Промежуточный экзамен.
Неизбежное испытание в замкнутом мирке под названием Академия и важнейший рубеж, определяющий итоговый табель успеваемости первокурсников.
Разумеется, в оценке истинных навыков львиную долю баллов весил практический экзамен. Тем не менее пренебрегать письменной частью никому не дозволялось. По крайней мере, студенты элитного класса S обязаны были удерживать наивысшие показатели и в теоретических дисциплинах. Даже если они обладали сокрушительной боевой мощью.
— ...Следовательно, рыцарство есть не что иное, как истинное воплощение несгибаемой воли защищать слабых и отстаивать справедливость. Так, это будет на экзамене, зазубрите наизусть.
У кафедральной доски высился массивный детина с такой свирепой физиономией, что случайный прохожий запросто принял бы его за главаря лесных разбойников. Одной ручищей он сжимал крошечный учебник, а второй мерно постукивал по грифельной доске.
В обычное время он, весь покрытый пылью, торчал бы на тренировочном полигоне, громогласно втолковывая: «Махать кулаками — вот лучшее учение!». Но прямо сейчас он чинно и смирно растолковывал теорию в классной комнате.
Зрелище выглядело столь же дико и неуместно, как если бы здоровенная горилла нацепила очки для чтения и углубилась в трактат.
Зная его повадки — презрение к сухой теории и патологическую страсть исключительно к практической муштре, от которой веяло смертной скукой, — не один лишь Эван всерьез опасался, что этот мужлан вовсе махнет рукой на подготовку к письменной части.
К счастью, у него сохранилась хотя бы капля совести или элементарного здравомыслия. Как только пора экзаменов подобралась вплотную, он перебрался с плаца в лекционную аудиторию и принялся усердно расписывать доску мелом.
— ...Радует, что он хотя бы преподает.
— Селин, ты тоже так думаешь? Я так боялась, что он попросту пропустит все лекции по теории.
Зажатые между мной с обеих сторон, девушки наклонились ко мне и принялись тихо шептаться. Беда в том, что отмахнуться от этих страхов как от пустых глупостей было трудно: речь шла о Зиг Кайле. Будь на то его воля, этот псих запросто выкинул бы в день экзамена какой-нибудь дикий финт, заорав: «Для письменного теста лучший ответ — это реальный бой!».
К счастью, то ли из-за остатков преподавательской совести, то ли скованный строгими рамками устава, он стоически давал материал. Разумеется, не в силах скрыть глубокую зевоту и глухое раздражение, исходившие от его широкой спины.
Стук. Стук-стук. Хрусть!
— ...Ах, дьявол. Этот кусок тоже важен, подчеркните.
Окончательно доломав многострадальный брусок мела, он с досадой впечатал ладонь в доску.
В аудитории повисла ледяная тишина. Даже Баркан, печально известный своей феноменальной бестактностью, прикусил язык, а Кайен молча строчил конспекты — и это говорило о многом. Если бы кто-то сейчас рискнул растормошить этот пороховой погреб, хлопот не оберешься, невзирая ни на какие экзамены. Все инстинктивно чуяли надвигающуюся бурю.
«Ну и духота смертоносная».
Подперев щеку кулаком, я уныло скосил глаза на исписанную доску. В игре подготовка к письменным тестам сводилась к паре ленивых кликов мышкой, но в реальности это превратилось в отчаянную войну с неумолимо накатывающей дремотой.
Конечно, реальность разительно отличалась от игрового интерфейса, и нельзя сказать, будто письменный экзамен меня совсем не волновал. Но если уж искать плюсы, то как закаленный сын Южной Кореи, переживший свирепую бойню вступительных экзаменов в колледж, с зубрежкой подобного уровня я мог расправиться играючи.
К тому же материал Зиг Кайла был до смешного поверхностным. По сути, он пересказывал детский букварь по морали на уровне «давайте жить дружно» и «верность — залог успеха». Даже если поставить цель вбить это в память, учить там было практически нечего.
Без лишнего преувеличения: мне казалось, что удели я тексту хотя бы десять минут сосредоточенного чтения, высший балл был бы у меня в кармане.
— ...
«Может, просто вздремнуть?»
Ломать глаза и заставлять себя бодрствовать ради этой чепухи казалось бессмысленной тратой сил. Я скрестил руки на парте, собираясь уткнуться в них носом, и только-только смежил веки...
Хлоп!
— ...Ха!
От оглушительного хлопка, точно над ухом бабахнула пушка, слипшиеся веки распахнулись сами собой. Вздрогнув, я вскинул голову и увидел Зиг Кайла, с самодовольным видом оглядывающего покрытую неровными каракулями доску.
— С теорией на этом покончено. Если вызубрите все, о чем я сказал, волноваться будет не о чем, — произнес профессор, небрежно отряхивая мел с ладоней. На его физиономии читалось откровенное облегчение в духе: «Наконец-то с этой нудятиной покончено». — Раз с мерзкой писаниной разобрались, перейдем к главному.
Казалось, он вот-вот вылетит из аудитории со скоростью стрелы. Но вместо того чтобы забрать учебник, Зиг Кайл прочистил горло и внезапно посерьезнел. Почуяв, что на десерт припасено нечто важное, я насторожился и уставился на него.
— Как вы все прекрасно знаете, ровно через неделю после письменного экзамена начнется практическая часть.
— О-о-о!
Стоило прозвучать словам «практическая часть», как в классе мгновенно повеяло оживлением. В глазах тех, кто мгновение назад клевал носом, вдруг вспыхнула дикая жажда действия. Я тоже выпрямился в кресле, стараясь не упустить ни слова. Дальше начинались действительно важные вещи.
— Наставник! И в чем же будет заключаться практика? — с горящими глазами гаркнул Баркан, хоть и сидел на самом первом ряду.
По правде говоря, этот вопрос крутился на языке у всех присутствующих; не задай его варвар, спросил бы кто-нибудь другой. Для каждого из нас это был первый промежуточный экзамен и первое настоящее боевое крещение в Академии, так что любопытство вполне естественно.
Зиг Кайл смерил Баркана взглядом, явно находя его пылающий энтузиазм чересчур утомительным, криво усмехнулся и качнул головой:
— Никто наперед не знает, какое испытание вам выпадет. Включая меня самого.
— ...Наставник, вы что, издеваетесь надо мной?
Ответа в духе «я сам без понятия» Баркан явно не ожидал. Даже непоколебимый степняк ошарашенно уставился на преподавателя. Преподаватель не знает содержания собственного экзамена? На каламбур это не тянуло, так что народ замер в полном недоумении.
— П-почему же так?.. — робко подняв руку и чутко уловив настроение в классе, подала голос Хера.
Профессор лишь развел широкими плечами:
— Да потому что ничего еще не решено.
— ...Не решено?
— Именно то и значит, что слышите. Будет ли это выживание на необитаемом острове, зачистка глубинного подземелья или полевая вылазка вроде истребления шайки разбойников — не решено ровным счетом ничего. Чистейшая случайность.
В аудитории воцарилась гробовая тишина. Случайность. Это означало, что подготовиться к испытанию заранее попросту невозможно. В худшем раскладе нас могли без предупреждения швырнуть в условия, к которым никто не был готов даже морально.
«...Лишний раз убеждаюсь, что попал в дурдом на выезде».
Я мысленно сплюнул. Столь вопиющая безответственность, словно о безопасности учеников здесь отродясь никто не слыхивал... Не говоря уже о том, насколько нелепой и дырявой казалась эта система. Впрочем, именно из-за таких вывертов мир и походил на игру.
— Ну, как бы там ни сложилось, вас известят заранее, так что раньше времени штаны не мочите. А теперь перейдем к разделению на группы.
Оборвав речь на полуслове, профессор пошарил в кармане безразмерных штанов и извлек на свет божий чудовищно измятый клочок бумаги. Засаленный, покрытый следами от кофейных чашек и жирными пятнами обрывок выглядел так, будто валялся по канавам не один месяц.
И вот эта бумажонка должна была вершить судьбы элиты класса S?
Пока я с неприкрытым отвращением созерцал этот шедевр канцелярии, Зиг Кайл небрежно обронил:
— Ах да. К слову, составы двоек я определил лично на свое усмотрение.
— ...Что?
— Простите?
— ...?
В конце концов, речь шла об экзамене, влияющем на табель. Могли бы хоть ради приличия поинтересоваться мнением студентов? Или дать возможность выбрать напарника самостоятельно?
Решив проверить, один ли я считаю это бредом, я огляделся. Все остальные без исключения взирали на кафедру с точно таким же ошалелым выражением лиц.
— Если у кого-то есть претензии, милости прошу выйти сюда на индивидуальную консультацию. Длительность приема — одна минута. Форма ведения диалога — мордобой.
Хрусть-хрусть.
Глядя, как он с хищной ухмылкой одной лапищей сминает край деревянной кафедры так, что щепки летят, каждый смекнул: любые жалобы придется запихнуть себе поглубже. Впрочем, я с самого начала не питал иллюзий насчет демократии в этом заведении. Судя по настрою профессора, слушать скулеж он не собирался вовсе.
...Чертов солдафон.
— Итак, зачитываю имена. Повторять не стану, так что прочистите уши и слушайте внимательно.
Окончательно потеряв интерес к происходящему, я вновь уронил голову на парту. По правде говоря, мне было глубоко плевать, с кем оказаться в паре.
«Как-нибудь само образуется».
Решив урвать хотя бы пару минут блаженного сна, я прикрыл глаза. По обе стороны от меня донеслось тихое, почти молитвенное бормотание Селин и Элисии:
— Хоть бы с братцем...
— ...Как бы я хотела оказаться с ним в одной группе.
Стараясь не обращать внимания на их шепотки, пропитанные отчаянной мольбой, я сосредоточился на дыхании, выметая из головы посторонний мусор. Все равно в этой жизни все вечно идет наперекосяк. Лучше ничего не ждать — здоровее будут нервы.
Под размеренное бубнение профессора дремота постепенно взяла свое. Голос, зачитывающий списки групп, звучал как колыбельная, и мое сознание плавно погружалось на дно сна.
— ...Группа первая... Ого!
— ...Х-хии-ик!
— Группа третья...
Сквозь тающую пелену мыслей я еще вяло подумал, что неплохо было бы хотя бы выяснить имя своего напарника.
«...Потом спрошу у соседок».
В крайнем случае можно уточнить у Селин, Элисии или даже у Кайена. С этой спасительной мыслью я позволил шуму голосов окончательно затихнуть вдали, пока вокруг не сомкнулась спасительная тьма.
— ...Пора просыпаться?
От сладкого, нежного шепота, щекочущего ухо, я медленно разлепил тяжелые веки. Кафедра пустовала — лекция, по всей видимости, давно подошла к концу, а студенты деловито паковали вещи по сумкам.
— ...М-м-м.
Когда зрение сфокусировалось, прямо перед моим носом материализовалось чье-то лицо. Сияющие золотые локоны, бездонные изумрудные глаза... И, затмевая все остальное, подавляющее присутствие двух роскошных холмов, беззастенчиво покоившихся прямо на краю моей парты.
— ...Элисия? — вырвался у меня опешивший голос.
Она сидела прямо напротив, подперев аккуратный подбородок обеими ладонями, и взирала на меня с лучезарной улыбкой.
— Хорошо спалось? Ты так сладко посапывал, что даже слюнки пустил.
— ...Ничего я не пускал.
Заподозрив неладное, я спешно потер подбородок рукавом, пытаясь оправдаться. Но ткань осталась абсолютно сухой.
— ...Хи-хи.
Лишь осознав, что меня бессовестно разыграли, я неловко кашлянул и выпрямился. С каких это пор она стала такой озорной? В последнее время эта полуэльфийка вела себя чересчур дерзко.
— Занятие закончилось?
— Да. Профессор пулей вылетел за дверь, едва зачитал последний список, представляешь?
Ну, зная его повадки, задерживаться ради светских бесед он точно бы не стал.
— А где Лин?
— Сказала, ей нужно кое-что обсудить с леди Риэль, и они вышли вместе.
Размяв затекшую шею, я огляделся по сторонам. Аудитория почти опустела.
Ах да.
К слову о списках: как там в итоге распределились двойки?
— И как разбились группы?
— Ой ли. Неужели тебе любопытно? — Элисия заговорщицки сощурилась, ловя мою реакцию.
При виде пляшущих в ее глазах бесенят внутри у меня шевельнулось дурное предчувствие.
— Любопытно так, что голова кругом идет, так что соблаговоли поведать.
Услышав мою мольбу, Элисия прижала пальчик к губам и кокетливо улыбнулась:
— Хм-м... Просто взять и сказать будет неинтересно, правда? Давай я дам тебе подсказку! — Она гордо выставила перед моим носом указательный палец: — Во-первых, в твоей группе состоит невероятно привлекательная женщина!
— ...Женщина?
Дерг-дерг.
В ответ на мой скептический переспрос Элисия с сияющими глазами энергично закивала. Острые кончики ее ушек забавно подергивались, выдавая крайнюю степень возбуждения.
— Именно. Безумно привлекательная и очаровательная дама.
Хм.
Я потер подбородок, изображая глубокую задумчивость. Честно говоря, на подсказку это тянуло слабо.
— ...Розалин?
— ...Нет.
Когда я намеренно брякнул имя человека, максимально далекого от правильного ответа, Элисия смешно надула щеки. Ее обиженная мордашка выглядела до того умилительно, что я едва не прыснул, но сумел сохранить каменную мину.
— Какой же ты вредный!
Она шутливо сверкнула глазами, а затем внезапно придвинула свое лицо вплотную к моему носу. От накатившего тонкого цветочного аромата у меня на миг перехватило дыхание.
— Тогда... Айрис?
— ...Эван. Ты же делаешь это нарочно, чтобы отомстить за мою шутку, да?
Ой-ой.
Если поддразнить ее еще хоть немного, даже ангельское терпение Элисии лопнет, и она всерьез обидится. В конце концов я с кривой улыбкой поспешил выбросить белый флаг:
— Шучу я, шучу. Кто еще это мог быть, кроме вас, госпожа Элисия?
— ...Злюка, — проворчала она.
Дерг-дерг-дерг.
Сделав вид, будто смертельно оскорблена, она демонстративно отвернулась. Но, заметив, как весело подрагивают ее розовеющие ушки, я мысленно перевел дух. Слава богу, бурю удалось замять малой кровью.
— Надеюсь на плодотворное сотрудничество на практическом экзамене.
— ...Это мне следовало сказать! Позаботься обо мне, Эван!