Когда Логан ушел, Даевин откинулся в кресле, заложив руки за голову. Он предложил и Еве прилечь – диван, на котором она расположилась, наверняка был таким же мягким, как облако. Послышались чьи-то шаги снаружи. Гости подумали, что Логан вернулся. Даевин сразу выпрямился, чтобы случайно не опозориться.
– Лог... Чего? А ты что тут делаешь, Даевин?
– Погостить к своему другу пришел, – ответил гвардеец, улыбнувшись старому знакомому. – Есть возражения, Дорад?
– Хм, – тот остепенился. – Не ожидал увидеть здесь кого-то вроде тебя, еще в компании незнакомой девушки. Простите, – он вспомнил манеры. – Могу узнать, кто вы такая, юная леди?
– Ева Гайис, дочь Элизабет Гайис, – она невольно встала, застенчиво перебирая пальцами.
– Гайис? Приятно видеть вас в нашей резиденции, – он легонько поклонился и косо улыбнулся, поглядывая на знакомого. – Получается, Даевин пошел на службу к вам? Интересный поворот событий. А что вы здесь делаете?
Даевин, перестав витать в облаках, едва сдержал смех. Он только сейчас заметил, что Дорад тоже носил роскошный белый мундир с золотым фамильным гербом в виде орла на груди.
– Красивый наряд, – в шутливой форме добавил он.
– Конечно, – гордо ответил Дорад. – Все мужчины семьи носят это, и это честь для нас! Тебе ли о таком знать, Даевин Лоост?
– Ой, только не надо, Дорад, – он закатил глаза. – А если отвечать на твой вопрос, то... Мигель пропал, и мы занимаемся его поисками. Может, у тебя есть какие-то подсказки? Мне любая помощь пригодится. А еще дети и взрослые по всему Лейдену тоже пропадают – не подозрительно ли?..
– Нет, дело пропадающих людей меня не касается. Заяви об этом полиции или детективам. Букер вот стал недавно одним из таких – обратись к нему за помощью.
– Думаешь, они не знают об этом? Знают, конечно. Они и об извращенцах знали, но сделали ли что-нибудь? Снова наша молодая аксиома в действии.
Дорад усмехнулся, словно вспомнил былые времена. В душе он был согласен с Даевином, но сейчас это его не волновало.
– Так где Логан?
– Сказал, что оповестит о гостях на ужине.
– На ужин остаешься? Хех, хорошо… – он хмыкнул и ушел.
Ева посидела пару секунд, смотря в сторону двери, потом переключилась на Даевина.
– А наряд на нем неплохо сидит.
– Не спорю… Но выглядит напыщенно. Такое мне совсем не нравится, и думаю, что самому Дораду тоже – просто он очень уж дорожим своим статусом. А насчет практичности такого наряда ничего сказать не могу. Тем более по городу в белом не походишь…
Через несколько минут Логан вернулся и сказал, что оповестил семью. Так как ужин должен был начаться очень скоро, он сразу позвал их за собой в ванные комнаты, чтобы умыться и привести себя в порядок. Даевин и Логан зашли в мужскую, Ева – в женскую.
– А что будет на ужин? Ты принимал участие в приготовлении?
– Нет. Сам знаешь, здесь такое не примут. Слуги дяди ему все сообщают, и он несколько раз бранил меня за то, что я хожу в места – как он сказал, – «не достойные моего посещения». Я только исподтишка пробираюсь на кухню и добавляю специй в блюда, либо советуюсь с шеф-поваром, если никто другой не видит. На ужин будет стейк из коровы, зарезанной сегодня, так что мясо свежайшее! Соус – из брусники, а на десерт – какой-то творожный тортик. Я в них не разбираюсь, честно говоря. Чай будет особенный – Монрико.
«Это название мне ни о чем не говорит – я не люблю чаи...»
– О, отлично. Говядину я люблю.
Выйдя из мужской умывальни, они подождали Еву. Когда освободилась и она, они вместо направились в гостиную. В центре просторного зала стоял длинный стол, метров семь в длину. Некоторые члены семьи уже сидели за ним, ожидая подачи блюд. Среди них были: Дорад, сын главы семьи; его мать – статная светловолосая женщина; мать Логана с темно-русым оттенком волос; и сестры-близнецы, которым на вид было лет по двенадцать, такие же светлые, как и остальные члены семьи.
Дорад сидел на краю длинной стороны, справа от большого кресла, на верхушке спинки которого красовался профиль орла – оно предназначалось, по всей видимости, для главы семейства. Логан сказал гостям сесть с другой стороны, на втором и третьем стульях от кресла главы. В итоге справа сидели Дорад со своей матерью и матерью Логана, а слева – Логан, за ним Даевин и Ева. Девочки-близнецы расположились дальше всех от главы семьи, друг напротив друга.
На одной из стен в гостиной висела большая картина – два метра в ширину и пять метров в длину, – на которой был изображен весь род Эквила. Знакомых лиц среди них было совсем немного. Судя по возрасту Дорада и Логана на ней, картине лет было пять; на ней был изображен и отец Логана, Грегор Эквила.
Сидя за столом, вся семьи и гости ожидали главу. И Даевин, и Ева знали, что его зовут Стефан Эквила. Логан был сыном старшего брата Стефана, Грегора, погибшего во время Революции тремя годами ранее. Женщины обратили внимание на черный меч Даевина. «Странные у Логана друзья», – шептались они между собой. Ждать главу долго не пришлось – он появился через минуту после того, как все расселись. Это был мужчина уже зрелых лет, с проступающей на висках сединой, короткой светлой бородкой, в таком же белом мундире, как и Дорад, с золотым орлом на груди и парадной рапирой на поясе. Все члены семьи тотчас встали, за ними – Ева, которая легонько стукнула и Даевина в плечо, чтобы он не забыл подняться. Когда Стефан сел, сели и остальные.
– Поблагодарим Солтеса за сегодняшний ужин, мои дорогие, – начал мужчина, подняв руки к лицу, чтобы помолиться, – ибо без Отца Порядка не будет ни спокойствия, ни процветания.
«Ничего себе, – подумал Даевин. – Я не знал, что он настолько верующий… Впервые за долгое время вижу, чтобы кто-то молился перед едой.»
Из всех окружающих только Даевин не помолился, а просто неловко приподнял руки и соединил ладони, не вкладывая в жест настоящего значения. Он верил в богов, но не причислял себя к последователям ни одного из них, даже Солтеса, иначе именуемом Вечным и Непобедимым Солнцем, главного в Лейдском Пантеоне.
После объявления начала ужина Стефан Эквила обратился к гостям:
– Раз у нас есть гости, поговорим с ними. Мне нужно представляться, дорогие гости?
– Не нужно, господин Стефан Эквила, мы вас знаем.
– Хорошо. А как вас зовут?
– Меня зовут Даевин Лоост, ее – Ева Гайис. Формально она моя госпожа. Дочь госпожи Элизабет Гайис.
– Ева Гайис, – мужчина добродушно улыбнулся, – приятно видеться с вами лично, я знаком с вашими родителями. Прекрасные люди – доблесть, целеустремленность и преданность делу, – это то, что я не могу не ценить в людях… Даевин Лоост, – глава семьи задержал на нем свой внушительный взгляд, – какие знакомые у вас лицо и имя...
– На прошлогодних соревнованиях я победил его, – сразу вставил Дорад. – Если помнишь, отец, он почти сразу сдался и занял второе место.
– Это я прекрасно помню, сынок. Но я совсем о другом... Я говорю об инциденте трехлетней давности. Даевин Лоост – это ведь было во время Революции. Если не ошибаюсь, именно вы передали мне послание моего старшего брата, ныне покойного Грегора?
– Да, – неохотно ответил Даевин, – это был я.
Это был секрет, который он всегда скрывал от знакомых. Даевин считал недостойным хвастаться такими вещами.
– Что?! – одновременно воскликнули Дорад и Логан. – Это был он? – продолжил Дорад. – Да быть не может такого!
– Молодой гвардеец спас целый род от политических врагов, желавших создать федеральный резерв, – радостно произнес Стефан Эквила.
– Ты мне о таком не рассказывал, – обескураженно добавил Логан. – Значит, ты знал моего отца? Все это время?
– Не то, чтоб знал – просто в тот момент я оказался в нужном месте и в нужное время. Я бы даже сказал, это счастливая случайность. Совесть не позволила оставить его умирать. Кто-то строил серьезные планы против вашей семьи. Твой отец это узнал об этом, и я оказался рядом, когда на него напали. Он протянул мне конверт с разными документами, умоляя доставить их в вашу резиденцию.
– Да, – кивнул глава семьи, – он ничуть не преувеличивает. В конверте были имена наших врагов, их планы по перераспределению наших богатств и даже время действий. Эта информация нам очень помогла – в действительности, без этой «счастливой случайности» рода Эквила могло не стать.
«Что получается, – Дорад сидел с опущенной головой, – Даевин все это время и был тем, кто в тот вечер спас нашу семью? Если бы не он, то с высокой долей вероятности не было бы никого из нас…»
Ему не верилось в это. Он даже представить не мог, чтобы такой самодовольный человек совершил что-то бескорыстное ради других. Ведь сам он так никогда бы не поступил ради незнакомого семейства, опасаясь за свою жизнь. Новость о том, что Даевин, как оказывается, спас его семью, лишь сильнее разожгла в нем злобу к вечному сопернику еще с первого курса университета.
– Я отказываюсь в это верить! – крикнул он, вскочив из-за стола. – Я знаю Даевина давно и не видел никого более самовлюбленного! Это человек, который относился к другим, как к ничтожествам – только потому, что хорошо машет мечом! Он унизительно относился к каждому сопернику, даже когда проиграл мне: на его лице была ухмылка, будто второе место лучше первого! Словно это я проиграл, а не он!
– Я...
– Присядь, сын, нет смысла сеять вражду, – жестом указал отец, и Дорад подчинился, бросив озлобленный взгляд на гостя. – Ты должен быть благодарен ему за спасение. Разве он сказал тебе о том, что спас всю твою семью? Я вижу твое удивление – значит, он такого не говорил. Скромность, достойная величайшей похвалы. И этот молодой человек даже не попросил ничего взамен, хотя имел право.
Даевин хотел что-то сказать, но промолчал, лишь неловко приподняв брови. Дорад недовольно сложил руки на груди.
– Так что, юный господин, – мужчина вновь перевел взгляд на Даевина, – что о себе еще расскажете?
– Ну, я королевский защитник на службе у Элизабет Гайис. Учился в гвардейском университете, с Дорадом мы одногодки и старые друзья-соперники. И я лучший гвардеец нашего выпуска! – выразительно произнес он, зная, что вызовет агрессию у одного человека.
– Мои оценки по теоретическим занятиям были куда выше. Да и по практическим ты был не сильно впереди.
– Ты нравился преподавателям, а я нет – вот и вся разница.
– Легко скидывать ответственность на других.
– Если ты не знал, во время Революции многие преподаватели меня невзлюбили из-за моей «чересчур активной политической позиции», так как они из страха выбрали другую сторону.
– Интересы университета были на стороне нового демократического правительства – это правда, – дополнил старший Эквила. – Наша семья открыто была настроена против него: мы выступали за сохранение Короны, но при этом открытого участия или поддержки какой-либо из сторон не принимали, придерживаясь нейтралитета. Конечно, вести дела при короле было куда проще, но противостоять огромной силе с другого лагеря не было сил и средств даже у нас. А вы, Даевин Лоост, – монархист?
– Можно и так сказать. Есть в монархии свои неоспоримые плюсы, из-за которых она мне нравится больше всего. Вообще, из того, что я знаю, демократия – это тоже не что-то абсолютно дурное. Мне просто кажется очень подозрительной идея резко менять устоявшийся режим. Если это само по себе разумеющееся благо, то разве мы сами не пришли бы к этому со временем? Зачем насильно ее насаждать? Из-за этого многие вышли в открытое сопротивление, и все обернулось, по сути, гражданской войной. Но на стороне реформистов было новое правительство, соответственно, и вся армия, и… Джаггернауты…
– Из-за тебя университет мог целиком сгореть и развалиться, – с заметным осуждением вставил Дорад. – Люди тогда были как бешенные псы – сносили все на своем пути. Лучше было придерживаться нейтралитета.
– Я все еще не жалею о содеянном, – ответил он, скрестив руки на груди и откинувшись на спинку кресла. – И помог тебе твой нейтралитет? Бандиты с такими же политическими взглядами, как у нового правительства, готовили против вашей семьи планы. Я не отказался помочь и доставил конверт с полной информацией о ваших врагах. А что бы сделал ты, «нейтралист»?
– Это лишь совпадение, – парень отмахнулся и раздраженно отвел взгляд. – Не надо говорить за мою семью. Оправдывайся как хочешь, но быть бесконтрольным и своевольным – это не то, что украшает гвардейца.
Стефан Эквила с интересом и легкой улыбкой наблюдал за спором молодых ребят, не думая вмешиваться.
– У меня есть свои принципы, советы отца и Кодекс. Не знал, – продолжил Даевин саркастично, – что это так плохо!
– Да все, перестаньте спорить, вы просто зануды и дураки, – крикнула одна из близняшек.
– Мы за стол сели не спорить, – добавила вторая. – Идите во внутренний двор и деритесь там, если так хотите побить друг друга!
Взглянув на них, а затем друг на друга, Дорад и Даевин улыбнулись.
– Только с условием, что ты больше не лезешь ко мне, – отрезал Даевин, – и признаешь, что я прав.
– С условием, что ты перестанешь выделываться перед всеми и признаешь, что ты далеко не всегда прав!
– Хм... Идея мне по нраву! – Стефан Эквила сразу же поднялся. – Семья! Все во внутренний двор! Ужин подождет. Господин Даевин Лоост и леди Ева Гайис, следуйте за нами. Кальдо, – обратился он к дворецкому, – проследи за тем, чтобы еда не остыла.
Дворецкий улыбнулся и поклонился. Глава повел их по украшенным золотом коридорам во внутренний двор резиденции.
– Мне очень интересно посмотреть, – бросил мужчина, взглянув на Еву, – как сражается ваш гвардеец в полную силу.
«Это и мне самой интересно!»