Мигель твердо стоял на ногах, глядя снизу вверх на двух полубогов...
***
Воспоминание, запечатленное лучами заходящего солнца.
То был один из тех самых солнечных, теплых и безмятежных летних дней. Мигелю было всего пять лет. Он редко помнил что-либо столь же ярко, как знакомство в тот день.
Он сидел у реки в Дремервентосе, городе, который считал родным, потому что родители переехали туда из Вирикии еще в младенчестве. Пуская блинчики, он по привычке давал каждому камню имя, словно они отправлялись покорять далекие берега, переплывая океан. Его мастерство было невелико, поэтому камни не долетали по водной глади до другого берега. Но с каждым разом выходило все лучше. Друзей у него не было, поэтому он бросал камни в одиночестве.
Внезапно его ослепил луч солнца, пробившийся сквозь пышную листву дерева, и, отведя взгляд, он заметил мальчика одного с ним возраста, бегущего вприпрыжку по дороге чуть выше уровня реки, недалеко от берега. У него было довольно жизнерадостное лицо и ехидная улыбка, словно что-то эдакое замышлял, а в руке он держал длинную палку. Заметив Мигеля, мальчишка вгляделся, а тот продолжал бросать камни, не обращая на него внимания. Целую минуту Мигель ощущал, как взгляд незнакомого мальчика сверлит его спину, после чего все же решился спросить, чего тот так смотрит на него.
– Чего смотришь?!
– Прикольно же! – ответил он, облокотившись одной рукой на деревянный забор у края дороги и закинув палку на плечо.
– Ну ладно!
Мигель размахнулся, что есть сил, и подбросил камень, который плюхнулся в воду в двух метрах от другого берега. Тогда этот мальчик спустился по крутому склону и усмехнулся, подойдя к нему.
– Смотри, как надо, – радостно заявил мальчик, готовясь выполнить нечто крутое. Но... далее он взял камень и просто бросил его, как это обычно делается. Он не знал о том, что Мигель играет в блинчики. Результат был ожидаем: камень упал на другом береге. – Видишь, а я докинул с первого раза!
– Ты неправильно кидаешь, в блинчики по-другому играют.
– «Блинчики»? А я думал, ты камень бросить не можешь. Что это за игра такая – блинчики?
– Просто берешь камень, смотри, – Мигель подобрал плоский камень с земли и показал ему, – вот такой, плоский, как ладошка, блинчиком называется, и бросаешь по воде ровно, чтобы он отскакивал!
– А-а, понял! Вот так? – он поднял плоский камешек и подбросил его. Камень отскочил от водной глади всего два раза, но техника для первого броска была неплоха.
– Да, так, – ответил Мигель, поднимая указательный палец. – Видишь, это сложно!
– А зачем кидать так, если можно сверху, так же легче?
– Мне папа говорил, что легкий способ не всегда лучший!
– Чего-о?! – лицо его выглядело так, будто Мигель сказал что-то невообразимо сложное. – Я не понял.
– Короче, это игра такая. Такие у нее правила!
Спустя несколько попыток Мигеля, брошенный камень все-таки смог отскочить до другого берега – он даже пролетел дальше, чем камень, брошенный в первый раз этим незнакомым мальчиком.
– Видишь, мой камень полетел дальше, чем твой! Ха!
– Ну-у, ты больше кидал, так не честно! – он сделал паузу, а выражение его лица сменилось на задумчивое. – И вообще это скучно! Хочешь пойти со мной в одно место?
– Какое?
– У одного дяди есть большой сад на заднем дворе, – он начал хихикать.
– А зачем нам к нему в сад?
– У него есть алыча! А она сочная, вкусная, кислая и вообще няма-няма!
– Я никогда не пробовал! Хочешь попросить?
– Просить? Мы вообще-то своруем ее! – с превеликой гордостью ответил мальчик.
– А если нас заметят? – Мигель выразил ужас на лице.
– А нас никто и не заметит. Мы пойдем, наполним карманы и убежим! Будем кушать вместе потом. Ты бы знал, какая она вкусная, – он лил слюни, пока объяснял Мигелю свой план.
– Не знаю, – его такое решение немного пугало, Мигель волновался за исход. – А если все-таки заметят?
– Да нам ничего не сделают. Смотри, – он протянул руку, в которой лежит палка, и начал яростно ею махать, как мечом. – У меня палка есть, мы побьем того дядю, я же драться умею.
– Драться умеешь?
– Да. Я вообще лучше всех дерусь!
– Тогда идем! – Мигель сам не понял, как тогда ему поверил.
– А как тебя зовут? – спросил мальчик по пути.
– Мигель. А тебя как?
– Даевин! Дружить будешь? – он протянул свободную правую руку Мигелю.
– Давай! – он протянул в ответ.
С того момента и началась их дружба. Это был один из лучших дней в жизни Мигеля. И... в этот же день Даевин нарвался на сторожевого пса, который его чуть не растерзал. Оказывается, дядя, к которому Даевин на постоянной основе ходил воровать алычу, спустил сторожевого пса из цепи, надев на него намордник. Но намордник, служивший защитой, слетел…
Тогда Даевин, пожертвовав сворованной алычой и собой, убедил Мигеля перепрыгнуть через забор и убежать. Тот думал, что все кончено, и друг погиб, когда перелезал через забор, но хозяин оказался дома – он вышел и отозвал пса. Несмотря ни на что, даже с кровавыми следами на спине, Даевин поспешил убраться оттуда и отведать добычу вместе с новым другом Мигелем.
***
Мигель прослезился, вспомнив эту историю.
«И почему же я это вспомнил именно сейчас? Неужели, это знак, что скоро моя жизнь закончится? Моя жизнь с самыми яркими воспоминаниями пролетает перед глазами?»
Предстоит тяжелый бой...
Мигель, продолжая чувствовать давление, отошел от двух Бессмертных поближе к Даевину и перевернул его на спину, дабы осмотреть. Все лицо Даевина было в крови: часть пошла еще после удара навершием меча Джаггернаута, часть была свежей, полученной от недавнего удара лицом о пол – на лбу появилась шишка. Пульс в норме, он спал глубоким сном. Значит, обрадовался Мигель, все в порядке, ему лишь нужно время, чтобы проснуться. До этого времени надо задержать двоих Бессмертных.
«Я уже отбросил все надежды выжить, но надеюсь, что хоть Даевину хватит сил им противостоять!»
– Чего ты добиваешься, юноша? – спросил Бессмертный с левитирующими клинками за спиной.
«У него за спиной семь парящих в воздухе мечей, значит, он может двигать предметами силой мысли, это телекинез. Так и быть, нареку тебя Телекинетиком.»
После небольшой паузы, этот Бессмертный продолжил в свойственном ему высокомерном тоне:
– Ты же понимаешь, что лишь оттягиваешь время своей смерти? Никто, – продолжил он спокойно, – сегодня живым отсюда не уйдет. Даже девочки, убежавшие из зала – всех постигнет кара.
– Ха, – громко посмеялся Мигель, чтобы оба Бессмертных остановились и прислушались. – Вы серьезно думаете, что одна лишь фраза «не уйдете живыми» волшебным образом заставит сложить оружие? Может, по силе вы и боги, но по уму – дети. Если мне суждено сегодня умереть, то я хотя бы позабочусь о том, чтобы Даевин смог вас одолеть, – даже слова о смерти от него прозвучали оптимистично. – А для этого я узнаю все ваши секреты, которые передам ему, когда проснется, – после этих слов он гордо улыбнулся.
– Мигель, – тихо проговорил Роберт, лежащий рядом под давлением, – они...
– Хахахаха! – показал на него указательным пальцем Бессмертный, что с кольцами на руках.
«Как мне известно, этот Бессмертный может останавливать пули и изменять притяжение для людей. Буду звать тебя Тягуном.»
После громкого и продолжительного смеха Тягун продолжил:
– Ты настолько жалкий, что надеешься на друга, который лежит в отключке!
– Мы уже достаточно увидели, – добавил Телекинетик, – на что вы способны, а на что нет. Обычные люди! Вы все для нас ничто! – почти крикнул в презрительной манере. – Я даже удивлен тому, как ты смеешь стоять пред нами так твердо, зная исход битвы.
Но его слова больше не задевали Мигеля – тот был переполнен мотивацией. Победа не была важна, она с самого начала не была опцией, однако важен результат, который он преподнесет Даевину. Мигель уже знал, что один может двигать мечами силой мысли, а второй – останавливать пули и усиливать притяжение. Стоило узнать тонкости их способностей и, по возможности, определить лимит силы, попытаться ослабить их к возвращению Даевина.
Он начал внимательно следить за их движениями и действиями. Бессмертные приблизились друг к другу и начали о чем-то разговаривать. После их беседы Мигель почувствовал ослабление давления – теперь ему было легче стоять на ногах.
«С чего бы такое делать? Это точно не для моего удобства.»
Телекинетик сделал два шага вперед и приготовился. Он поднял руки вверх, подняв два меча выше за спиной, и направил их на Мигеля, пустив их в бой. Они полетели к нему, но не утеряли контроль Бессмертного, а принялись беспорядочно метаться из стороны в сторону, что выглядело как настоящий вихрь из мечей. Частота взмахов летающими клинками равнялась примерно четырем-пяти в секунду. Мигель был к такому готов, ведь на тренировочном манекене он был на том же седьмом уровне сложности, что и Даевин – он отбивал каждый подлетающий меч, взяв свой в обе руки. Он так сконцентрировался, расширив глаза, что даже не закрывал их от возникающих от ударов искр. Но в дополнение к тем двум, полетел на Мигеля еще один клинок, который, в отличие от других, не комбинировал режущие удары, а летел вперед-назад, совершая смертельно опасные выпады.
Видя, как хорош в бою Мигель, Тягун послал к нему еще один меч. Удары стало сложнее блокировать, из-за чего гвардеец начал отступать, парировать и уворачиваться. Но даже это было не все, третий и четвертый клинки кружились вокруг и в случайный момент устремлялись в Мигеля, из-за чего ему приходилось оборачиваться и проверять, что там с этими двумя мечами, не забывая при этом отбиваться от других двух.
– Да что ж такое?! – злобно крикнул он спустя некоторое время.
Достав пистолет с груди, он сделал два метких выстрела в обоих Бессмертных. В магазине пистолета осталось пять пуль.
– У-у! – испугавшись, крикнул Тягун. – Ха-ха!
Пули остановились в воздухе, а Мигель, двигавшийся идеально, не успел углядеть за третьим клинком, и он порезал его справа в области живота. Благо, задело только кожу, ничего глубже. Ему, будучи охотником, надо всегда носить металлические подкладки под верхней одеждой, и меч, задевший его, слегка задел область, где их не было.
Но это не то, что заставило Мигеля кое-что осознать. Он, как опытный боец, точно высчитывал каждый свой шаг, как и прямо до попадания по нему мечом. Мигель понял, что по сути он должен был увернуться, ведь выполнил правильный обход полукругом, повернувшись боком относительно траектории полета клинков, а меч, что должен быть пролететь мимо, в определенный момент поменял свою траекторию движения, и именно поэтому его задело.
«Что-то тут не так…»
Мигель внимательно взглянул на своих противников. В очередной раз, отбив два клинка, он увернулся от третьего и в повороте нанес рубящий удар по четвертому мечу, угодив по обуху, – тот разбился вдребезги – это был уже второй из семи клинков. Это привело обоих Бессмертных в ярость.
– Он не из робкого десятка, хихихихи, – ухмыльнулся Тягун, пытаясь скрыть свое негодование, и уставился на Мигеля. – Но что ты скажешь на это? Дум!
Притяжение внезапно потянуло Мигеля не вниз, а в сторону, отчего он, потеряв равновесие, полетел налево, в стену, на которой висела картина с изображением Кулинара в маске в окружении других людей в масках. Не успев сгруппироваться, он сильно ударился левым боком – тотчас заболели соответствующие рука, бедро и таз. Вдобавок при неудачном приземлении он вывихнул левую лодыжку.
– А-ах! – едва не вскрикнул Мигель. Высота падения была добрых семь метров – все равно что рухнуть со второго этажа.
В попытке встать он оперся на свой меч. Осмотрелся – и у него закружилась голова. Мир казался очень странным, когда глядишь на него под наклоном. Снова потянувшись к пистолету, Мигель выпустил два пули в того, кто изменил для него притяжение. В магазине осталось три пули.
– Ой-ой-ой! – расхохотался Тягун, ослабляя давление, и Мигель свалился на пол. Но пули вновь застыли в воздухе.
«Странно, – подумал Мигель, – чего он так испугался, если все равно может остановить пули? Это уже не впервой…»
Незамедлительно в него полетели два клинка. Он, все еще лежа, перекатился по полу, уклоняясь от первой волны атак, затем рывком вскочил на ноги. Выброс адреналина в кровь еще заглушал боль от вывиха голеностопа слева, кровоточащей раны в правом боку и ушибленного левого бока. Но это лишь значило, что ради продолжения сражения его организм шел во все тяжкие. Пока клинки атаковали его с разных сторон, Мигель парировал удары и выискивал для себя мгновение, чтобы сделать еще несколько выстрелов.
Телекинетик направил на него остальные клинки – все, что оставались у него за спиной. Теперь они на бешеной скорости носились по хаотичным траекториям и атаковали его, не давая продохнуть. Мигель, тяжело дыша, отбивался изо всех сил, стараясь вдобавок перерубить мечи врага. По неизвестной причине разрубленные мечи выходили из-под контроля Бессмертного.
Он отбил последние удары, словно битой, и мечи отлетели в стороны, разбившись вдребезги, а сам Мигель, поймав идеальный момент, вскинул пистолет, сделав три последних выстрела. Две первые пули предназначались Телекинетику, а третья – по Тягуну. Первые две замерли на подлете, а третья лишь успела замедлиться в последний момент, но все же вонзилась смеющемуся Бессмертному прямо в грудь. Она не пробила Тягуна, лишь коснулась ветхой одежды, но даже этого хватило, чтобы перепугать его до смерти.
Мигель наконец разгадал противников. Он понял, в чем было дело, с самого начала. Пули, летевшие в Телекинетика, остановились; пуля, направленная в Тягуна, лишь затормозила; а мечи, терзавшие Мигеля, ослабли и чуть не упали. Пока двое Бессмертных пребывали в растерянности, Мигель перерубил еще два клинка. Он сам не знал, откуда в нем столько силы – раньше он бы ни за что не подумал, что способен так ловко орудовать мечом и крушить чужие. Для этого требовалась неимоверная мощь и чудовищная скорость. У Телекинетика осталось всего два целых меча.
– Да почему ты… – рявкнул Тягун, рухнув от страха после попадания замедленной пулей в грудь, и покосился на напарника, но осекся. Затем он перевел взгляд на Мигеля, собираясь что-то сказать. А Мигель, тем временем, понял, что именно должен передать Даевину.
«Тягун на самом деле не может двигать пулями – за него это все время делал второй. И у того Телекинетика, видимо, есть предел на количество контролируемых предметов и акцент на внимание – вот почему мечи начинают вилять и падать. Вот почему он тогда задел меня, хотя не должен был! Бессмертные выдохлись, поэтому на мне уже нет того постоянного давления, что действует на Роберта и Даевина.
– Ах ты ж кусок кудрявого дерьма! – взревел Бессмертный с кольцами. – Не жить тебе после этого!! Дум! Дум! Дум!
Притяжение, которому Мигель теперь был уже не в силах сопротивляться, принялось хаотично меняться: то прижимало его к полу, то вскидывало в воздух, то обрушивало обратно вниз. Его швыряло о каменный пол снова и снова, множа травмы по всему телу.
– Ах! Ух! Ай! Ых! Уф!
По залу разносились его глухие стоны от каждого удара. Когда Тягун наконец ослабил хватку, его напарник, у которого за спиной осталось лишь два меча, поднял четыре застывшие пули и нацелил их на Мигеля.
Избитый, со свежими переломами ребер, ног, рук и ключицы, парень уже не мог подняться. Боль накрыла его с головой. Его сотрясала дрожь, каждый сустав горел огнем, а попытка встать означала довершить перелом правой большеберцовой кости у лодыжки, поэтому он мог лишь стоять на коленях, опираясь на меч, чтобы иметь хоть какую-то возможность видеть противников, с которыми бился столько времени.
Подняв голову, он не мог ничего различить – в глазах мутилось, перед ними плыли темные и светлые пятна. Звон в ушах дезориентировал не меньше головокружения. Все, что он мог осознать, – это два темных силуэта перед ним и смутный гул.
Бессмертные переглянулись. Никто из них не ожидал такого отпора от простого смертного – ни один человек, не наделенный высшими силами, не оказывал им такого сопротивления. Телекинетик понял: это урок, который следует запомнить, иначе в следующий раз они могут поплатиться.
– Прощай, – произнес он почти с уважением. – Стоит признать, ты сражался достойно, но... исключений не бывает. Мы никого не оставляем в живых, в особенности – сильных врагов.
Он взглянул на гвардейца перед собой в последний раз: обезображенное лицо, вывихнутая нога, кровь, стекавшая по вискам и со лба, потерянный взгляд, устремленный в самую глубь его души. На краткий миг в нем шевельнулась жалость, но дело должно быть завершено, несмотря ни на что. Он направил застывшие пули в Мигель. Пули, парившие перед ним в воздухе, полетели в Мигеля.
– Прости... Даевин...