Солнце пекло, глядя на Даевина с зенита. Находиться под ним в городе, где все здания низкие, было просто невыносимо, поэтому Даевин хотел как можно скорее найти паспортный стол и двинуться дальше.
По пути им с Мартой встретилось несколько патрульных – молодых гвардейцев из местного гвардейского университета и полицейских в ярко-красной форме.
«В Немесме серая форма, здесь – красная. Интересно, какой логикой они руководствовались, подбирая цвета? Типа, под «настроение» города?»
Вспомнив, что молодым гвардейцам после поступления выдают паспорта, Даевин подошел к одному красноволосому гвардейцу – тот будто сам напрашивался на вопрос, оказавшись в нужное время в нужном месте – и решил расспросить его.
– Добрый день, молодой гвардеец. Не подскажешь, где находится ближайший паспортный стол? Хочу оформить документы на девушку, но в Верденбурге я впервые, совсем не ориентируюсь.
– Конечно могу, господин королевский гвардеец! Не ориентируетесь? Тогда сейчас, дайте подумать, – парень призадумался, выстраивая удобный маршрут. – Думаю, знаю лучший путь. Слушайте внимательно. Мы сейчас на юге города, а паспортный стол находится к юго-востоку от мэрии. Это район гвардейского университета, Блайндер-стрит, 4.
– Хорошо, значит, отсюда я иду...
– Лучше сориентировать вас с центра, так будет проще. Вот туда, – показал гвардеец, – это как раз на север. Как увидите мэрию, поворачивайте на той улице влево, двигайтесь по дорожным столбам с табличками, и через пару кварталов наткнетесь на наш университет. Прямо напротив него две улицы, которые идут рядами зданий; и вот дальняя улица, с запада, – и есть Блайндер-стрит. Четвертое здание – это то, что вам нужно.
– Спасибо, – Даевин кивнул. – Большое спасибо! Пойдем.
– Рад помочь!
Какой добродушный студент попался, подумал Даевин. Взял и сразу объяснил, где находится паспортный стол.
Даевин и Марта пошли на север, в сторону мэрии. Предвкушая затянувшееся молчание, Даевин решил снова заговорить с Мартой.
– Не тяжело таскать сумку на спине?
Несмотря на то, что вопрос задумывался как проявление заботы, Даевин задал его небрежно, чтобы Марта поняла: ему на самом деле все равно.
– Нет, вес небольшой, а я привыкла к такому. Одна моя экипировка весит три килограмма. А что, захотел понести?
– Нет конечно, – усмехнулся Даевин. – Вдруг ты снова что-то учудишь? Рюкзак хотя бы замедлит тебя, если попытаешься что-то сделать. Раз мы сейчас вместе, может, расскажешь что-то о себе? Мне всегда было интересно, зачем ублюдки делают то, что делают. Вот зачем тебе нужны были деньги?
– Вообще-то, мы с сестрами не ублюдки. Кхм... Отец болен. Проблема касается костей ног и рук, но мы не знаем, в чем причина недуга и как это вылечить. Питание и таблетки не помогают. Врач посоветовал обратиться к своему другу, некоему Рентгену, чтобы разобраться.
– Рентгену? Кто это такой?
– Вильгельм Рентген. По словам врача, этот физик в своей лаборатории проводит эксперименты с особыми лучами, которые наши глаза не видят, но они проходят сквозь ткани, оставляя следы. Благодаря этому, по словам врача, станет видно состояние костей даже без биопсии, которая в его состоянии крайне опасна для жизни.
Единственное, что нам мешает – его изобретение требует больших средств для развития и экспериментирования над технологией. Рентген обращался к местным властям, но они отказались выделять ему деньги, из-за этого разработка стоит на месте. А потом деньги нужны и на лечение отца – в последние годы он очень ослаб. Надо поддержать его во что бы то ни стало.
– Как подробно...
Марта кивнула и продолжила:
– Мне так описал господина Рентгена и его изобретение наш лечащий врач. Говорит, что операцию проводить, даже не зная причину и суть болезни, не спланировав заранее оперативное вмешательство – глупо и рискованно, учитывая состояние отца, а новая технология Рентгена как раз должна помочь.
– Хорошо, а сколько нужно этому Рентгену?
– Около тридцати тысяч проз.
– Тридцати?! Да за такую цену он должен открыть такое, что перевернет с ног на голову вообще все в медицине!
– Да! – почти крикнула Марта, сжимая кулаки. – Не знаю, сколько еще отец проживет с этой непонятной болезнью, поэтому надо спешить. Но за все три года стараний мы набрали только восемнадцать тысяч – и это все наемничий труд. Даже не знаю, сколько бы пришлось работать на обычной работе. А тут еще и цена за твою голову – три тысячи проз… Мы согласились сразу. Нам еще никогда так много не платили за одну цель.
– Все равно, тридцать тысяч – это слишком много. Ладно, посмотрим, что с этим можно сделать. И как же-
*Бах*
Послышался выстрел недалеко от них. Вместе с ним раздались и крики, а затем Даевин и Марта увидели нескольких человек, убегающих с большой улицы за длинным зданием. Они поспешили туда, откуда донесся выстрел. Даевин держал руку на кобуре. Обогнув здание, они наткнулись на небольшую толпу, собравшуюся вокруг убитого мужчины и подозрительно уверенного в себе стрелка, который, судя по всему, и совершил убийство. Стрелок был видным: светловолосый, с рыжей бородой, в широкой шляпе, рваной джинсовой жилетке и кожаных чапсах поверх штанов.
– Кто это? – спокойно спросил Даевин у стоящих рядом среди суматохи, пока толпа собиралась полукругом. – Почему полиции нет?
– Это Кровавый Освальд! – нервно ответил один худой усатый мужчина в статной, но видавшей лучшие дни одежде. – Уже со счету сбился, какой месяц этот, с позволения сказать, джентльмен кошмарит людей! Шестерых, нет, семерых уже убил, а полиция его не трогает – он выше по рангу.
Даевин заметил в толпе двух молодых парней в полном гвардейском обмундировании – явно студенты, без серьезного опыта, это читалось по их испуганным лицам. Полицейских рядом не было, хотя они должны были появиться.
«С чего это вдруг полиция его не трогает? Освальд «Кровавый» – такие прозвища не дают блюстителям закона.»
– Будешь еще быковать на меня, мудак старый, – сказал он, плюнув на труп и покрутив пистолет на пальце. После этого он засунул его в кобуру на груди и повернулся к толпе, недовольно оглядывая всех. – Чего стоите? Здесь не на что смотреть! Очередной преступник убит. Можете не волноваться – крыс в районе поубавилось. Пойман и убит с поличным, так еще и угрожать мне, гвардейцу при исполнении! Смел… был. Все, расходитесь, нечего толпиться, – сказал он грозным тоном.
Только сейчас, когда Освальд повернулся к людям, в числе которых были и гвардейцы, Даевин заметил на нем Знак Короны. «Неужели, – подумал он, – это королевский защитник? Как он может вести себя так развязно? Кем он себя возомнил?»
– Не надо грубить без повода, дамы и господа, – продолжил тот с улыбкой, стараясь не подавать серьезного вида. – Мы, королевские защитники, не просто так королевские. Мы охраняем ваш покой!
После этих слов Освальд собрался уходить. Ведь он не преступник, а уважаемый королевский защитник, и закон на его стороне. Прецедент – угроза, а королевским гвардейцам можно убить угрожающего без суда и следствия, как бы ужасно это ни звучало. Да, в суде потом, если кто-то осмелиться подать жалобу, решение можно будет оспорить. Но все равно этот факт не всем по нраву. Первым из толпы вышел один из тех двоих молодых гвардейцев. В нем чувствовался страх, голос его дрожал, но он решил выступить против Освальда.
– Что вы наделали? Это же был обычный продавец! За что вы его убили? Как он мог угрожать вам?
– Чего?! – уходящий королевский гвардеец резко помрачнел и повернулся к нему. – Ты смеешь оспаривать мое решение? То есть ты тоже являешься частью бунтующих людей?
– Что? Бунтующих? Нет, господин королевский гвардеец... Я говорю лишь, что убивать мирных граждан нельзя просто так – мы живем на их налоги и должны их беречь!
– Как гвардейцы, мы должны беречь только хозяев, – ответил он подозрительным, но спокойным голосом. – Этот человек лишь притворялся продавцом, на самом же деле был замешан в антигосударственной деятельности. Это терроризм, а я его пресек.
«Беречь только хозяев. В этом он прав, – подумал Даевин. – Кто же тогда его хозяин?»
Парень лишь спокойно наблюдал за происходящим. Он не собирался вмешиваться, если только этот королевский гвардеец не решит пойти еще дальше в своей жестокости.
– Ты проклятый урод! – раздался женский голос в толпе.
– Вы не правы! – крикнул один из мужчин.
– Да, не правы! – подхватил и молодой гвардеец. – Он был добрым и законопослушным! Многие из здешних его знали лично… Вы же убили его без всякого состава преступления.
– Кто это сказал? – Кровавый потянулся к пистолету, и Даевин чуть высунулся из толпы, готовый вмешаться. – Не смей так разговаривать со мной. У него нашли переписки, где он жалуется на власть и повышение налогов, и многое другое. Все, – добавил он, повернувшись спиной, готовясь уйти, – не отвлекайте, иначе и в вас полетит пуля.
– Да стойте же, – выкрикнул молодой гвардеец, – это не служит доказательством ни для чего! Вы ничего не-
В этот момент гвардеец в шляпе резко обернулся и выхватил пистолет. Даевин, угадав его намерение по движениям тела и руки, рванул к студенту и вытолкнул его в сторону. Освальд выстрелил, но пуля пролетела мимо.
«Какой же ты… Хорошо, что толпа была на другой плоскости – иначе пуля, пролетев мимо гвардейца, попала бы в кого-то другого. Мерзость! А я еще думал, вмешиваться или нет.»
Даевин не подал виду, что взбешен. Он спокойно встал, подал руку молодому гвардейцу и помог подняться, затем слегка кивнул, давая знак уйти.
– А ты еще кто такой? – увидев длинноволосого гвардейца, спросил Освальд. – Как ты посмел встать между мной и преступником?
Незнакомец встряхнулся, как ни в чем не бывало, игнорируя вопрос, и повернулся к Кровавому Освальду. Тот заметил Знак Короны на его груди, но это не заставило его остепениться. Даевин тоже не собирался отступать – ситуация разозлила его не на шутку.
«Как же недостойно ты себя ведешь… Если бы мы были в стенах университета, я бы просто избил тебя до полусмерти, как многих других выскочек. Благодари богов, что мы посреди толпы на улице, и все нужно решать по закону…»
– Я такой же королевский защитник, как и ты... – ответил Даевин, выдержав паузу и стиснув зубы. – Если, конечно, твой Знак Короны не был куплен на черном рынке, Освальд.
После этих слов по толпе пробежал ропот: люди сразу заподозрили в убийце настоящего преступника, а не злоупотребляющего регалиями гвардейца.
– Зачем ты убил продавца? С каких пор у нас нельзя выражать мнение о правительстве? И что ты сделаешь, если я скажу, что мне тоже много чего не нравится?
– Ты чего, молодой, кем себя возомнил? – усмехнулся мужчина. – Я на этой работе уже четырнадцать лет, я знаю, как ведут себя преступники. А этот был одним из таких.
– Веди себя как мужчина, не отходи от моего вопроса, – перебил его посерьезневший Даевин. – Что ты сделаешь, если я тоже заявлю, причем открыто, что мне много чего не нравится, что твои поступки лишены чести, а ты – преступник, которого надо лишить Знака Короны раз и навсегда?
– Не стоит меня злить, мальчишка, – ответил он сквозь зубы. – Не зли, иначе мне придется пристрелить и тебя, несмотря на твою молодость и ранг.
– Вот как? То есть ты готов застрелить любого неугодного? Таким, как ты, точно не место среди гвардейцев. Сними Знак, – Даевин махнул рукой, – ты не достоин его носить. Кровавый Освальд? – он усмехнулся, выводя противника из себя. – Скорее, кровавый позор гвардейского ремесла.
Освальд покраснел от злости так, что его кожа почти слилась с цветом его рыжих усов.
– Я вызываю тебя на дуэль, – резко бросил он, указывая на пистолет. Значит, дуэль на дальнем оружии, не на мечах. Он настроен серьезно. – На смерть.
– Я принимаю вызов, – так же серьезно был настроен и Даевин. – Если я побеждаю, ты снимаешь Знак никогда его не надеваешь. Я даже не знаю, за что такому убийце, как ты, могли такое выдать.
– Ха-ха-ха! Принимаешь, значит. Зачем ты ставишь условия перед смертельной дуэлью, тупица? Не важно, впрочем. Скажи свое имя – чтобы написать надгробии.
– Даевин.
– Даевин? А меня зовут Освальд, приятно было познакомиться, – он наигранно поклонился. – Передавай привет тому мужику на том свете, если он есть...