– Как-то слишком официально... – ответила Марта, неловко отведя взгляд.
Даевин убрал руку и тоже потупил взгляд. Он внезапно подумал: «С чего это я вдруг трогаю ее? Она мне никто! Да и вообще, мы не союзники. Пока что точно!»
– Что-то подобное сказали и мне, когда я получал свой. Но мне его вручили даром, так как я учился на гвардейца.
Они вышли из здания паспортного стола. Даевин снова заговорил:
– Кстати, что будем делать с твоими сестрами, когда встретимся в Ранеже? Думаешь, твои слова их остановят, когда на горизонте маячат три тысячи проз?
– Мы договаривались всегда быть вместе. Они меня выслушают, если я им все расскажу. Да, мы не получим трех тысяч проз, но деньги для отца мы рано или поздно все равно добудем. Это наша цель.
– Хм, «всегда вместе»... Их с той стороны трое, ты с этой – одна. Так что скорее они тебя переубедят, а не ты их, знаешь ли... И да, меня все еще не покидает мысль о том, что ты со мной из-за хитрого плана доставить меня к Кулинару.
– Кулинар, конечно, смышлен, но немного беспечен. Думает, что хорошо скрыт, и поэтому довольно небрежно относится ко всему, что его окружает: гостям, знакомым, охране, подчиненным, наемникам. Для такого размаха в плане бизнеса и связей, у него не так много охраны в том пентхаусе, на самом деле. И да, – повторила она в том же тоне, что и Даевин, – не забывай, что я твоя жена, и я не пойду против тебя. Надеюсь, что и ты не пойдешь против меня.
– Опять ты за свое, – Даевин закатил глаза, поправляя прическу. – Хорошо, хорошо. Мне просто не верится, что из-за моего действия в серьезный момент, когда я был на взводе, на мою сторону перейдет человек, который до этого пытался меня убить... Что не так с женщинами в этом мире?
– Эти правила придумали мужчины, – она сделала обиженное лицо и отвернулась, – так что не меня вини.
– Хорошо. Пошли уже на вокзал. Я видел табличку с указателем.
Через некоторое время, посреди пути, он откашлялся и спросил:
– Сколько охраны было, когда ты в последний раз посещала пентхаус Кулинара?
– Их в этом пентхаусе точно не меньше двенадцати: двое у входа через лифт – их сменяют другие двое каждые полчаса; двое у входа через монорельс – тоже сменяются; несколько охранников патрулируют коридоры; двое у входа на крышу, где паркуются дирижабли; и еще минимум четверо в главном зале в разных местах. Но не все они люди – среди них есть так называемые «Часовые», механические солдаты. Крайне агрессивные, поэтому каждый охранник-человек носит при себе специальный магнитный инструмент, который подавляет их систему распознавания врагов.
– Часовые? Механические? Ты про тех автоматонов, под два с половиной метра, с четырьмя руками-клинками?
Описание Даевина оказалось точным.
– Хозяин выкупил нескольких для патруля пентхауса. А ты что, сталкивался с ними?
– Я бился с одним автоматоном на финальном экзамене. Тварь очень быстрая, переключала режимы, становясь куда быстрее и опаснее. В конце он перешел в завышенный режим опасности и собирался убить меня – студента, который просто сдавал экзамен. Не думал, – он почесал подбородок, – что они так быстро войдут в обиход. Они опаснее обычных людей, ровня опытным гвардейцам... А какое у них вооружение?
– Как ты и сказал: четыре руки, которые оканчиваются лезвиями, у некоторых нижняя пара оканчивается самозарядными пистолетами. Они высокие, корпус механический, а покрытие из прочных деревянных пластинок, которые даже топором трудно разрубить. Под ним – металлические пластины, защищающие «жизненно-важные» части Часового.
– А как с ними сражаться? Я того победил, засунув меч глубоко в корпус и поковыряв внутри.
– Слабые места – голова и грудь. В голове камера и центр равновесия, а в груди поведенческий центр и звуковые датчики. Если отрубить голову, от него не избавишься – Часовой становится неуправляемым и режет все, что слышит. Так что, думаю, твой метод сработает и против этих Часовых, но смотри, чтобы лезвия тебя не покромсали. И еще, что я заметила, пули их оглушают, дезориентируют на некоторое время. Думаю, дело в том, что центр восприятия звука еще далек от совершенства.
– Значит, можно стрелять по его корпусу специально для дезориентации, а потом подбегать и рубить торианским мечом? Идеальное комбо. Тогда воспользуюсь своей редкой игрушкой…
Даевин достал из сумки готовые восьмизарядные обоймы – держатели пуль. Они позволяли разом перезарядить весь барабан разом, а не по одной пуле.
– Это держатели, уникальные, под мой восьмизарядный револьвер. Пользовался, конечно, всего пару раз, так как и противников часто не так уж много. Всего их у меня два, – он достал оба и прикрепил их к поясу. – В общем, шестнадцать пуль плюс еще восемь в револьвере... если не промажу, хватит с головой. Главное, найти у охранников-людей слабые места, чтобы не убивать. Хех, – он усмехнулся, представив одну картину перед собой, – будет очень неприятно, если они все разом выстрелят в меня, когда я войду – если твоя сестра предупредит о моем визите.
Марта тут же нашла что ответить:
– Ты дерешься и стреляешь очень хорошо – даже слишком! Я была в шоке от того, как ты сражался с моими сестрами. Лора после поимки сказала, что не могла угнаться за твоими действиями, хотя по скорости она никогда и никому не уступала! Ты стрелял, отбивался, был таким самоуверенным, что даже пугал. Но Лина, наша связующая сестра, в конце придумала план, как тебя одолеть. И вообще, сколько у тебя вещей в этой сумочке запрятано?
– Мно-ого, – загадочно ответил Даевин. – Да, я дерусь неплохо, но все еще есть соперники, которых я не одолевал, – он вспомнил про мечника с двумя мечами. – Но это сейчас не об этом. С рядовыми противниками я справлюсь. Быстрее – надо спасти мою госпожу и лучшего друга.
***
Днем ранее, на дирижабле, где находилась Ева, похищенная странными женщинами в черном облачении.
Ева очнулась в комнате необычной формы. С двух сторон были окна, но зданий на ними не виднелось. Это ей показалось странным. Она попыталась встать, но ноги и руки оказались туго связаны – она даже не могла пошевелиться. После нескольких неудачных попыток, ей наконец удалось сесть. Звон в ушах и размытая картина мешали сосредоточиться.
Когда звон начал стихать, Ева услышала гул и звук пропеллеров – характерный только для одного типа транспорта, дирижабля. Первая мысль: «Чего?» Когда зрение прояснилось, она поднялась, опершись о стену, и увидела, что дирижабль парит высоко в небе, выше уровня облаков. Ева никогда не летала на дирижаблях и сначала испугалась: у нее закружилась голова, появился позыв к рвоте, но он был слабым, и ничего не оказалось испорчено.
Отведя взгляд от вида из окна, она осмотрелась. В комнате не было ничего, кроме нескольких бочек и ящиков. На полу были лежали ковры с фигурными узорами – характерными для Аледосса, Ледата, Танрийола и даже Геллуды. Комнату пронизывала сеть труб, словно кровеносная система, охватывавшая весь дирижабль. Все острые предметы у Евы отобрали – не осталось ничего, что могло бы помочь. Она решила вприпрыжку добраться до двери, чтобы выбраться из этой «тюремной камеры».
Скачками – ноги связаны на уровне лодыжек – она двинулась к выходу. В тот же миг, когда Ева оказалась напротив двери, она распахнулась, ударив ее по лицу опрокинув назад. Вошли две девушки в той же униформе, что при нападении. Ева их узнала; на одной были бинты на бедре, на другой – на бедре и плече.
– Ах, так это вы, – чуть ли не крикнула Ева. – Кто вы такие? Что вам надо от меня? А ну, выпустите меня, иначе пожалеете!
– Думаешь, стоит ей это говорить? – спросила Лора вторую сестру, Сару. Ева, конечно, не знала, кто есть кто.
– Думаю, можно, – ответила та с радостью в голосе. Ева была уверена, что за каской – улыбка. – Главное, не говорить слишком много – всегда есть шанс, что заложник каким-то образом выберется.
– Ха, – усмехнулась Лора, – и когда это кто-то сбегал из нашего плена?
– Где Даевин? – спросила Ева с тревогой. – Почему он не со мной?
– Наш наниматель решил, что доставлять вас вместе слишком опасно. Твой гвардеец слишком хорошо дерется, а мы сейчас недееспособны. Поэтому вас разделили. Ты с нами на дирижабле, он же едет по земле в сопровождении нашей сестры и охраны.
– Какой сестры? Вас еще больше?!
– Это все не важно, – с ехидцей заметила Лора. – Скажу лишь: вы очень плохо ориентируетесь, – и рассмеялась.
– Что за чушь ты несешь, курица?! Где Даевин? Куда вы везете меня?
– Ох, – вздохнула Сара и положила руку на голову, – какая-то она неуравновешенная, хотя ее даже не убьют.
Лора, которая была чуть выше ростом, задумалась.
– Хм-м. Может, и не убьют, но ей точно не поздоровится. Мне интересно, за сколько ее захотят купить эти богачи… Впрочем, не наше дело, мы получим деньги и закончим с этим заказом.
– Да вы вообще меня слушаете? – с яростью спросила Ева. – Я же спросила, где Даевин, куда ты везете меня? Отвечайте!
– Твой Даевин едет отдельно, в сопровождении нашей сестры и трех бойцов хозяина, – ответила Сара. – Странно, что он все еще не очнулся – дрыхнет дольше тебя. Единственная проблема: мы не смогли отобрать меч. Не знаю, с чем это связано, но он – вместе с ножнами – будто прилип к телу, да и оказался таким тяжелым, словно это несколько мечей Джаггернаутов в одном.
«Меч подчиняется воле хозяина – поэтому не захотел быть вдалеке от Даевина? А когда он доверил меч мне, все было нормально…»
– Поэтому, – продолжила Лора, – мы отправили с ним нашу сестру. Если он проснется и попытается что-то предпринять, она поможет бойцам его одолеть. А тебя мы ведем прямиком к нанимателю. Он сказал, что ты «выглядишь очень даже ничего, несмотря на возраст». Что будет с гвардейцем, мы не знаем точно, но, скорее всего, его убьет лично наниматель, используя разные изощренные способы – раз он помешал его делу. Очевидно, будет один из тех ритуалов, которые обожают эти люди.
– Что? Какому делу помешал?!
– А это уже не важно. Продолжай спать. До места назначения еще много часов.
– А? – внезапно спросила Сара, глядя в пустоту, словно прислушиваясь к голосу извне. – Проснулся?.. Тогда пусть Марта держит ухо востро – кто знает, чего он может учудить.
– Что? – недоумевала Ева. – Ты сумасшедшая?
– Сестра передала, – ответила ей Лора, – что сердце гвардейца забилось чаще. Мы думали, что он проснулся, но нет – у него внезапно сердце забилось чаще, а лицо нахмурилось. Возможно, ему снится кошмар.
– Как это передала? Вас тут двое!
Ева начала думать о необычных способностях, с которыми сталкивалась. Связь между сестрами, видимо, была чем-то подобным.
– Боже, Вечное и Непобедимое, помоги Даевину спаси меня!
– Ты права – остается только молиться. Но поможет ли тебе твой бог?
***
В городе Верденбург, ближе к вечеру следующего дня.
На Железнодорожном вокзале Верденбурга Даевин и Марта подошли к одной из касс. Ближайший рейс на утро – в 8:35, но был и ночной рейс – в 2:45. Даевин, разумеется, настоял на ночном рейсе. Они сели на скамью, и Даевин внезапно осознал, что голоден. И как же сильно! Голод навалился так стремительно, что он застонал от боли в животе. Чтобы желудок не переварил сам себя, он предложил Марте зайти в привокзальный ресторан. Она, конечно же, не отказалась.
По пути к ресторану Марта предложила Даевину перекусить тем, что было у нее в рюкзаке. Получив батон хлеба, он принялся жадно его есть. Лишь в конце вспомнил о Марте – она ведь тоже ничего не ела с обеда, а уже успело стемнеть. Дав ей оставшийся кусок, Даевин предложил съесть чего-то нормального, а не набивать желудок хлебом. Пока она ела, он взял ее рюкзак и надел – и тут же вспомнил, что нельзя спускать с нее глаз: все, что сейчас происходит, может быть частью ее плана.
Заняв стол на двоих, Даевин взял меню и принялся выбирать. В итоге выбор пал на жареную половинку курицы в сливочном соусе, яичницу из четырех яиц и две колбаски – для себя и Марты. Девушка вежливо отказалась, уверяя, что наелась хлебом, но Даевин настоял, чтобы она хоть что-то поела.
Не то, чтобы он заботился о ней – это было вполне прагматичным решением: голодная девушка отвлекала бы больше, чем нужно, а в ответственный момент, пока он занят проблемой, ее дружки могли бы устроить засаду.
По крайней мере, так он оправдывал свою настойчивость.