам и оконным проломам. Пусть их назовут трусами — плевать! Гордость, честь, верность культу — всё это обратилось в прах перед лицом неминуемой гибели.
Но Эван даже не посмотрел в сторону беглецов.
Он лишь негромко бросил в темноту:
— Тундра.
— Я тута, вождь! Уж заждался, когда позовёшь!
Тень под ногами Эвана взбугрилась, и из неё легко выскользнул могучий силуэт. Седовласый варвар с ухмылкой перекинул через плечо массивный топор, а в его пустых глазницах плясало потустороннее чёрное пламя.
— Убей всех. Ни один не должен уйти живым.
Холодный, механический приказ, выносящий окончательный приговор.
— Ха-ха-ха-ха! Охота! Славная будет охота!
Словно только этих слов варвар и ждал. Чёрное пламя в его глазницах вспыхнуло с дикой яростью. С безумным хохотом он взмахнул топором:
— Я мигом управлюсь, господин!
— Действуй.
Словно пушечное ядро, нежить сорвалась с места, исчезая во мраке.
Не обращая больше внимания на звуки начавшейся за стенами бойни, Эван сделал шаг к пятящемуся Арии.
Шаг.
Абсолютное бессилие.
От взгляда в эту чернеющую пустоту у Арии подкосились колени, и он с глухим стуком повалился на спину:
— И-и-ик…
Его холёное лицо, не знавшее доселе истинного страха, уродливо перекосилось.
— Судя по всему, отвечать на вопросы ты не собираешься.
Профессор Ария лишь мелко тряс губами, не в силах издать ни звука. Точнее будет сказать — физически не мог говорить. Первобытный ужас намертво пережал голосовые связки.
— Впрочем, я и не рассчитывал на ответ.
«Лин…»
Стоило Эвану прикрыть веки, как перед внутренним взором с пугающей чёткостью всплывал её разорванный живот. И эта слабая, прощальная улыбка, навсегда застрявшая занозой в сердце.
«Я был непростительно беспечен».
Он до скрежета сжал зубы. Если бы он действовал осмотрительнее… Если бы сразу выжег этому ублюдку мозг дотла и взял под абсолютный марионеточный контроль… Селин бы не пострадала.
Запоздалое раскаяние остыло, кристаллизовавшись в чистую, незамутнённую жажду расправы.
В голове звенел колокол. Рассудок твердил, что нужно сохранять ледяное хладнокровие. Но рука уже сжимала рукоять фамильного клинка.
«Ночной Иней», поймав лунный свет, блеснул смертоносной лазурью.
— П-постой!.. — Ария в панике замахал здоровой рукой.
— Это за Лин.
Вжи-и-их!
С леденящим свистом клинок рассёк пространство.
— А-а-а-а-а-а-а-а!
Правая рука Арии взлетела в воздух и с глухим шлепком упала в дорожную пыль. Из обрубка плеча фонтаном ударила алая кровь.
— Моя рука… рука-а-а-а! — прижимая культю, истошно взвыл профессор.
Его искажённое чудовищной агонией лицо окончательно утратило человеческие черты.
— Следующий.
Вжи-и-их!
На сей раз лезвие вспороло левую ногу. Длинный, глубокий разрез протянулся от бедра до самой икры, обнажая рассечённые мышцы.
— Кх-а-а-а! Пощади-и-и!.. — Ария корчился и катался по полу, захлёбываясь собственной кровью.
— Это за Айрис.
Эван смотрел на его мучения абсолютно пустыми, омертвелыми глазами.
— Эван Дред… ноут! Ты… думаешь, тебе это сойдёт с рук?! — захлёбываясь кровью, прохрипел профессор. То, что он продолжал цепляться за жизнь даже у самых врат преисподней, выглядело почти комично: — Если ты убьёшь меня… Да! Если ты посмеешь меня убить!.. Железные кандалы на твоей руке!.. Заклинание, вплавленное в них, убьёт тебя! Твоё сердце разорвёт в клочья!
— Вот как?
— Эта печать привязана к моему пульсу! Как только моё сердце остановится, твоя жалкая жизнь оборвётся вместе с моей! — Ария безумно, надрывно захохотал, брызжа кровавой слюной, с видом безоговорочного победителя.
— Кандалы, значит…
Эван лениво поднял левую руку, разглядывая браслет. Тяжёлый металл тускло блестел.
— Ты про эту жестянку?
Хрусть.
Эван просто напряг запястье и влил толику первородной тьмы. Зачарованное железо лопнуло с сухим щелчком, словно подгнившая щепка.
Дзинь.
Обломки браслета со звоном покатились по каменным плитам.
Вся краска в то же мгновение сошла с лица Арии.
— А?..
Безумный смех застрял в глотке. Зрачки мага задрожали от абсолютного, сокрушительного непонимания:
— К-как… Это заклинание невозможно снять…
— Потому что всё, что ты помнишь обо мне — фальшивка, — Эван небрежно отшвырнул ногой обломок кандалов: — Твоя магия изначально на меня не действовала.
— Н-невозможно… этого не может… — окончательно сломленный, Ария бессвязно бормотал, глядя в пустоту.
— А теперь последний вопрос, — Эван опустился перед ним на корточки, заглядывая прямо в угасающие зрачки: — Зачем ты попытался её убить?
— О-она… Айрис Риэль… Если бы она выжила, она непременно встала бы на пути нашего плана!..
— Встала бы на пути?
И ради этой ничтожной паранойи Селин едва не погибла?
Эван издал короткий, безрадостный смешок:
— Что ж. Тогда мне тоже следует устранить помеху.
— С-стой! Я сделаю всё! Всё, что прикажешь! Я не могу умереть вот так!..
[Поглощена концентрированная негативная эмоция: «Страх».]
[Поглощена концентрированная негативная эмоция: «Отчаяние».]
Некогда блестящий преподаватель королевской академии ползал на коленях в пыли и лужах собственной крови, униженно моля о пощаде. От былого лоска профессора Арии не осталось и следа. Это было воплощение абсолютного, жалкого ничтожества.
— Не переживай. Я не убью тебя окончательно.
«Ты не заслужил быстрой и лёгкой смерти. Твоя душа будет страдать целую вечность».
Пронзить!
Предсмертный вскрик захлебнулся на вздохе.
Клинок с хирургической точностью пробил сердце насквозь. Тело Арии в последний раз судорожно дернулось и обмякло.
— Плоть мне без надобности. Мне нужна лишь твоя душа.
Шу-у-ух.
Чёрный туман вырвался из кольца на пальце Эвана, выдернул сопротивляющуюся, вопящую от неописуемого ужаса астральную душу предателя и запечатал её в глубинах Тёмного Гримуара.
— Вождь! Я закончил уборку! — бодро гаркнул вернувшийся Тундра.
С его топора, который он беспечно крутил в пальцах, мерно капала свежая кровь.
— Все?
— Всех до единого на куски порубил, комар носа не подточит!
— Хорошая работа.
Коротко бросив похвалу верному миньону, Эван окинул взглядом место бойни.
Профессор Ария и его ячейка ликвидированы.
«Я не планировал вырезать их всех сегодня».
Но дело сделано. Сценарий свернул в сторону. Даже если сейчас мысли прояснились, прошлого уже не вернуть.
Подойдя к остывающему трупу Арии, Эван запустил руку в его окровавленный нагрудный карман и извлёк Чёрную Сферу. Древний непроницаемый камень отозвался глубокой, пульсирующей прохладой.
«Пока побудет у меня».
Спрятав артефакт во внутренний карман дорожного плаща, Эван развернулся и зашагал прочь из разрушенного склада.
Работа была выполнена, но внутри осталась лишь выжженная, тяжёлая пустота.
«Лин…»
Эван ускорил шаг. Ночной воздух за его спиной становился всё холоднее.