Нападение монстров, омрачившее последнюю ночь Фестиваля диких полей, оставило на Академии глубокий и уродливый шрам.
Слишком много студентов получили ранения, а некоторые и вовсе лишились жизней. Этот инцидент стал самым страшным терактом за всю историю учебного заведения.
Разумеется, всю Академию перевернуло вверх дном.
Вдобавок осознание того, что вдохновителем и лидером нападения оказался не кто иной, как преподаватель, обязанный отвечать за безопасность учеников, повергло всех не просто в шок, а в леденящий ужас.
Руководство Академии предприняло незамедлительные меры.
Они восстанавливали разрушенные здания, оплакивали погибших и затеяли масштабную реорганизацию системы безопасности, дабы предотвратить повторение кошмара.
В частности, была сформирована специальная следственная группа во главе с профессором Ингрид, и в то же время...
...совместно с властями соседних государств был объявлен всеобщий розыск сбежавшего профессора Арии.
Само собой, того Арии, которого они столь отчаянно искали, уже давно не было в живых.
Но пока хаос ещё не улёгся, в неумолимом течении времени Эван, находившийся в самом эпицентре этой бури, проводил свои дни куда более занятно, чем кто-либо другой.
— Держи.
Эван с глухим стуком водрузил на стол пузатый мешок.
Ткань на горловине разошлась, обнажая содержимое: мешок был под завязку набит собранным ранее Синим Мхом, всевозможными катализаторами и охапками редких трав.
— Э-Эван?.. Ч-что всё это значит?..
Она растерянно переводила взгляд с Эвана на мешок, явно не понимая, как реагировать на такой внезапный подарок.
— Что ты собираешься со всем этим делать?..
— В смысле? Мы же договаривались. Варить зелья.
Услышав его невозмутимый ответ, Хера наконец коротко ахнула — к ней вернулась память. Похоже, из-за пережитого во время фестиваля потрясения она напрочь забыла об их соглашении.
— ...Ты ведь не забыла?
— Н-нет! Конечно помню! Н-но... я и подумать не могла, что ты притащишь так много!..
Глаза Херы полезли на лоб.
И неудивительно. Трав в мешке оказалось куда больше, чем она могла себе вообразить в самых смелых мечтах. Профессиональный сборщик потратил бы дни и ночи напролёт, ползая по чащобам, чтобы добыть столько добра, так что её изумление было вполне оправданным.
— ...Хе-хе-хе.
С её губ сорвался странный, почти маниакальный смешок, пока она оглядывала драгоценные ингредиенты.
От недавней растерянности не осталось и следа.
Её глаза блестели от жадности — нет, от фанатичного восторга.
Столько редчайших компонентов!
Она явно прикидывала, что теперь сможет воплотить в жизнь все те рецепты зелий, которые раньше существовали лишь в её теории. Кровь прирождённого алхимика вскипела.
— Ч-что же приготовить? С чего начать? Точно! Наверное, восстанавливающее зелье? Или укрепляющее тело? Или... ах, может, это не сработает? Хе-хе-хе...
Её вид — то, как она увлечённо бормотала себе под нос и хихикала, — выдавал в ней истинного алхимика до мозга костей.
Глядя на это фанатичное зрелище, в котором от её обычной робкой натуры не осталось и следа, Эван лишь криво усмехнулся.
«Я же говорил: она алхимик до кончиков пальцев».
Он крепко взял её за плечи, выдёргивая из собственного мира.
— Хера.
— ...А? Ой! Ч-что такое, Эван?
Лишь тогда опомнившись, Хера вздрогнула и подняла на него взгляд.
— Если закончатся ингредиенты, я достану ещё в любой момент, так что просто сосредоточься на варке. Обо всём остальном позабочусь я. Договорились?
Его спокойный голос, звучавший так мягко, будто он успокаивал неразумное дитя...
...нёс в себе странную, непререкаемую тяжесть.
Подавленная этой уверенностью, Хера закивала так рьяно, словно была одержима. Впрочем, даже если бы Эван ничего не сказал, стоило тумблеру алхимика в её голове переключиться, как она и сама довела бы дело до конца.
— Д-да! Положись на меня! Я... я сварю самые лучшие зелья!..
— Вот и славно. На тебя всегда можно положиться.
Удовлетворённый её боевым настроем, Эван чуть заметно улыбнулся и развернулся.
— Тогда удачи.
Он небрежно махнул рукой на прощание и уже взялся за дверную ручку, но не забыл добавить напоследок, обернувшись лишь наполовину:
— Ах да. Не забывай: прибыль делим пополам, пятьдесят на пятьдесят.
— Д-да! Я поняла!
Оставив за спиной её воодушевлённый возглас, Эван ускорил шаг.
Его путь лежал на третий этаж главного корпуса. Туда, где его ждал самый утомительный и сложный человек.
Тук-тук.
— Прошу прощения.
В ответ не раздалось ни звука.
Не обращая на это внимания, он толкнул дверь и вошёл. Профессор Ингрид, погребённая под колоссальной горой бумаг, с трудом оторвала взгляд от документов.
Должно быть, последствия теракта на Фестивале диких полей сказывались в полной мере: её лицо выражало крайнюю степень раздражения пополам с чудовищным переутомлением.
«Её, должно быть, наизнанку выворачивает от всего этого».
Мусорная корзина возле стола была доверху забита пустыми склянками из-под высококонцентрированных энергетических зелий. Учитывая, что разгребать эту чудовищную кашу поручили именно ей, такое состояние было вполне объяснимо.
— ...Молодой господин Эван? Что на этот раз? — спросила профессор Ингрид, поправляя очки, и тут же, не дожидаясь ответа, снова уткнулась носом в отчёты.
Её отношение, продиктованное катастрофическим завалом работы, недвусмысленно намекало: убирайся вон. Но он не мог просто развернуться и уйти ни с чем.
— Я пришёл за увольнительной на выходные.
Скрип пера по пергаменту мгновенно оборвался.
— Увольнительная? Снова?
Только теперь её взгляд оторвался от бумаг и вперился в него.
Во взгляде этом читалось неприкрытое, кипящее бешенство от столь наглой помехи.
Обычный студент не выдержал бы такого колючего взгляда и ледяного тона — поджал бы хвост и вылетел за дверь.
Эван же лишь лениво пожал плечами.
«Не в первый и не во второй раз. Я уже привык».
Тап.
Ингрид с нескрываемым раздражением отложила перо и с силой потёрла нахмуренный лоб.
— ...И по какой же причине на этот раз? — процедила она голосом, в котором с трудом сдерживалась ярость.
После атаки монстров на Фестивале диких полей Академия фактически перешла на военное положение. Выход за пределы кампуса был строго ограничен, а контроль за студентами ужесточился до предела.
И в разгар этого кризиса первокурсник — не более того! — с невозмутимым видом требует пропуск в город. От такой наглости у неё перехватывало дыхание.
Конечно... всякое бывает. Допустим. Даже если они учатся в классе S, они всё ещё дети. Пережив подобный кошмар, естественно испытывать желание выбраться наружу и развеяться.
К тому же студенты и так не видели белого света из-за страха руководства перед новым терактом. Как педагог, она вполне могла это понять.
...Но всему же должен быть предел!
«Сколько можно?»
Это происходило не раз и не два. Он являлся за пропуском с завидной регулярностью каждую неделю. У неё уже голова шла кругом от его настойчивости.
— Вы прекрасно знаете текущую обстановку. Вся Академия на экстренном положении. Неужели есть столь неотложная причина покидать территорию именно сейчас?
— У меня личные дела. Это не займёт много времени.
— ...Личные дела, говорите? Разве вы не повторяете эту фразу слово в слово каждый раз, когда требуете пропуск?
— А что поделать, если это чистая правда? Я отлучаюсь именно потому, что у меня есть дела.
— Ха-а-а...
Глядя на то, как он держится с высоко поднятой головой, словно искренне не понимая, в чём проблема, Ингрид прижала ладонь ко лбу, лишившись дара речи.
Дело было даже не в том, что она не могла возразить его железной логике. Скорее, у неё просто не осталось сил препираться с этой наглой физиономией.
И ведь формально он был прав. Что она могла сделать, если это действительно так? Эван неизменно твердил о личных делах. И какими бы эти дела ни были, его упорство, с которым он выбивал пропуска каждые выходные, заслуживало хотя бы признания.
Он стоял как вкопанный, всем видом показывая, что не покинет кабинет, пока на бумаге не появится её подпись.
В конце концов Ингрид выкинула белый флаг.
— Ха-а...
Тяжело вздохнув, она сняла очки и положила их на стол.
Вид у неё был довольно жалкий: она с силой тёрла глаза, под которыми залегли тени глубочайшей усталости. Впрочем, утешать её Эван не собирался. Вместо неловких слов сочувствия куда большей заботой было бы поскорее закончить разговор и исчезнуть с её глаз.
— ...Хорошо. Но с одним условием, — после долгого молчания произнесла она, водрузив очки обратно на переносицу и одарив его острым взглядом. — Это в последний раз. На ближайшее время любые выходы за пределы кампуса строго запрещены. Вам всё ясно?
— Предельно ясно. Пусть это будет последний раз, — покладисто кивнул я.
Всё равно, как только я добуду необходимое, надобность покидать территорию отпадёт на долгое время.
Шурх.
— И ещё одно, — добавила она, достав из ящика бланк увольнительной и быстро расписавшись на нём. — Не вздумайте влипать в неприятности. Уверена, вы и сами понимаете, но если вы устроите беспорядки в городе, одним лишь дисциплинарным взысканием дело уже не обойдётся.
Она мне не мать, так чего так переживать?
— Не беспокойтесь. Где вы ещё найдёте студента тише и смирнее меня?
Я ловко выхватил подписанный пропуск из её протянутых пальцев.
— Что ж, желаю вам продуктивной работы.
Я поспешил выскользнуть из профессорского кабинета, пока она не передумала.
Сквозь закрывающуюся дверь донеслось приглушённое: «Наглец...», но я попросту пропустил это мимо ушей. Желаемое получено, а что она там бормочет мне в спину — уже не моя забота.
Шаги мои, впрочем, не были совсем уж лёгкими, пока я прятал заветную бумагу глубоко во внутренний карман.
Конечно, я ведь тоже человек. Колючий взгляд профессора Ингрид, буравивший мою спину, оставил неприятный осадок. Глупо отрицать, что добрые тридцать процентов новых морщин вокруг её глаз появились исключительно по моей вине.
«Плевать. Главное — не влипать в истории, и всё обойдётся».
Я изо всех сил старался мыслить цинично и нагло.
Потому что прямо сейчас передо мной стояла куда более насущная проблема, чем уколы совести.
Селин.
С того проклятого дня прошло немало времени. Но она до сих пор не оправилась до конца.
Разумеется, дай ей время, и её тело рано или поздно восстановится само, но одного этого было недостаточно.
«Мне нужно что-то надёжное».
Как поставить её на ноги максимально быстро и без малейших последствий?
Вывод, к которому я пришёл после долгих размышлений, был всего один.
Осколок Эликсира — один из секретных предметов игры «The Glory».
Он, конечно, не шёл ни в какое сравнение с истинным Эликсиром, но даже одного его осколка было более чем достаточно, чтобы исцелить практически любые повреждения.
Вопрос заключался лишь в том, где этот скрытый предмет спрятан.
Ответ лежал ближе, чем казалось.
Лес на окраине столицы.
Я точно помнил, что этот артефакт находится в здешнем подземелье.
К счастью, путь до него не займёт много времени.
Если удастся заполучить Осколок Эликсира, я смогу вернуть её к нормальной жизни куда раньше.