– Хорошо, – переведя дух после услышанного, Даевин поднялся и кое-как выпрямился, терпя боль во всем теле. – Приятно было иметь дело. Я осмотрюсь и пойду. Мне нужно спасти близких из лап этого монстра, на которого ты работаешь. Советую тебе впредь не появляться у меня на пути – убью и тебя, жалеть не стану.
Он начал рыться в карманах трех мертвецов.
– Эй, а мне что делать? – спросила она, подойдя ближе. – Ты меня опороч-
– Да иди ты в пень со своими пороками! – он отмахнулся, чуть не задев ее ладонью. – Никто не порочил тебя. Мне просто нужно было запомнить твой запах. Никто, кроме тебя самой, об этом не узнает, если сама не скажешь. Все, чао!
– Мои сестры все чувствовали...
– Да скажешь им, что змея укусила или ударилась, или что-нибудь еще. Зачем на ровном месте создавать проблемы? Опа, – он обрадовался, найдя в одном из мешков кошелек с деньгами и револьвер. – Мой револьвер! – он проверил барабан, боеприпасы и держатели пуль. Затем Даевин резво вернул револьвер в кобуру и убрал все остальное в сумку на поясе. После этого он продолжил обыскивать бандитов в поисках чего-то полезного.
Девушка, наблюдавшая за «мародерством» своего «мужа», никуда не уходила.
– Ты не можешь меня бросить – я теперь привязана к тебе!
«Уже начинаю жалеть, что сделал это...»
– Слушай, тебе серьезно делать нечего? Продолжи путь одна, скажи, что я сбежал и что иду за ним.
– Ты убил трех сопровождающих, а сестер рядом нет. Я здесь умру одна!
– Мне должно быть жалко тебя после всего, что ты натворила и кому помогала за деньги? Еще спасибо скажи, что не убил тебя сразу.
– Это уже в прошлом, теперь я полностью принадлежу тебе. Я – твоя законная жена.
– Да ты издеваешься! Я скоро пойду убивать твоих сестер, потому что уверен – они встанут против меня.
– Не встанут! – уверенно ответила девушка. – Мои сестры не пойдут против меня! Я их уговорю.
– С чего бы мне верить тебе? – Даевин приостановил обыск и посмотрел на нее. – Ты наверняка строишь какой-то план с ловушкой в конце, чтобы я поверил бедной девочке, называющей меня мужем, – он особенно выделил это слово. – А в итоге приведешь меня прямо в лапы к хозяину, у которого будут твои сестры рядом и еще десятки охранников? У меня нет повода доверять тебе.
– Не надо так говорить. Я буду тебе верна, ты в этом убедишься. Клянусь в верности!
– Ц, – гвардеец нервно вздохнул и потер глаза от раздражения. – Хорошо. Я позволю тебе пойти со мной. Поверю, что ты стала такая доброй и милой только потому, что мой палец побывал в тебе пару секунд. Хоть это и звучит бредово, я поверю. Но как ты вообще можешь такое говорить, даже не имея чувств ко мне? Или это у вас семейное – не проявлять никаких эмоций?
– Да, это семейное. Сначала брак, а чувства появляются потом.
– Да это какое-то варварство!
– Зато наши семейные узы прочнее, чем у других.
– Помолчи, не открывай эту тему больше. Собирай вещи, свалим отсюда – а то здесь уже начинает вонять мертвечиной с кровью. Надеюсь, тут водятся волки – пусть хоть съедят их, не пропадать же этим гадам зазря...
– Слушаюсь.
«Что за цирк? Я сейчас с ума сойду! Она что, специально вываливает эту стыдобу, чтобы наказать меня за то, что я сделал?»
– Пожалуйста, давай без этих фраз. Хватит и простого молчаливого понимания. Ты знаешь дорогу в Ранеж?
– Да, в одном дне пути отсюда, если ехать экипажем. Будет быстрее, если на поезде, но...
– Должно быть, не далеко. Поедем на поезде.
– Не сможем. Там требуют паспорт, а у меня его нет.
– Серьезно?
– Я живу вне закона, паспорт мне только навредит.
– Тогда перестань жить вне закона и найди легальную работу. Да и вообще, где твоя одежда, в которой вы с сестрами нападали на меня? Или это тоже была иллюзия?
– Нет, она в моем рюкзаке. Я сейчас соберу все, что нужно, и можем отправляться.
– Да, только вытри кровь с шеи. – Даевин показал ей на тряпки, лежавшие на столике с картой. – Зайдем в город и сделаем тебе паспорт, это стоит недорого. Стоп, как тебя зовут вообще? Сколько тебе тебе?
– Марта. Мне исполнится двадцать лет в Месяце Победы.
– Марта... И много ты людей убила за свои девятнадцать лет?
– Лично я – ни одного. Я пока умею только иллюзии насылать. Но участвовала в убийстве трех десятков. Мы с сестрами действуем вместе. Лора двигается со скоростью молнии, Сара бьет человека молниями, Лина – наши глаза, координирует нас, чтобы было легче справиться с врагом.
«Это она с чего вдруг говорит "пока только"? Она будет уметь больше в будущем? ЭТО еще и развивается? У нее вся семейка чудеса творит!»
– Прекрасно. И как это работает? Откуда у вас эти силы – они вообще с рождения?
– Ты сам видел, как это работает. Все силы – от богов. И твоя сила тоже.
– Какая моя? Что еще за бог отвечает за то, что я могу увернуться? Звучит как полнейший бред. Все еще тяжело поверить в то, что случилось в бою.
***
Недалеко от лагеря, у проселочной дороги, стояла карета, запряженная двумя лошадьми. Даевин решил выпустить их на свободу – они, что-то пробормотав на лошадином, ускакали восвояси. Затем он осмотрел карету в поисках чего-нибудь полезного, но, кроме денег, ничего дельного не обнаружил.
«С другой стороны, я бы мог продать карету – они же стоят целое состояние, минимум двадцать тысяч проз! Хотя, раз это целое состояние, у любой легальной конторы, к которой я обращусь, возникнут вопросы к тому, откуда же у обычного гвардейца такая роскошная карета. Еще налоговая достанет своими вопросами… Этим двадцати тысячам суждено остаться здесь, в лесу...»
С горечью на душе Даевин решил оставить экипаж, «подарив» его удачливому бродяге.
Залатав и перевязав свои раны, он помог и Марте обработать шею спиртом. Разобравшись со всем и вздохнув от потери возможности быстро заработать целое состояние, Даевин с новой напарницей Мартой направился в сторону Верденбурга. Это было начало пути в поисках Евы и Мигеля – чьих страданий и тем более смерти он не мог допустить ни в коем случае. Впереди был тернистый путь к "отцу борделей", Кулинару.
Слегка прихрамывая, стараясь не трогать живот, грудь и спину, хотя и хотелось выпрямиться и хрустнуть суставами, он шел за Мартой в Верденбург, с Железнодорожной Станции которого можно было добраться до Ранежа – самого технологически развитого города во всем мире.
«Госпожа Элизабет меня убьет. Меня ждет минимум лишение статуса королевского гвардейца. Отберут Знак Короны... Позор на всю жизнь... А если с Евой что-то случится, то меня вообще казнят!»
До города путь предстоял не долгий. Даевин, мучимый пессимистичными мыслями, пробирался по проселочной дороге. Он шел прямо за Мартой, оставив ей рюкзак с экипировкой и провиантом. Это было нужно, чтобы в случае необходимости он мог сразу схватить ее или просто выстрелить, если та вздумает что-то предпринять. Ситуация была слишком патовой, чтобы вести себя беспечно. Он все время держал одну руку на револьвере, ожидая подставы и готовясь к неожиданностям. Марта же, его самопровозглашенная жена, шла чуть спереди, ведя его за собой, уверенная, что он теперь ей точно ничего не сделает.
Даевин ничего не знал о Верденбурге, кроме того, что некоторые его знакомые переезжали туда учиться. Вспомнив, что Марта только что была в этом городе, решил расспросить ее:
– Эй, – окликнул он. Марта обернулась и взглянула на него. – Что ты о Верденбурге знаешь?
– Небольшой город, – ответила она после небольшой паузы. – Мало высоких зданий, многие из них кирпичные, между ними много узких улочек – есть место для маневра; улицы в основном просторные, не везде проведен асфальт, людей в много на больших улицах, хотя на задворках и улочках людей почти никого.
«Это что за воспаленное описание города?!»
– Какого маневра? – переспросил он, выслушав до конца. – Я не про это, а про чистоту города, характер людей, уровень преступности, может быть?.. Я не собираюсь никого убивать! Опиши нормально. Давай двигайся, не останавливайся.
– Оу, это я... по привычке, – она неловко улыбнулась и продолжила путь. – Город, я заметила, чистый – не Лейден и Ранеж, конечно, но и не грязь уровня Энверберга или Нустона. А люди добрые: мне пекарь отдал булку за просто так, когда я покупала хлеб. Преступность... не заметила ничего, сама только один раз была, как раз перед нашей встречей.
– За просто так ничего не бывает. Ты просто ему понравилась, – на этих словах Даевин заметил, как она замерла и усмехнулась, и решил испортить ей впечатление. – Жаль только, он не знает, какая ты на самом деле, да?
– Да, – она убрала легкую улыбку с лица.
– Теперь о тебе. Ты известна в преступных кругах? Разыскиваешься где-то? О тебе люди знают?
– Нет, – уверенно ответила она. – Мы с сестрами всегда вместе, так что в преступных кругах нас лишь знают как сестер Шинке, ни про кого в отдельности. Лишь бывало, что меня с сестрами во время миссии мельком обнаруживали полицейские и охранники. А лицо мое, как наемницы, вовсе никто не знает, я же всегда в маске на задании. Даже если буду без маски… – Марта обернулась и в мгновение ока ее лицо изменилось. Она превратилась в другого человека. – Никто обо мне не узнает. Личности девушки Марты и одной из наемниц в касках не связаны.
«Я… даже не знаю, что сказать… Уже перестал удивляться…»
«Слишком хорошо продуманная система у этих сестер Шинке. У них наверняка есть куратор. Не могут же четверо молодых девушек придумать себе образ, подобрать костюмы и так далее. Но сейчас это не важно.»
– Раз у тебя официально нет проблем с законом, то и трудностей с оформлением паспорта не возникнет. Это недорого, как мне помнится, так что моего бюджета хватит и на паспорт, и на поезд. К тому же из кареты и карманов тех бандитов я собрал тоже немало, – самодовольно закончил он.
После этого они молча продолжили путь в город. Вскоре лес закончился, и тропинка вывела их на большак. Широкую, ровную дорогу большака сразу можно узнать: вдоль нее всегда валяется мусор, который не особенно совестливые люди выбрасывают из экипажей во время езды. А еще на большаке всегда кто-то едет.
Даевин, заметив мужчину, везшего дрова на длинной телеге, попросил подвести их до Верденбурга. Тот согласился и отказался от денег в благодарность, хотя ехать пришлось около двадцати минут. На въезде с южной стороны их встретила большая металлическая арка с надписью: «Добро пожаловать в город-герой Верденбург».
Здания и вправду были невысокими – в основном двухэтажными. Характерной чертой местных зданий был краснокирпичный стиль со светло-желтыми каменными лопатками и колоннами, создающими рельеф на стенах. К многим окнам были подвешены небольшие клумбы с цветами и даже ароматными травами – розмарином, тимьяном, укропом. Крыши были покрыты темно-красной и бурой черепицей, хотя изредка встречалась и синяя, и зеленая. День выдался ясным и солнечным, и на улицах было много людей: кто-то спешил по делам, кто-то развозил пассажиров в каретах, кто-то таскал бревна, кто-то письма доставлял. У въезда в город что-то строилось. Казалось, здесь царит порядок и нет никаких проблем.