Выбравшись из «Сладости Розы», Даевин направился дальше. Следующая точка его назначения – «Газета Утренний Лейден». Он остановил проезжавший неподалеку свободный экипаж и сел. Специально опустил голову перед тем, как обратиться и забраться внутрь – Даевину за последние два дня стало уж слишком некомфортно бесплатно кататься на кэбах, потому что каждый возница считал своим долгом позволить ему добраться без оплаты. И даже проезжая по достаточно людному солнечному городу Даевин не высовывался, как обычно, а всего лишь изредка выглядывал из окна кареты, чтобы окружающие не заметили его – уже бывало, что дети, узнав в нем героя, мчались за каретой, создавая опасную ситуацию.
Спустя некоторое время карета остановилась у здания на Оскар-стрит. Это было то самое издательство. Постучавшись, Даевин вошел. За столом сидел незнакомый мужчина, которого отвлек звук колокольчиков при открытии двери.
– Вам что-то… Постой-ка… Господин Шатте, – крикнул он, обернувшись в сторону коридора, – вы точно хотите это видеть!
– Что там, Вагнер?
– Идемте, быстрее! – с улыбкой продолжил он. В его голосе чувствовалась радость, поэтому Шатте поспешил в фойе.
Репортер вошел в неопрятном виде – отряхивая пыль после уборки – и, заметив знакомое лицо, тут же обрадовался:
– Впервые ты не соврал! Я и правда хотел вас увидеть, господин Лоост!
– И я вас тоже.
– И вы меня? – он поправил галстук и наклонил голову на бок. – Чем я удостоен вашего визита? Хотите чай, кофе? Присядьте, не стесняйтесь, юный господин.
Даевин сел на кресло, но вежливо отказался от напитков – слишком жарко было на улице, чтобы заставлять организм потеть еще сильнее. Он вздохнул и глянул на Вагнера, помощника репортера.
– Мы можем поговорить о моем прошлом визите в присутствии господина Вагнера?
– Прошлый визит? – Шатте призадумался. – Вагнер, выйди покурить. Я тебе потом расскажу то, чем можно поделиться.
– Как скажете, босс, – он схватил пачку сигарет и выбрался наружу через главный вход.
Как только дверь закрылась, Даевин перевел взгляд обратно на репортера. Тот спокойно сел в кресло и внимательно посмотрел на гостя.
– Как относитесь к последним новостям? – спросил тот с улыбкой.
– Феноменально! – так же улыбчиво ответил репортер. – Так активно у меня газету, не совру, еще никогда не раскупали.
– Я рад, – кивнул он. – Как раз по этому поводу я хотел посетить вас. Помните, когда я пришел к вам в прошлый раз, вы упомянули двоих важных персон? Сказали, что бандиты грозились ими.
– Да, – репортер приблизился, опершись на стол, – а что?
– Франсуа Мирбах. Его можно больше не бояться. Я лично участвовал в рейде на его поместье.
– Расскажите поподробнее! – оживился мужчина. – Он был в списке клиентов Кулинара?
– Да. А что было у него в поместье… Я такое впервые видел, представляете? Он спал с любовницей в одной спальне, а жена – одна в соседней комнате! – Даевин рассмеялся. – А когда его в наручниках сопровождали наружу, я дал ему пинка под зад. Очень уж хотелось.
– Хе-хе, – Шатте неловко улыбнулся. – А можно ли такое выпустить? Это эксклюзив что надо.
– Я не против. Можете не утаивать, что это я вам рассказал.
– Благодарю вас, юный господин! А что насчет главы внутренней разведки Рикардо Верона?
– Верон… Его не было в списке клиентов – это точно.
«Разве что если он не настолько важная персона, что скрыт за одним из псевдонимов…»
– Будем считать, – продолжил Даевин. – Что он в ближайшее время все равно не будет вас беспокоить. Уровень доверия к правительственному аппарату понизился – никому не выгодно высовываться и приковывать к себе внимание.
– Надеюсь на это. Не хочется беспокоиться насчет всякой новости, которую собираемся выкладывать.
– А что есть по пропавшим за последние дни?
– За последние дни? Чтоб не ошибиться, – он поднялся и ушел в соседнюю комнату. Оттуда выкрикнул: – Детей нисколько не пропало, а взрослых – один человек.
– Пропажа взрослых, – задумался Даевин, глядя на вернувшегося репортера. – Возможно, и с ними когда-нибудь разберемся.
– А можно задать вам еще несколько вопросов, господин?
– Ну, – парень достал из внутреннего кармана мундира часы и взглянул на время. – Времени у меня полно, так что валяйте.
– Самое разочаровывающее в тех новостях – что самого Кулинара успели спасти и вызволить. А ведь он в маске – значит, может продолжить заниматься теми же делами где-то еще или заниматься чем-то иным, не скрываясь за маской. Как думаете, получится ли у нас поймать его? Получится ли подвергнуть мерзавца наказанию? И если да, то какое лучше всего подойдет для него?
– Несмотря на то, что Кулинар был в маске, он все равно выделялся на фоне других – он был высоким, худым, без бороды, с поседевшими волосами, низким басистым голосом. Если Кулинар попадется мне, я уверен, что смогу определить, что это именно он. Наказанию можно будет подвергнуть, это я гарантирую. А насчет того, какое… Мне кажется, простой казнью не стоит ограничиваться. И тут стоит вспомнить «Вечное страдание» Старого Короля, – процедил Даевин с улыбкой.
– Ох, – покачал головой репортер, все это время записывавший слова Даевина. – Не слишком ли жестоко? Хотя, если подумать о том, что он сам вытворял, – очень даже подходящая мера наказания.
«Вечное страдание» – жесточайшая мера пресечения. Казнь была хороша тем, что преступники погибали сразу. Однако существовали люди, совершившие ужасы куда хуже обычных убийц, насильников, воров. Это люди, которые организовывали чужие убийства, насилие и воровство. Кулинар идеально подходил для такого наказания.
Смысл «Вечного страдания» в повторении квази-казни. Чаще всего, это была казнь через повешение, кипячение в котле или публичное забрасывание камнями. Все было так же, как у остальных. Но ужаснейших преступников не убивали сразу – доводили преступника до возможного предела, щадили, давали восстановиться и повторяли ритуал заново. В пределах недели или месяца преступник умирал от истощения всех ресурсов организма.
– Получается, можно это презентовать так: «Даевин Лоост, всеобщий герой, за возвращение «Вечного страдания»! Новые детали дела о Кулинаре, которых вы точно не знали!»
– Этот «всеобщий герой» последние несколько дней не может спокойно ходить по улицам города, – устало проговорил он. – Даже у нашей резиденции люди собираются, чтобы увидеть меня.
– Это вторая сторона монеты под названием известность, – улыбнулся репортер. – Но я бы не стал так легко отказываться от славы…
– Почему?
– Вы же идеальный кандидат.
Даевин приподнял бровь в недоумении.
– Я бы был только рад видеть вас в лице министра, сенатора или даже… короля!
«Видеть меня королем? – у Даевина побежали мурашки по спине. – Чтобы я стал королем? Даевин Лоост – король? Правитель над всеми землями Лейда, завоеватель божественного статуса.»
– Это просто невозможно, – отмахнулся он. – Ничто для это не располагает. Я сам, как видите, – Даевин указал на Знак Короны, – королевский гвардеец, подчиненный.
– Я, конечно, вам не советник, но разве сам Кодекс не учит тому, что нет ничего невозможного?
Даевин был озадачен этой фразой. Он не ожидал, что репортер может использовать такие приемы. Улыбнулся и поднялся на ноги.
– Ну, раз так, то – может быть. Я пойду тогда. Всего вам хорошего, и удачи. Если возникнут новые проблемы, думаю, знаете, куда обращаться.
– Хорошо, благодарю за визит, господин! Пусть Солнце осветит ваш путь. Буду держать кулаки за вас.
Даевин склонил голову и удалился. Выйдя из здания, он увидел Вагнера, помощника Шатте, выкуривавшего последнюю сигарету, а под ним – семь окурков.
– Погубите здоровье, выкуривая столько сигарет за раз, господин.
– Какой из меня господин… Ну, вам всего хорошего, господин Лоост! – он бросил сигарету на землю, потушил ее и вернулся в издательство.