С точки зрения Евы все произошло так быстро, что она опомниться не успела, как увидела Даевина, лежащего в десяти метрах от нее и не подающего признаков жизни. Пока он лежал, она выхватила метательные ножи и метнула их в ту, что сбила Даевина с ног. Но та лишь слегка качнула головой – оба ножа пролетели мимо. Оказавшись за долю секунды позади Евы, она с разворота ударила ее ногой в лицо, отбросив на два метра. Ева мгновенно потеряла сознание.
Вдалеке Даевин, едва придя в себя после первого удара, увидел это, корчась от боли во всему телу.
– Е-ва… Что… с-стало…
Собрав всю волю в кулак и игнорируя боль, он начал медленно подниматься. Ситуация была критической – его захлестнула ярость. Никогда раньше никто не делал с ним такое. Он не понял, что успело произойти, но осознал лишь одно: они хотят их убить, и иного выхода, кроме как убить их, не осталось.
– Тва-ри, – крикнул он, с трудом выговаривая слова. – Я решил...
– Сестра! – голос юной девушки отозвался. – Он смог выстоять!
– Я решил...
– Тогда разберусь с ним побыстрее, – надменно ответила молниеносная девушка. – Посмотрим, поднимется ли он после второго удара.
– Я уничтожу вас!
Он выхватил револьвер и за секунду выпустил четыре пули: две в одну, две в другую. Несмотря на головокружение, прицелился он хорошо. Первая сестра с легкостью увернулась, второй одна пуля задела бедро, а прямо перед попаданием второй, которая должна была задеть живот, молниеносная сестра успела оттащить ее в сторону.
– За такую наглость я на вас живого места не оставлю! Нападайте!
Первая сестра решила действовать, оставив вторую. Даевин приготовился – теперь он знал, чего от нее ждать. Переметнувшись к нему, молниеносная сестра занесла кулак для удара в живот.
Но в этот раз Даевин увернулся в сторону – ему помогла та самая таинственная сила, позволившая в прошлый раз выхватить меч и заблокировать удар – и рубанул ее по ноге, в область бедра. Ему хотелось отрубить ее, однако скорость реакции девушки тоже была на высоте – клинок не успел войти глубже двух сантиметров, как она сменила позу.
Следом Даевин снова достал револьвер выстрелил во вторую сестру дважды: первая пуля попала в плечо, а вторая пролетела мимо – быстрая сестра снова успела отодвинуть ее.
– Ну что? Ха-ха-ха! – Даевин вошел во вкус, перезаряжая револьвер. В барабане оставалось еще две пули – у него был восьмизарядный револьвер, но он хотел сделать больше выстрелов в следующий раз. – Что?! Съели?! Я же сказал, что в– А-А-А-А-А-А-АХ!!
Откуда ни возьмись, его поразила золотая молния, упавшая с чистого неба. Он рухнул, потеряв контроль над телом. Корчась от болей в голове и конечностях, он заметил, что вторая сестра странно двигает руками. Боль была невыносимой – Даевина начало трясти. Он мучился от ощущения сотен одновременных уколов по всему телу, которые не давали ему подняться, вызывая судороги.
– А-а-а! Ч-что п-происх-ходит?! – он перестал понимать, что творится вокруг него, кто они и откуда у них такие силы. – Это просто н-невозм-можно!
«Нет-нет-нет. Нельзя. Ева... Надо... вставать, нужно спасти... Я убью всех.»
Даевина стошнило от невыносимого ощущения в животе. Но он не желал сдаваться так просто. Снова собрав всю волю в кулак, он пропускал через себя всю боль, медленно приближаясь к Еве. Засунув меч в ножны, он приставил руку к кобуре.
*Шарах*
Даевина поразила уже вторая золотая молния. Кончики волос подгорели, боль усилилась, и Даевин, не сумев устоять, рухнул на колени. Тряска не давала подняться, но гвардеец, переполненный яростью, продолжил путь на четвереньках.
*Бабах*
Уже третья молния обрушилась на Даевина, оставляя на нем обожженные следы. От такой сильной боли он уже не мог двигаться даже на четвереньках, поэтому изо всех сил пополз к Еве. «Еще немного...» Он добрался до нее и прикрыл ее своим телом. Проверив пульс, он убедился, что госпожа жива. Ее красивый нос был сломан и свернут в сторону – следствие удара ногой одной из сестер. Даевину не оставалось сделать ничего, и он... вправил нос, пока Ева лежала без сознания. То, что она в относительном порядке, придало ему сил.
– Отл-лично... Хе-хе…
Он снова встал на ноги и приготовился идти к двум сестрам.
Две девушки, стоявшие перед гвардейцем, были устрашены его стойкостью. Прежде они не видели, чтобы человек вставал даже после одного удара молнией, а этот не только не терял сознания, так еще и уверенно стоял на ногах. И смотрел прямо на них. Его взгляд был поистине пугающим: исподлобья, глаза пылают огнем, зубы оскалены, а на лице застыла безумная улыбка, частично скрытая его длинными волосами.
«Шайра... Он точно демон!»
Сестры уже не казались Даевину такими опасными. У одной было перерезано бедро, у второй – два пулевых ранения. Когда он подошел достаточно близко, первая сестра куда-то переметнулась. Даевин начал оглядываться, чтобы найти ее, и тут в него ударила последняя, самая сильная молния, сопровождаемая градом рукопашных ударов молниеносной сестры.
Этого хватило, чтобы окончательно выбить его из сил. И он наконец упал, не имея сил подняться. Парень лишь успел заметить перед отключкой, что сестер, как оказывается, было трое...
– Вас... что... трое...
***
Глубинка леса. Это первое, что увидел Даевин, очнувшись после жестокого избиения. В глазах все мутно и расплывчато, в ушах звенит, тело ломит от боли. Услышав чужие голоса, он попытался встать, однако руки были накованы наручниками за спиной – он понял, что в плену.
Из подслушанного разговора он узнал, что они в пути уже полдня, также по голосам он определил, что людей трое. Женских голосов не было. Револьвера при нем не оказалось, хотя меч все еще висел в ножнах.
«Почему они не забрали меч? Видимо, он оказался «магически» слишком тяжелым для них. Или есть другая причина?»
Попытавшись пошевелиться, он зазвенел колокольчиками, прикрепленными к его волосам. Бандиты обернулись и подошли к нему.
– Очну-улся, – протянул тот, что стоял в центре, с сигаретой в зубах. – Но тебе незачем просыпаться! – он ударил Даевина, когда тот попытался встать, и тот рухнул лицом вниз. Из носа хлынула кровь, но гвардеец не обратил на это внимания.
– Где... она?..
– Ты про ту мадемуазель, которая была с тобой? Ее отправили в другом сопровождении.
– К-куда? – спросил Даевин, повернувшись к на левый бок и пытаясь снова встать.
– К шефу, в Ранеж. Ты доставил ему много хлопот, как нам передали, – игриво произнес он, – и вышел на нашего хозяина всего за один день. Это не могло не остаться незамеченным, королевский защитничек, ха-ха-ха! – он рассеялся, показывая Даевину снятый с его груди Знак Короны, который достал из кармана. – Такая вещица на черном рынке дорого продается. Знаешь, почему?
– Почему же?.. – Даевин высморкал кровь из носа.
– Потому что некоторые люди могут воспользоваться этим и притвориться «королевскими защитниками». Хы-хы, – злобно и отвратительно захихикал он. – И мы, конечно, продадим его. Выйдет в районе двадцати тысяч...
– И что такого в твоем хозяине? Ах, – Даевин застонал от боли в боку, на котором он лежал. И тут его осенило.
«С чего бы их хозяину, кто бы это ни был, нападать на меня? Как мы вообще связаны? Постой-ка… Он же говорил о «Кулинаре» – никаких других хозяев я не раскрывал. Но с чего вдруг ему нападать… Думай, Даевин… Донесший на меня, скорее всего, тот администратор борделя... Или же это те бандиты, навестившие репортера... Два инцидента всего за один день...»
«Значит, это правда: сам Кулинар связан с пропажами? Это объясняет, почему люди, приходившие к репортеру, и те, кто уходил от администратора борделя, выглядят одинаково… Значит, этим всем заведует он. Мигель, ты в еще большей опасности, чем я думал! Не зря у меня было плохое предчувствие! Я обязан найти тебя, но сначала я должен позаботиться о своей госпоже, которая по моей вине попала в плен к этому ублюдку. Какой же я дурак – нельзя было отпускать Еву со мной!»
В это время зрение Даевина прояснилось, все вокруг перестало плыть, слух пришел в норму, звон в ушах почти стих. Так как меч находился справа – Даевин был левшой, – он незаметно дотянулся до рукояти связанными сзади руками и достал меч из ножен настолько, чтобы начать перерезать веревку, которой ему завязали руки. Он делал это медленно, не подавая виду.
– Он нам хорошо платит – вот что в нем особенного. А ты переступил ему дорогу, и этого мы простить не можем. Ты дрался с сестрами Шинке так хорошо, что он захотел тебя убить лично, предварительно приятно встретив и проведя одну церемонию… Твоя подружка отправляется к нему же, только ее, в отличие от тебя, не убьют, хы-хы, – его мерзкая улыбка до ушей уже бесила, а слова лишь больше разжигали злость Даевина, – ею хорошенько попользуются… Ух, как же она выглядела! Да я бы сам ей засадил, будь возможность. Светлые мягкие волосы, мясистые бедра и тонкая талия, а запах... М-м-м...
Даевин уже всецело освободился от веревки, мысленно заострив меч до максимума, и лишь тянул время, чтобы узнать побольше.
– Да кому ты засадишь, ты же... ничтожество, отребье. Ни одна приличная девушка на тебя не клюнет, разве что слепая, глухая, немая и... безногая, чтобы наверняка, и та за деньги! Ха-ха! – злобно рассмеялся Даевин, дабы вызвать у него ярость.
– Заткнись! – он ударил парня по лицо, повалив на землю. – Тебе просто повезло, что не приказали на месте убить. Я бы с удовольствием прикончил сам. Ну ничего – я хотя бы смогу наблюдать.
– По тебе видно, что ты любитель наблюдать, – Даевин с ухмылкой доводил бандита до кипения.
– Закрой свою пасть! – он с силой пнул гвардейца и откинул того назад. Даевин чуть не выдал, что уже освободился.
– Ну ничего. Скоро вернется одна из сестер Шинке. Когда она придет, мы отправимся, и тебя снова можно будет отключить на время, хы-хы-хы.
– Вы не про нее? – Даевин взглядом указал куда-то за их спины.
Все трое обернулись, но никого не увидело.
Внезапно голова того, кто все это время говорил и бил Даевина, слетела с плеч. Его голова приземлилась в одном шаге от двоих его напарников. Они ошарашенно взглянули на нее, не успев осознать произошедшее, а Даевин метнул меч, словно копье, в самого дальнего и пронзил человека насквозь. Подбежав, он выдернул меч и медленным шагом направился к третьему. Тот в страхе обнажил меч и попытался им закрыться, но Даевин одним чистым взмахом разрубил и бандита, и его оружие надвое.
– Твари, ставшие частью гнилой системы и не стыдящиеся этого, не достойны жизни. Вы сами выбрали этот путь – вы же и пожинаете плоды. Смерть для вас – самый благоразумный исход. Мерзость...