Дорад небрежно, но уже без агрессии позвал Даевина за собой, в то время как остальная семья вместе с Евой вернулась в гостиную. Даевин пошел за сыном главы, чтобы умыться перед ужином; оба прихватили свои мундиры. Дорад сказал камердинеру принести в ванную свежую одежду. Даевин же, сняв рубашку, начал чистить ее смоченной рукой.
Через несколько минут молчаливых процедур, Дорад, все это время в безмолвии наблюдавший за гостем, не сдержался и заговорил:
– Почему так? Почему ты все время побеждаешь? Мне неприятно даже не от того, что конкретно я проиграл, а от одного факта того, что ты не был побежден еще никем, кого я бы знал и видел. Даже после проигрышей на первых курсах, ты возвращался к оппонентам, требуя реванша, и побеждал! Что с тобой не так? Не может же человек быть настолько силен. Рано или поздно кара настигает выпендрежников – но с тобой этого не случилось! Я не удивлен, что мой отец считает тебя Благословленным.
В ответ Даевин ухмыльнулся.
– Меня учил мой отец, а его – его отец, и так далее. Всегда у нас в семье было так: во владении мечом нам было мало равных. Традиция продолжается. Ты, конечно, ошибаешься, говоря, что меня никто не побеждает. Такое было много раз. Ты должен помнить, что после проигрышей я пропадал. Что же я делал? Тратил дни и даже недели, переутомляясь, чтобы натренировать руки, тело и голову, чтобы у врагов никогда не было преимуществ. Я запоминал их приемы, их тактику, отрабатывал техники защиты от них. Шел на всякое ради силы.
«Шел на всякое ради силы? О чем он?»
– Что значит «на всякое»? Если уж не секрет.
– Чем больше силы, тем меньше в тебе человечности, и наоборот. Отключай мозги и работай. А больше я ничего не скажу, – завершил он с загадочной улыбкой.
– Звучит как что-то, что мог бы сказать только испорченный силой Благословленный…
– Но я не благословлен, могу заверить.
Дорад перевел взгляд с Даевина на свое отражение в зеркале.
– Я все же завидую тебе, – внезапно ответил он, прислонившись к раковине и прикрыв лицо кулаком. – Не в плохом смысле, конечно... И если то, что говорит мой отец, – правда, что ты спас нашу семью, – то совсем неправильно с моей стороны было бы иметь к тебе хоть малейшую претензию, – он замолчал на мгновение. – Прости за оскорбления и неподобающее поведение... За все эти годы насмешек и презрения…
Даевин взглянул на него с удивлением и через мгновение улыбнулся.
– Все отлично, Дорад. Вижу, и в тебе начинает прорастать зернышко разума. Подружись с Логаном, чтобы наконец стать адекватным и понять меня.
«Понять тебя? А чего я не понимаю?»
– Ну ничего. Это ведь был не последний наш бой. Я вынес урок – а это главное. В следующий раз так легко не отделаешься.
– Да я бы не сказал, что в этот раз было легко, – ответил Даевин, умывая лицо.
От его слов у Дорада пробежали мурашки. Получить одобрение от давнего соперника оказалось очень даже по душе.
– Что за защитная техника? – продолжил Даевин. – Логан делал что-то подобное во время наших тренировок – его тоже было тяжело пробить…
– Пожалуй, не всем секретам суждено раскрыться, – самодовольно хмыкнул Дорад. – Я показал тебе не все, что умею. Не хотелось при семье использовать техники, которые еще не довел до ума, не усовершенствовал. А Логан... братец сильно отстает от меня. Скоро отправлюсь кое-куда, чтобы довести технику до совершенства – и тогда мне не будет равных.
– Почему-то я тебе верю, – Даевин хлопнул его по плечу, и они направились к столу.
«Значит, четыре года недопонимания и агрессии подошли к концу?» Даевин был этому несказанно рад, хотя самодовольное лицо Дорада его все еще раздражало. Парни вернулись в гостиный зал улыбаясь.
***
Они все еще беседовали за ужином. Среди прочего Стефан Эквила, отец семьи, решил поговорить о событиях Революции и о Благословениях, которыми, по его мнению, пользовались противники семьи.
– Так что, юный господин... Говорите, не верите в Благословения?
– Ну-у… Да, не верю.
– Позвольте снять завесу тайн над событиями Революции. Конкретно в тот день, когда вы встретили моего старшего брата. Расскажете все, что помните?
– Да, конечно. Раз вы его семья, имеете право знать. Так вот, я был посреди одного своего дела, связанного с капитаном Догелем, нашим учителем. Вам как объяснить, подробно или только основную часть?
– Как вам удобно, мы точно не прочь послушать.
– Хорошо…
***
– Я тогда спешил к капитану Догелю – был на него зол по некоторым причинам, нужно было выяснить отношения, – Дорад на этих словах сжал губы. Случившееся даже для него было трагедией. – Но это немного другое, поэтому сразу перейду к вашему брату.
По пути в университет я услышал оглушительный взрыв, от которого земля содрогнулась, и крики, которые через пару секунд стихли. Понимая, что это знак чего-то дурного, я поспешил туда. Нельзя же было оставлять все как есть – капитан Догель мог подождать. Придя к месту, обнаружил множество тел, несколько карет, пятерых людей в темной одежде и одного толстоватого мужчину в белом мундире, выделявшегося среди остальных. Из его плеча и живота в области печени сочилась кровь, которой он еще и кашлял. Я был не один – вместе с друзьями мы сумели остановить убийство, нейтрализовав всех нападавших.
– Кхе-кхе, смотрите! – сказал он, указывая куда-то на крыши за моей спиной. Я оглянулся, но ничего не заметил.
– Кто вы? За нами кто-то следил? – спросил я. – Лучше сейчас разобраться с вашими ранами. Вы истекаете кровью, давайте мы вас отвезем в больницу!
– Меня зовут Грегор Эквила… Меня уже не спасти, господин, кхе-кхе, – он сильно кашлял, брызгая кровью на землю. – Я отжил свое и уже потерял слишком много крови, поэтому, – он достал листок с ручкой, – я опишу все, как было, и отошлю моему брату.
После этих слов он начал торопливо писать.
– Вы чего? Мы же можем вас спасти! Не лучше ли потратить время с пользой?!
– Польза? Лучше уж погибну я, чем вся моя семья! С моим состоянием мне вовсе нельзя терять время, парнишка, а я потерял уже три литра крови, если не больше. Кхм-кхм, – он закончил писать, прокашлял и посмотрел на меня с глазами полными надежды. – Я вижу по твоему светлому лицу, что ты человек благородный, поэтому у меня к тебе просьба на смертном одре. Умоляю, отнеси вот эти письма и мое послание, – он достал из внутренних карманов несколько конвертов, – в резиденцию Эквила. Иначе вся наша семья исчезнет! А для меня нет ничего дороже. Пожалуйста, выполни просьбу! – сказал он, опустившись на землю в поклоне.
– Резиденция Эквила? Конечно, я отнесу, не волнуйтесь. Не надо вставать на колени. Но что будет с вами? Вы истекаете кровью, нельзя это так оставлять!
– Спасибо, – сказал он, пустив слезу и прислонившись к стенке кареты, – не важно, что станет со мной, если моя семья будет в порядке. Спасибо...
***
– И буквально сразу, как господин Грегор закончил говорить, он начал падать. Я поймал его и аккуратно опустил на землю. Сказав друзьям, чтобы шли в университет и держались до моего прихода, я побежал в вашу резиденцию, спрятав все бумаги под мундир. Там мне повезло – вы были у входа с большим количеством охраны, куда-то направлялись, облачившись в доспехи. Тогда я и передал вам письмо и конверты.
– Хм, да уж, – с заметно погрустневшим лицом натянул улыбку Стефан Эквила. – Даже смерть не пугала его так сильно, как то, что с нами может случиться что-то ужасное. Мне, наверное, никогда не превзойти его в доблести. Еще раз спасибо, господин Лоост. Узнать, что последним желанием брата было спасти семью – отрадно. Да упокоится его душа в Элизии.
«Он… умер, когда Даевин привез письмо. Я помню тот момент – отец сразу переменился, обсудил стратегию с остальными старшими членами семьи и составил планы последующих действий. Это из-за Даевина… Получается, все из-за нас…» – Дорад размышлял о последствиях решения Даевина.
– Теперь же перейдем к другой части, – продолжил отец спустя мгновение. – Вы не заметили ничего странного в тот момент?
– Н-нет... – неуверенно ответил Даевин. – Я, разве что, не углядел за чем-то, на что он указывал.
– Ну хорошо, – Стефан Эквила решил прояснить иначе. – Вы сказали, что произошел взрыв, от которого даже земля содрогнулась. Но видели ли вы огонь на месте засады?
– Эм... Вроде, нет, – ответил Даевин, пытаясь вспомнить. – Там ведь на самом деле не было огня!
– Чтобы произошел взрыв, нужно что-нибудь горючее или порох – и они всегда оставляют огонь. Хорошо, продолжим. Сколько карет вы обнаружили рядом с моим братом?
– На месте было три кареты.
– И сколько же наших гвардейцев-охранников было на месте?
– Если не ошибаюсь, я увидел пять тел... – Даевин начал сомневаться. – Вы намекаете на то, что их должно было быть больше? Может, я недоглядел – был на взводе…
– Йорик, – обратился Стефан к одному из слуг, – будь добр, принеси письмо Грегора. Вручи его нашему достопочтенному гостю, пусть прочитает.
Он кивнул и пошел за запиской. Вскоре послание было в руках Даевина. Он развернул листок и принялся читать, показывая и Еве, сидевшей слева от него. На пожелтевшем листочке, запятнанном кровью, дрожащими руками было написано:
«Стеф, федералы пошли в нападение даже раньше, чем я думал! Прямо из ниоткуда на пути появились полностью покрытые люди, которые начали двигать руками и взрывать моих охранников и кареты из ничего, без самих взрывчаток!! Ты знаешь, кто это. Почти все охранники в мгновение ока пропали, а наша карета перевернулась от взрыва. Оба моих телохранителя вышли и захотели помочь мне, но их расстреляли, задев и меня! К счастью, на помощь пришли гвардейцы – взрывающие исчезли, остались лишь обычные разбойники. Но меня уже не спасти, так что готовьтесь без меня! Они скоро будут у нас. Пусть все, кто сможет, облачатся в броню и возьмут арбалеты и винтовки! Их планы – в конвертах. Пожалуйста, поторопись! Все семейство на кону!»
– Люди, которые взрывали кареты и людей из ничего? – спросил Даевин, дочитав письмо.
– Да, именно так. Это не единственный случай нападения. По ту сторону баррикад стояли очень влиятельные фигуры.
«Неудивительно, если это были федералы. Это ведь те самые, что натравили Джаггернаутов на обычных людей…» – думал Даевин, слушая главу семьи.
– Силы, которые они используют, – это буквальное благословение, дарованное богами. Но такое нельзя показывать обычным людям в современном светском обществе. Поэтому они всегда действуют так, чтобы никто, кроме их жертвы – в том случае таковым был мой брат и наши гвардейцы – не видел их. Вот почему «взрывающие» исчезли, когда вы с друзьями прибежали на звук.
– А почему им вообще помогают боги? И с каких пор боги даруют благословение каким-то плохим людям?
– К сожалению, мне это неведомо. Сколько помню, они всегда нас окружали. Еще с молодости я начал замечать подобных людей. И чем дольше живу, тем больше начинаю замечать – будто таких Благословленных становится все больше и больше!
– А почему они тогда не напали на меня или остальных ребят из университета? Я же потом был совсем один, письма доставлял, а они умеют взрывать людей.
– Этого я тоже не знаю, – мужчина покачал головой. – Возможно, нужны особые условия. Возможно, ваши поступки надоумили их на что-то иное или, чего тоже нельзя исключать, ваши действия соответствовали их планам. Однако, что радует, мы пережили погром резиденции, отбившись от толп разбойников, нападавших вместе со взрывателями. Один из взрывателей тогда погиб – Дорад убил его метким выстрелом в голову.
– Не знаю. Звучит все правдоподобно, но я поверю в подобное, только когда увижу собственными глазами.
– Ваша воля, господин Даевин Лоост.
Даевину было приятно, что сам отец семейства Эквила, хозяин более чем сотни гвардейцев и десятков слуг, гордо называл его «господином», хотя он служил у скромного политика Элизабет Гайис. Он каждый раз смущенно опускал голову, слыша это обращение.
***
Приятно побеседовав и завершив ужин чаем с тортом, Даевин сказал, что им пора. Стефан Эквила поблагодарил их за приятную беседу и раскрытие давней тайны. Он даже приобнял Даевина на прощание, а Дорад крепко пожал руку с улыбкой. С Логаном Даевин и Ева попрощались отдельно, когда тот провел их до ворот. В конце Логан тоже обнял и поблагодарил Даевина за спасение семьи – иначе даже их встреча через год от событий Революции могло бы и не состояться.