Даевин получил письмо от тех самых старцев, к которым обещал вернуться после получения меча. Забыл, с кем не бывает, но впервые за долгое время ему стало по-настоящему стыдно!
– Ой... Я совсем забыл вернуться к аксакалам!
Бежал он что есть мочи, и в определенный момент даже догнал мальца, передавшего ему письмо. Тот посмотрел на гвардейца и только успел выдать: «Э?!» – как Даевин перегнал его, оставив глотать после себя пыль.
Так как был только полдень, Даевин, добравшись до нужной улицы, увидел только двоих. Тот старец, который никогда не договаривал анекдоты, и мужчина с усами, который за это того бранил. Оба сразу его узнали и посмеялись, увидев уставшего парня, опирающегося на колени, чтобы отдышаться.
– А ты не пришел к нам, – начал усатый, – но ведь ты дал слово!
– Извините, пожалуйста, – переводя дыхание, завопил гвардеец. – Я сейчас все расскажу, но мне также надо на вокзал по заданию, я очень спешу. Секунду, – Даевин поднял палец вверх, прося время для себя. Воздуха не хватало, он все еще жадно глотал воздух.
Два аксакала с пониманием смотрели на него, ожидали, когда он наконец успокоится. Даевин вытер пот со лба указательным пальцем правой руки и следом за этим движением филигранно с приятных лязгом достал меч левой рукой из ножен.
– Вот! – гордо воскликнул он.
Меч черного цвета засверкал под светом солнца. Мужчины же переглянулись, но не решили ответить сразу.
– Я ради него пытался отыскать путь к мастеру МакДаффу… Клинок из торианской стали, – говорил он, вглядываясь в блестящий металл. – Как оказалось, я мог сразу пойти в Цитадель и попросить отвезти к королевскому кузнецу, чтобы он выковал оружие. Но... пришлось выбрать путь посложнее.
– Интересное у тебя оружие... – заметил аксакал с усами. – Нынче такое не часто встретишь...
– Да, – ответил с неким подозрением второй, за секунду поменяв несерьезную мину. – Эх, мои родные горы...
Даевин не совсем понял такого замечания. Он подумал, что старик так сказал из-за того, что торианская сталь добывается в одноименных горах, родных для мужчины.
– Ты знаешь, что мечи из торианской стали превращают обладателей... в демонов? – Аксакал с длинными черными усами решил удостовериться. – В тот вечер, когда мы впервые увидели тебя, сразу узнали того самого демона Даевина. Слух успел до нас дойти, но мы не поверили в то, что это правда. Парень обычный, подумали, глаза добрые... А что вижу теперь: при тебе тот самый черный смертоносный демонический клинок, а такие способствуют развитию внутреннего демона, – он прокашлялся и выпрямился на пне. – Знаешь, если бы не случай с извращенцами, о котором мы тоже услышали, я бы внес тебя в список подозреваемых...
– Да, – кивнул старик с бакенбардами. – Он же там, кстати, с бандой общался уже с наличием этого меча, если мне память не изменяет? Удивительная выдержка!
– Я тоже об этом подумал, – ответил мужчина, переведя взгляд со старого друга на новоиспеченного гвардейца. Он подумал над тем, что скажет далее, и продолжил: – Мальчик, Даевин Лоост, ты еще не знаешь всего потенциала таких клинков, поэтому я попрошу тебя не искушаться желанием убивать. За исключением боя с большим парнем, которого ты одолел, и банды извращенцев, мы мало что знаем о тебе, поэтому не можем быть уверены в твоей стойкости. Все, что остается нам, это молиться за благую судьбу. Но молитв недостаточно, поэтому я хочу, чтобы ты дал клятву. Ты сможешь уберечься от… проклятья меча?
Старик звучал так, будто само слово «проклятье» не подходит для феномена. Он, будучи коренным торианцем, воспринимал сие отношение к торианской стали в корне неверным. О своих взглядах он, конечно же, ни за что не расскажет.
– Проклятье меча? – Даевин наклонил голову вбок. – Даже не могу сказать, что верю в это... Я и не чувствовал ничего необычного, исходящего от меча. За исключением его чрезвычайной остроты, он ведь обычный? Ну, цвет, длина не считаются.
Старик сначала улыбнулся, а потом посмотрел на него и решил поделиться небольшим знанием:
– Так кажется на первый взгляд. Но торианские мечи – не просто мечи. Всегда помни об этом.
«Не просто мечи? А что тогда? Чем может быть то, что сейчас у меня в руке? И не сыграет ли это в будущем злую шутку? Кузнец МакДафф говорил, что я должен «уважать» свой клинок... Может ли быть, что эти два факта, полученные мной от разных людей, связаны?» – мысли крутились в голове Даевина, и старики это заметили.
– Не стоит перетруждать себя валом мыслей. Твой взгляд на то, что меч – инструмент, в какой-то степени, все же верен. Просто следуй этому пути мышления, и преуспеешь. Но я все равно настаиваю на клятве, которую ты дашь.
– А она должна как-то формально звучать?
– Любая клятва сильна, если идет от сердца...
– Хорошо, так... Кхм... – Даевин подготовился и вскинул меч перед собой. Он прокашлялся и приступил: – Я клянусь, что не буду бездумно убивать этим мечом, и не позволю проявиться внутреннему демону ради убийства.
– И еще, – добавил аксакал, улыбнувшись услышанной клятве, – дай слово, что если услышишь или увидишь, что у какого-то однозначно плохого человека, кого-то бесчестно убившего на твоих глазах или разыскивающегося по делу о массовых убийствах, имеется торианское орудие, то ты, если уверен, что справишься, отберешь его, и оставишь хозяина ни с чем.
А эта просьба показалась Даевину еще более странной. «Отобрать у хозяина» его меч, которым он кого-то убил. «О демонах всякие слухи идут, поэтому в ста процентах случаев отбирание меча будет сопровождаться кровопролитной битвой. Они специально просят избавляться от демонов и хотят, чтобы я им в этом помог?» Он решил прямо об этом спросить:
– Зачем мне обирать у другого человека его торианское орудие? Это разве не будет значить, что ради такого надо будет сразиться? Сомневаюсь, что обладатель такого орудия просто так им поделится! Да и что мне потом с этим мечом или другим оружием делать?
– Твое непонимание вполне разумно. И да, если потребуется, сразись и убей, – твердо отрезал мужчина, будто в этом нет ничего странного. – Мы знаем, что вы, гвардейцы, в подавляющем большинстве случаев не лезете не в свое дело. Но конкретно ты – обладатель торианского меча, и на тебе ответственность другого уровня...
– Так-так! Давай-ка я ему разъясню! Во-первых, Даевин, уясни вот что – мы не обязуем, а просим. И во-вторых, просим убивать не каждого обладателя, а только тех, кто подходит под критерии бесчестного человека! А знаешь, кто подходит? Люди, которые убивают неугодных, неудобных, которые грабят, запугивают невинных и безоружных, жестоко расправляются с «врагом». Вас, гвардейцев, учат Кодексу, это как раз необходимое каждому благородство, а демоны – это люди без Кодекса, как гвардейского, так и внутреннего... Теперь-то понятно?
– Начинаю понимать, – Даевин скрестил руки на груди. «Значит, типичные плохие разбойники, которым повезло заиметь такой меч – это как раз тебе, кого его можно лишить». Он кивнул и спросил: – А насчет второго вопроса, что делать после того, как отберу?
– Прячь орудия там, где никто их не найдет, – ответил старший из них двоих, тот, что с усами. – Проще всего глубоко под землю или воду.
Парень опять кивнул, соглашаясь с предложением. Он не был уверен, что первым же делом так и поступит, но сейчас согласиться было бы лучшим решением.
– Мир и так полон убийц, – продолжил мужчина после краткой паузы, – а убийцы с такими мечами – ровня десятку, даже сотне, обычных убийц. В умелых руках такие мечи оставляют за собой реки крови... Знаешь ли ты Гойвена? Того, что всю деревню Веллдрон перерезал за то, что в его супе оказалось слишком мало соли? Обладатель черного меча... И вот, к чему привела маленькая оплошность окружающих... Он не пощадил даже детей, перед которыми убил родителей. Лишь несколько человек тогда сумело сбежать от ярости Гойвена, а деревню теперь считают проклятой. Вот что такое «Проклятье меча». Поэтому нам так важно, чтобы ты понял нашу мысль.
– Раз меч делает человека демоном, то другого выхода нет, рано или поздно проклятье достанет каждого? И меня?
– Нет, не обязательно, – покачал головой аксакал. – По Королевству ходит тысяча воинов с торианским орудием. Это даже не считая Джаггернаутов и Королевской стражи, которые всегда имеют торианскую сталь в составе снаряжения или оружия. А у нас, в Сариме, вообще все обладают черной сталью… Ты не один из нечестивых, поэтому никто тебя не контролирует, цени эту свободу. В то же время будь настороже, ведь всякая ответственность именно в свободе и заключается.
– Хорошо, – Даевин легонько поклонился. – А что с этим Гойвеном? – его заинтересовал этот носитель черного меча. – Вы пытались с ним связаться, отправить людей? Или вы уже отправляли?
– Мы только знаем, что сейчас он находится в своей родной деревне Селвуд. Но он убил уже шестерых воинов, которых мы отправили к нему. Элизий покрой их. То были люди опытные в убийстве этих проклятых Шайра, охотники из специального отряда! Демонхантеры или демоноборцы – ты наверняка о таких слышал – охотники на демонов! Но Гойвен справился сразу с тремя охотниками, посланными за ним в крайний раз. Мы решили не рисковать больше, нам он точно не по зубам.
Даевин издал уверенный смешок.
– И даже не пытайся к нему пойти, мальчишка. Наслышаны мы о твоем фехтовании, прорыве на экзамене, но в сравнении с Гойвеном ты... просто бревно, которое не сможет никак ответить.
«Просто бревно? Я бы так плохо не оценивал себя! Я же лучший среди моего курса, и мало кто может фехтовать на моем уровне, неужели какой-то разбойник с черным мечом, внезапно, настолько опасный? И все же, судя по интонации аксакала, он совсем не шутит и нисколько не преувеличивает.»
– Да я и не собираюсь драться с ним, если только он не угроза для моей госпожи или близких. Насчет вашей просьбы... Я подумаю, но не обещаю, что выполню. Вас устроит такой ответ?
– Вполне, – старики заулыбались.
– Тогда, за сим откланяюсь, – Даевин поклонился, – вам всего хорошего!
Пока Даевин уходил, аксакалы провожали его взглядами, обсуждая что-то между собой.
Плащ легко развевался на ветру из-за быстрой ходьбы. Даевин чувствовал себя и легче, но и одновременно тяжелее после беседы со стариками. Ему не давала покоя мысль о том, что в ножнах у него не просто меч, а настоящее оружие массового убийства. Да и гуляющие по миру другие носители, чья сила сравнима с сотнями обычных бойцов, а репутация не из лучших – это не то, что вдохновляет на хорошие мысли в преддверии первого задания, на которое его послали.
***
Здание Лейденского Железнодорожного Вокзала было массивным: оно было кирпичным и трехэтажным с высокими этажами, а сама зона, под которой находились железнодорожные пути, находилась под покровом высокого трапециевидного пролета, высотой с шесть обычных этажей, с остекленной крышей, укрепленной металлических перегородок.
Находясь в нем, каждый человек чувствовал себя маленьким и незначительным, ведь этот шедевр индустриальной архитектуры был настолько велик, что даже локомотив и вагоны поездов казались маленькими на фоне здания Вокзала, в то время как люди кажутся мелкими уже на фоне вагонов поездов. Красный кирпич идеально сочетался с темным цветом металлических балок, которыми внутри все обставлено. Вся эта грубая индустриальная красота вокзала едва заметна, если не остановишься на мгновение, чтобы оценить масштабы всех объектов внутри.
«Ежедневно тысячи человек обходит это место, настала и моя очередь. Обычно после целого года учебы я возвращался домой, к маме, которая три дальнейших месяца кормила сытной и вкусной едой. В этом же году я сразу приступил к работе, из-за чего не получится встретиться с ней сразу.»
«Надо будет отправить ей письмо, когда вернусь с задания…»
Когда Даевин дошел до своего места назначения, он подошел к кассовым окнам. Все они были переполнены очередями по пять-шесть человек, а примерный гвардеец встал туда, где людей было меньше всего, позади одной статной дамы в черной шляпе с широкими полями. Ожидание в очереди было, как показалось Даевину, очень долгим. Спустя ужасно длительное количество времени – а если реалистично, десять минут, – Даевин все же дождался своей очереди и подошел к окну кассы, где стояла женщина.
– Доброго вам дня, господин гвардеец. Куда собираетесь поехать сегодня?
– Добрый день, мэм. Мне нужен билет на рейс в город Немесма.
– Соизвольте, вам на какое время? – спросила она медленным и звонким голосом.
– А... какое есть?
– Билеты на 16:00 уже распроданы, следующий рейс будет в 19:30.
– На 16:00 уже куплены? Но до этого еще полчаса!
– Покупателей нынче много, – начала дама, – многие уезжают отсюда – кто-то домой, кто-то в отпуск – через Немесму пролегает множество маршрутов, вот и продаются билеты очень быстро. Билеты на 16:00 закончились еще десять человек назад! Так что, вам бронирую билет на 19:30? Их тоже совсем немного осталось.
– Да, спасибо вам. Сколько с меня?
– Сначала, пожалуйста, паспорт.
– Конечно, вот, – Даевин достал документ из внутреннего кармана гвардейского мундира и протянул ей, – всегда со мной.
– Лоост, Даевин... С вас тридцать восемь проз.
– Секунду...
Даевин порылся в поясной сумке и вручил женщине за кассой нужное количество денег. Взамен он получил билет на маршрут «Лейден-Немесма» на 19:30. Первая же мысль, посетившая его голову, когда парень достал карманные часы: «И что мне теперь делать эти четыре часа?» Самым любимым занятием Даевина в таких случаях являлся дневной сон: он решил вздремнуть и уселся спать на первую же свободную скамейку, которую нашел.
Сон в этот раз был странным. Он чувствовался иначе, словно и был не сном, а чем-то другим. Тайным, пугающим, одновременно завораживающим и манящим.
Даевин очнулся в месте, где никогда раньше не был. Мгновенно его охватило смешанное и противоречивое чувство, которое сформировалось от нахлынувших положительных и отрицательных эмоций. Оказался он посреди равнины, усеянной полями из плеяды злаковых растений, имеющих разные оттенки зеленого и желтого, разделенных между собой деревьями и тропами. Даевин стоял в поле пшеницы и легонько проводил рукой по колоскам пшеницы, омываемых ветрами и напоминающих волны на море.
Учитывая то, что он спал, вполне это осознавая, он ощущал то, что находится не в привычном сне. Как правило, во сновидениях ты являешься зрителем оперы: все действия идут сами по себе, а ты – просто наблюдатель, даже если что-то делаешь, то не контролируешь, а здесь...
«Нет, это не сон, это что-то другое, что-то глубже, но в то же время реальнее.»
Все было тихо и мирно, но то, что он увидел вдали, ввергло его в ступор. Оно будто не должно быть здесь, но оно есть! Это была Белая Башня, она словно маяк стояла ровно на горизонте, излучая слабый свет, смотря прямо в Даевина, в его душу. В моменте, когда он начал разглядывать Башню, что-то коснулось его плеча, начав двигать вперед-назад.
– Господин гвардеец! Господин, проснитесь! Ну что ж вы, а! Рейс ведь пропустите!
Даевин открыл глаза, еле-еле находя силы проснуться, и увидел перед собой мужчину в смокинге и с цилиндром, держащим под мышкой деревянную трость. Он настойчиво пытался разбудить спящего гвардейца.
– Что с-стало? – спросил Даевин спросонья, протирая глаза и пытаясь разглядеть лицо человека.
– Вы стояли передо мной в очереди на рейс в Немесму в 19:30. Мне, по совпадению, тоже туда, и раз я знаю, что вы тоже в Немесму, было бы совсем неправильно оставлять вас, ведь вы проспите поезд!
– Что? – Даевин достал карманные часы, затем посмотрел на большие, висевшие на одной из стен вокзала.
«Этот мужчина не соврал, время 19:26. Еще совсем чуть-чуть и...»
Даевин вскочил с места. Придя в себя, он пожал руку мужчине:
– Сердечно благодарю вас, господин!
Легонько поклонившись, Даевин помчался к нужному вагону и, показав билет на входе, ворвался в свое купе без стука.
Там уже сидела его соседка – статная дама с частично седыми волосами в широкой черной дамской шляпе с вуалью и аристократичным, явно дорогим, платьем, сочетающим в себе алые и черные тона. Женщина была легко накрашена, и по ее виду не сказать, что желает общения. Несмотря на цвет волос, морщин на ее лице было не много.
От нее шел необыкновенно сильный запах духов, который Даевин воспринял, как запах свежих персиков. На столе сидела ее большая и пушистая кошка белого цвета с космически-голубыми глазами. От внезапного вторжения в купе, дама вздрогнула и положила руку на грудь, резко обернувшись в сторону двери, а кошка спрыгнула под стол.
– Мари, – недовольно обратилась она к своей кошке после небольшой паузы, – я же говорила тебе не спускаться на пол, там грязно! – она подняла кошку на руки и снова перевела неловкий взгляд на Даевина. – Господин, простите меня за бестактность, за это все... – пожала плечами. – Я боюсь за мою кошку Мари. Хочу, чтобы она была в чистоте и порядке, но она всегда прыгает под стол, когда ей страшно!
– Хех, – Даевин вошел в купе, бережно закрыв за собой дверь, и поклонился незнакомке. – Это же кошка, мэм, а кошки любят более тесные уголки, там они чувствуют безопасность. Так что ничего страшного, наверняка у вас есть повод волноваться за нее.
Гвардеец подошел к своей кушетке, положил рюкзак и присел, уставившись на Мари.
– Она очень красивая. Вы позволите?
Женщина поняла, что он просится погладить Мари.
– А руки у вас чистые? – дельное замечание, которое заставило Даевина остепениться.
– Ох. Как же я мог забыть?! – Даевин вспомнил, что последний раз руки мыл перед тем, как выйти из общежития, – Сейчас же помою руки и приду.
– Хорошо. Как вас, кстати, зовут, господин гвардеец?
– Даевин Лоост, а вас?
– Карен Долорес. Приятно познакомиться.
– И мне, мисс Долорес.
– Миссис…
Даевин направился в уборную. По пути парень вспомнил, что уже видел эту женщину – она стояла в очереди за билетом перед ним. Мысль о том, что соседка попалась хорошая, его порадовала. Покончив с делами, он двинулся обратно к купе.
Послышался стук колес – поезд начал движение. Даевин вернулся как раз в тот момент, когда состав набирал ход. Он вновь обратился к Карен Долорес с просьбой и, получив одобрение, аккуратно протянул руки к Мари. Пушистый зверек, выглядевший тревожным, все время, не мигая, рассматривал длинноволосого незнакомца широко распахнутыми голубыми глазками. Тем не менее, кошка не почувствовала от Даевина угрозы, и совсем не выказала никакого сопротивления. Парень уложил ее на руках как ребенка и принялся поглаживать ей животик.
«Она такая мягкая, словно я облачко глажу. Даже совсем не агрессивная, я-то думал, что цапнет.»
Мари быстро успокоилась, перейдя из возбужденного состояния в умиротворенное, и вскоре, когда Даевин перешел к носику и мягким щечкам, совсем уснула.
Карен Долорес была поражена – ее питомец, обычно не доверявший незнакомцам, безропотно улегся на руках мальчика напротив и заснул. В это было невозможно поверить!
– Удивительно! – громким шепотом воскликнула женщина, завершив фразу приятной улыбкой. – Мари совсем не доверяет чужим, а у вас на руках уснула, словно дитя малое. Вы, часом, не дрессировщик?
«Дрессировщик? Она что, не видит моего меча и мундира? Может, имела в виду, нет ли опыта в дрессировке?»
– Нет, миссис Долорес, – ответил Даевин, качая головой, – я гвардеец, и всю жизнь при мече, никогда никого не дрессировал. А кошки – это моя особая страсть, и, судя по всему, кошки тоже благоволят ко мне. Особенно котята. Мне кажется, в мире нет ничего прелестнее котят.
– С этим не поспоришь, – спокойно ответила она, – Кошки и впрямь создания чудесные.
Даевин продолжал чувствовать легкий аромат, исходящий от дамы в черной шляпе с широкими полями.
– Прошу прощения, если мой вопрос покажется нескромным, но никак не отделаюсь от приятного благоухания персика, который исходит от вас. Вы недавно ели какой-то пирог с персиком или это духи? Впервые в жизни мне доводится испытывать желание... принюхиваться, – он слегка покраснел и отвел взгляд. – Очень уж приятный аромат!
– Это духи от «Лоретто», мне их... супруг дарил, – дама едва замешкалась, но тут же взяла себя в руки. – А я ведь вас вспомнила, Даевин Лоост! Вы стояли в очереди позади меня. Выходит, и вы в Немесму собираетесь? Если это тайна вашего гвардейского поручения, извольте не беспокоиться, я все пойму.
– Сущий пустяк, – он легонько отмахнулся. – Верно, в Немесму. Задание нельзя разглашать, конечно, поэтому без всяких деталей скажу так: оно небольшое и несложное, к тому же это первое мое задание в качестве королевского гвардейца!
– Весьма похвально, – она улыбнулась, положив руку на грудь, и достала курительную трубку. – Однако ж вы очень молоды для столь почетного статуса. Даже не скажешь, что вы уже королевский гвардеец.
Даевин невольно залюбовался изящностью ее курительной трубки: элегантная, длинная и тонкая, с миниатюрной чашей на конце – как раз под стать хрупкой женской руке. Она закурила, внимательно слушая Даевина, который собирался рассказать о чем-то своем:
– В этом году университет позволил лучшим молодым гвардейцам самим выбирать себе покровителя, поэтому я выбрал себе элитного. И сразу, как я познакомился с ней и остальными гвардейцами семьи, получил задание. Ничего такого, просто разведать обстановку… А вы зачем едете в Немесму?
– Я, – она перевела дух, и в голосе послышалась тягость, – ищу кое-кого...
«Прозвучало слишком уж трагично. Что это может быть?»
– И вы тоже? – позабыв о секретности, спросил Даевин.
– Выходит, ваше поручение тоже состоит в том, чтобы кого-то сыскать?
– Ой, – Даевин неловко улыбнулся. – Вы верно подметили.
– Вы не будете против, если я поведаю вам все?
Внезапный порыв женщины ободрил Даевина. Он утвердительно кивнул и уставился на Карен Долорес, а дама перевела взгляд на окошко.
– Путь предстоит долгий, и я полагаю, что так можно разбавить тягостное молчание... Я заметила, что Мари очень быстро прониклась к вам симпатией. Ни к кому она так скоро не привыкала, кроме одного человека, – в ее лице прорезалась легкая, но удручающая улыбка. – Да и знаете, в народе такое поверье сложилось, что люди, которых жалуют животные, не могут быть дурными. Посему у меня возникла мысль, что с вами можно поделиться моей историей.
– Кроме одного человека, значит, – задумчиво произнес Даевин вслух. – Я только за – всегда готов выслушать историю.
– Благодарю вас, господин Лоост. Так вот... – ее взгляд переходит с окна, через которое видно поля лейденского плато, прямо в глаза Даевина. Карен Долорес глубоко вздохнула, собираясь с духом, и начала: – Любили ли вы когда-нибудь? По-настоящему? Да так, чтобы вы были готовы пойти против целого света, чтобы ваш человек был счастлив?
– Хм... Нет, пожалуй... Я люблю только семью да друзей, но это наверняка не то, что вы имеете в виду.
– А я вот любила...
Карен Долорес затянулась из зажженной трубки и, выпустив дыма в окно, продолжила:
– Я разыскиваю своего супруга, Генри Долореса, который пропал без вести четыре месяца назад. Мы тогда были в Ранеже, технократической столице Лейда, праздновали двадцатую годовщину нашей свадьбы. Все шло своим чередом, как всегда благополучно. Но на утро следующего дня он исчез – бесследно, словно сквозь землю провалился! С ним и прежде случалось подобное, и я сперва заставила себя поверить, что со временем он вернется, ведь он всегда возвращается... Он не был изменяющим типом, даже интрижек никаких не имел, пропадал он всегда по делам, но на сей раз он бесследно исчез куда дольше, чем на парочку дней. Я была очень привязана к нему, поэтому каждый день его отсутствия вырывал из меня частичку жизни. Однако я продолжала ждать. Неделя, две, три, месяц – но он так и не вернулся.
Я рвала на себе волосы, терзаясь мыслью, что он ушел по моей вине. Вдруг, я совершила что-то не так?! Когда же пропала последняя надежда на его возвращение, я принялась искать его сама. Мой супруг статен хорош собой, я твердо знаю: он не позволил бы себя убить. Посему я всегда была уверена, что он жив – лишь не ведала, где он находится в данный момент.
Обыскав дом, я не нашла ни единой зацепки. Тогда я отправилась к нашим общим друзьям. Не знаю, может, он их подговорил, но и они не могли сказать ничего определенного о том, куда запропастился Генри. Лишь один бармен – узнал он дорогого Генри по фотокарточке – обмолвился, что муж заглядывал в бар на несколько минут, держа в руках старую книгу. Сказал, что мой супруг беседовал с одним из постояльцев поговорил про город Гланум, а после ушел.
– Гланум? – переспросил Даевин, прервав ее рассказ.
– Да, это один из тех городов, что возведены на руинах еще более древних поселений – настоящая археологическая жила. Мой Генри – археолог, он весьма падок на редкие и ценные предметы. Но он всегда брал меня с собой, когда куда-то собирался. И я не понимаю, какая причина могла побудить его в этот раз поступить иначе... Тогда я подумала: возможно, дело как раз в книге.
– В Глануме мне лишь передали, что он не нашел, чего искал, а что именно – никто толком не понимал сам. Там тоже намекали, что с книгой все не ладно. Однако никаких фактических зацепок не было. Как мне сообщали, Генри следом отправился в городок Олдприс, в котором, по рассказам людей, видели человека, который – подобно Генри – имел дело с этой книгой. В Олдприсе я мужа не застала, но там оказалась другая археологическая экспедиция, которой руководил как раз тот самый человек, которого искал Генри, – сэр Гилдиг. Один из членов этой команды поведал мне, что Генри последовал за руководителем экспедиции в дремучий Шторг.
– Тогда я решила, что сама отправлюсь на поиски книги, а по пути, быть может, наткнусь и на мужа. И вот я в Шторге, поселении посреди стометровых деревьев, стучусь в дом к этому сэру Гилдигу. Дверь открыл ослепший мужчина в возрасте – это и был он. Поначалу Гилдиг не желал со мной разговаривать: я его долго уговаривала, но он все медлил, придумывая самые нелепые оправдания. И наконец, когда я рассказала ему, что супруг пропал из-за некой книги, он согласился. Объяснил все – и даже больше:
«Порочная священная Книга Желаний – в ней немного слов, но ценность даже одного слова превышает любые земные блага. Они записаны неведомой вымершей письменностью в виде символов, нагроможденных друг на друга, и никто доподлинно не знает, о чем эта книга на самом деле.
«Однако примечательно вот что: открыв книгу, движимый сокровенным желанием, ты непременно наткнешься на нужное тебе слово, и оно оберетет силу. Ты получишь желаемое и будь это что-то настолько приземленное, как деньги, и будь то нечто, ломающее законы природы, но... взамен она возьмет у тебя нечто весьма важное, о чем ты и сам можешь не догадываться», – поведал сэр Гилдиг.
– После этого он рассказал, что Генри Долорес в самом деле заходил к нему, а затем отправился за некими знаниями в Немесму. Однако уже на следующий день после встречи с моим супругом к сэру Гилдигу нагрянули другие люди, звучавшие для него как разбойники. Под угрозой смерти Гилдиг поведал им все, и они оставили его в живых. «Цена, которую я отдал за свое желание – мои глаза, но я понятия не имею, исполнилось ли оно,» – последние слова, услышанные мной от него.
«Что это вообще за книга? – взволнованно подумал про себя Даевин. –Предмет, исполняющий любые желания, но взамен отнимающий у тебя нечто ценное? Словно страница из какой-то сказки… Но миссис Долорес так трепетно обо всем рассказывает, что поневоле начинаешь верить каждому ее слову.»
– Вот так я и оказалась здесь, – завершила свой рассказ пригорюнившаяся дама. – Немесма – мой последний рубеж. Не знаю, выдержу ли еще одну погоню за моим мужем, но чувствую, что начинаю выгорать. С тех пор, как Генри исчез, я не знала покоя. Сильно похудела, чувствую себя разбитой даже после сна и еды. Лишь благодаря Мари, моей драгоценной кошке, я еще чувствую себя живой женщиной, у которой есть цель...
Мадам Долорес с теплотой взглянула на свою кошку.
– Когда Мари доверилась вам, я вспомнила Генри – еще молодого. Мы тогда были в цветочной лавке, выбирали цветы, чтобы посадить в саду отцовского дома. Я положила маленькую Мари – ей тогда была всего неделя отроду – на подоконник, чтобы она посидела, пока я разглядываю ассортимент. Но она, вместо того чтобы усидеть на месте, побежала к молодому человеку с пушистой бородой и светлыми кудрями. Он расхохотался, увидев Мари и принялся с ней играться. Когда наши взгляды встретились, я поняла: вот тот человек, который будет моим спутником на всю жизнь. Он понял тоже самое – увидев меня, он так изумился, что выронил вазу, которую держал в руках. С того дня началась наша любовь – она не угасала вплоть до того злосчастного дня в Ранеже, после которого я потеряла Генри. Но я отыщу его, и мы снова будем вместе, и заживем долго и счастливо.
Даевин молчал, опустив голову и устремив взгляд на кошку. Он не мог найти слов, чтобы ободрить женщину, хотя видел, как она опечалена, вспоминая пережитое. Эта история тронула его до глубины души, и ему тоже стало тоскливо.
– Не стоит так переживать за меня, молодой господин, – промолвила дама, выдавив из себя подобие улыбки. – Верно, не следовало влюбляться столь сильно, но что поделать с жизнью, в которой нет любви, если она была ею насыщена? Тоска захлестывает, краски жизни мекнут, и жить не хочется...
«Нельзя допускать таких мыслей. Надо ее ободрить, даже если это не принесет плодов! Бедная женщина, столько выстрадала из-за пропавшего мужа. Надеюсь, этот Генри Долорес найдет достойное оправдание, иначе я лично въеду ему в челюсть.»
– Я верю, что вы отыщете его и воссоединитесь. Жизнь ведь не состоит из одних только невзгод – скоро вы будете вместе и о временах, которые вас разлучали, будете вспоминать с улыбкой. Последние месяцы выдались для вас тяжелыми, но не стоит предаваться унынию. Если изволите, я готов вам помочь найти супруга.
– Не надо, Даевин Лоост, – ответила она, глядя в окно. – Я начала это одна, одна и закончу. Не тревожьтесь за меня, я всего лишь женщина, желающая, чтобы последние годы жизни завершились на хорошей ноте.