Жаркий летний день. По залитой солнцем улице Лейдена куда-то направлялся прославившийся на все Королевство гвардеец. Даевин Лоост – теперь это имя знал чуть ли не каждый гражданин. От старцев до малышей – все были в курсе великого геройского поступка этого гвардейца.
Да, он был не единственным – не стоит забыть и о Роберте Кене, который шел с ним рука об руку. Однако в этих краях его мало кто знал, а в его родной Немесме его и так все любили. Так что слава, доставшаяся Даевину, была куда значительнее, чем у беловолосого гвардейца.
Даевин, здороваясь с каждым встречным, кланяясь каждому пожилому почитателю и обмениваясь рукопожатиями с каждым ребенком, нарпавлялся в одно место, которое жаждал посетить, как только представился возможность.
Прошло чуть больше недели с момента последнего рейда, а новости все никак не утихали. Всего за пять дней казнили под сотню политиков разного уровня из разных городов, не только Ранежа. Да, большинство – около семидесяти процентов – были оттуда, но среди списка клиентов Кулинара были и иногородние «гости», кого настигла кара. К сожалению, и это не все… Даевин записал себе в блокнот небольшой список анонимных клиентов – именно насчет них он и собирался нанести визит к старому знакомому – Исайе Голденбергу.
Он остановился перед входом в «Сладость Розы» и задумался: «Стоит ли его убивать? Он не мог не знать о всех особенностях «свежих блюд». Что бы он ни предпринял, я буду прав в содеянном и раскаиваться не стану. Зайду под предлогом, что нужно просто поговорить, а дальше – все зависит от него.»
Он вошел.
Мужчина за стойкой регистрации, взглянув на посетителя, сразу узнал в нем того самого спасителя детей и улыбнулся. Но улыбка быстро погасла – он понял, зачем Даевин вернулся.
– Что бы вы ни сделали, господин…
Даевин повернул голову в его сторону.
– … я вас поддержу.
Даевин улыбнулся. Следом он поднялся наверх. Там его ждали двое охранников. Они сразу преградили ему путь.
«Видимо, тоже вспомнили меня.»
– Два раза повторять не стану, – он положил левую руку на рукоять меча и сжал ее. Это был не просто знак, что он готов драться. Это был знак, что следующий неверный шаг для охранников точно окажется фатальным.
– Э-э, – один из них замешкался. Он опустил голову и сдвинулся, освобождая проход наполовину.
– Ты… что… – раздраженно, но испуганно выговорил второй, а потом взглянул на Даевина, тяжело вздохнул и тоже отодвинулся.
– Благодарю, – Даевин улыбнулся и убрал руку с рукояти. – Не советую нас беспокоить.
Охранники отошли от двери подальше, буквально «приглашая» Даевина к своему хозяину.
«Ну что ж, пора квитаться, Голденберг.»
Он открыл дверь и вошел. Бросив ухмылку хозяину, он запер дверь за собой. Возвращение гвардейца для администратора борделя могло значить лишь одно – ему пришел конец. Из этой ситуации уже просто не было выхода. В начале он выразил крайний испуг, сглотнул и даже задрожал, но чем ближе становился Даевин, тем спокойнее становился и он.
– Ну что ж… Поздравляю… – бросил он разочарованно. – Пришли по мою душу теперь, да?
– Кто знает? Быть может, вы заслужите мое помилование… Как видите, сегодня я не на взводе, обращаюсь почтительно, – ехидно произнес юноша.
– Как удобно, – администратор отмахнулся. Он достал из полки курительную трубку и сунул ее в рот. – Я уже понял, что меня убьете либо вы, либо они.
– «Они»? Кто же это? – Даевин достал листок, на котором ранее записал анонимных клиентов и принялся зачитывать: – Соболь, мистер Хрюша, Ло, мистер Г, мистер Дж, Фанатик, Любитель зайцев, Холод, госпожа Улыбка… Вы про них говорите?
– Да-а, – протянул мужчина и зажег трубку. – Хотя, если быть честным, мне не знаком никто из перечисленных, кроме Хрюши и госпожи Улыбки.
Даевин оживился и искренне улыбнулся.
– И нет, я не скажу вам, кто это и где они находятся.
И Даевин сразу посерьезнел.
– Вы правильно сказали: вас убью либо я, либо они. У вас есть выбор – вы можете рассказать мне все, что знаете, и остаться в живых. По крайней мере, ваша совесть будет чиста, и я даже не сдам вас полиции.
Голденберг самоуничижительно рассмеялся.
– Будто тюрьма меня спасет!
– Спасет?
– А вы как думали? Тюрьма как наказание? Ну, в некоторых случаях – да, но не в моем, – мужчина затянулся. – Если они разузнают, что я поделился секретом их личностей, то в скором времени в новостных газетах вы увидите, как несчастный администратор борделя повесился у себя дома или на рабочем месте при невыясненных обстоятельствах, – официально, словно цитируя, завершил он.
– А если не поделитесь секретами? – Даевин с надеждой взглянул в его впалые глаза.
– Вы убьете меня.
– Нет. Я знаю вариант получше, – он усмехнулся. – Вы должны были видеть в газетах, что я действовал не один.
– Роберт Кен? – неуверенно вспомнил мужчина. – А при чем тут он?
– Не знаю как, но он всегда допытывается до ответов на интересующие его вопросы. А еще мне известно, что он не скупится на жестокость, если того требует ситуация. Понимаете, к чему я клоню?
Голденберг тут же достал пистолет и приложил его к своему виску, но так и не успел выстрелить…
*Бах* – пуля поразила его руку прежде, чем он успел это сделать.
– Ай-й, – он расплакался, тряся кровоточащей рукой.
– Вы правда думали, что успеете? – Даевин крутанул револьвер на пальце и вернул в кобуру. – Вижу, крупица уверенности еще где-то таится в глубине вашей души, – он улыбнулся. – Перевяжите себя чем-нибудь. От такого выстрела вы точно не погибнете, но я сомневаюсь, что вы захотите мучаться дальше. Кровопотеря – это все равно неприятно.
С красными от слез глазами он взял платок со стола и завязал им свою кисть.
– Что вам нужно?! – возопил Голденберг. – Решили поиздеваться надо мной перед убийством?
– Убийство – это последнее, что я хочу сделать с человеком. И даже среди кандидатов на смерть от моей руки вы – далеко не в первых рядах. Просто расскажите мне о них. Госпожа Улыбка и мистер Хрюша – кто они? Помимо того, что они клиенты Кулинара…
– Эх, – успокоившись, вздохнул администратор и взглянул в окно. – Ладно.
Он поднялся, подошел к окну и вновь затянулся. Выдохнув густой дым, он продолжил:
– Госпожа Улыбка – проститутка высшего ранга. Хотя… я бы не назвал ее просто проституткой – это было бы недооценкой ее способностей… Она шпионит за мужчинами, с которыми спит, а спит она с очень влиятельными персонами Лейда. Конкретной личности я не знаю. Я лишь слышал, что у нее довольно массивная грудь, которую та не стесняется демонстрировать глубокими вырезами платьев.
– Но почему «проститутка» среди клиентов детского борделя Кулинара?
– Даевин Лоост… Они все такие. Извращенки вроде нее обожают маленьких мальчиков.
«Говорит так, будто находится вне их системы и осуждает подобное.»
– А что еще о ней известно?
– Я не просто так выделил, что она является проституткой высшего ранга. До меня доходили слухи, что после сеансов с ней мужчины просто сходят с ума. Они начинают чуть ли не обожествлять ее: мужчины готовы делиться всеми секретами, одаривать любыми подарками, приглашать на всякие светские мероприятия именно как свою даму. Вокруг нее крутятся бешенные деньги…
– А сколько ей лет? Что по внешности скажете?
– Я слышал о ней еще лет десять назад. Ей точно за тридцать. А внешность – не знаю. Никогда не встречался с ней, – ответ Голденберга звучал неубедительно.
– Как-то подозрительно вы отвечаете… Чувствую ложь.
– Это не ложь, просто… Просто я не уверен, что точно не видел ее. Знаете же, я администратор борделя, и видеть пышногрудых дам для меня – не какое-то большое событие.
– Убедили. Есть что-то еще, что вы бы хотели мне рассказать о ней?
– Больше ничего, – он затянулся и сел на прежнее место.
– Тогда перейдем к Хрюше.
– Хрюша… Его настоящее имя – граф Дмитрой Серконен. Думаю, все станет понятно, если решите разузнать о нем.
– Это все? Мне нужно больше. Как вы узнали его имя? Даже у Кулинара в списке он был под этим глупым псевдонимом. А тут какой-то подчиненный знает его настоящее имя?
– Раньше я служил ему.
Даевин приподнял бровь.
– Довольно мерзкий человек, – продолжил Голденберг.
«Странные комментарии от человека, собиравшегося торговать детьми. Он будет продолжать разговаривать в такой форме?»
– По молодости пришлось работать у него бухгалтером. Любит нажираться – во всех смыслах. Он так раскабанел, что его в определенный момент начали называть то свинкой, то хрюшкой. Так его личность и раздвоилась: одна – граф, постоянно чем-то занимается, подворовывает, придумывает новые налоги для жителей своих земель; вторая – Хрюшка, занимается осуждаемыми вещами, например, пьет кровь, насилует работниц и слащавых молодых работников.
И никто ему ничего не сделает, ведь он граф. Мне повезло родиться не особо симпатичным – он даже назвал меня уродом, когда выискивал новую цель для своих похотливых игр. Судя по тому, что вы встретили его в списке клиентов Кулинара, он решил не ограничиваться своим графством и подданными. Насчет псевдонима: не советую, если удастся с ним увидеться, называть его хрюшкой – он убивал всех, кто среди «недостойных» смел назвать его так.
– Хорошо… Что-нибудь еще? Может, кто-то другой из списка вам вспомнился?
Мужчина покачал головой. Он снова затянулся трубкой и принялся размышлять о чем-то.
– Хорошо, – Даевин выпрямился и похрустел спиной. – Я узнал более, чем достаточно. Двое из списка – тоже не мало, – он направился к выходу и вдруг резко обернулся. – В этот раз я благодарен вам искренне. Всего хорошего.
Даевин помахал на прощанье, а администратор лишь вздохнул.
Когда Даевин ушел, Исайя Голденберг откинулся в кресле. Он бросил взгляд на пистолет, лежавший на полу в одном шаге, и еще долго смотрел на него, пока свет от лампы не перегородила чья-то тень…
***
Утром следующего дня Даевин купил газету у мальчика и принялся читать содержимое:
«Жуткие новости! Вчерашним вечером администратор борделя «Сладость Розы» повесился прямо на своем рабочем месте! Обстоятельства выясняются».
«Прекрасная новость для жителей Лейдена – поставки экзотических фруктов из Литрании и Вирикии повысились на 60%!»
«Кулинар – что о нем известно? Подробности из закрытого «Острова», о которых вы точно не слышали!»
«Скрытый Посол завершил новый круг переговоров с Восточной Дренейской Империей. Что же нас ждет?»
«Манитус Рейз анонсировал новую книгу. Что известно про Ледовую Стену?»
«Овощной салат или мороженое – что полезнее? Разбирает нутрициолог Гордон Лезиас!»