Покончив с ними и выговорившись, он заметил, что у него задрожали руки. Совесть не мучила его, как он когда-то предполагал. Даевин, напротив, был рад тому, что мир очистился от крупицы скверны.
– А это приятно, – улыбнулся он. – Троих мерзавцев одним разом. Роберт был прав: убивать куда проще, нежели искать способ нелетальной нейтрализации.
Придя в себя после боя, Даевин выхватил Знак Короны и прикрепил его на грудь. Когда он закончил вытирать меч тканью от палатки, он вспомнил про одну из «сестер Шинке», что должна была вернуться с минуты на минуту. Даевин принялся размышлять, и взгляд его упал на столик.
– Карта?
На столе лежала карта местности. «Мы находимся тут», – подумал Даевин, глядя на карту. Неподалеку от отмеченного лагеря находился город Верденбург.
– Верденбург... Ни разу там не был. Так, если карта расположена правильно относительно севера-юга, я на юго-востоке от города, и она должна прийти оттуда... – он посмотрел в предполагаемом направлении. Там стояли палатка и дерево, между которыми она, скорее всего, и пройдет. Даевин отложил все остальное и зашел в небольшую палатку, прорезав в ее передней стенке крошечное отверстие, и стал ждать прихода сестры Шинке.
«Убивать сразу или нет – решу в моменте.»
Через несколько минут послышались шаги – хруст мелких веток, известивший гвардейца о гостье. Затем он услышал женский удивленный вздох. Шаги ее становились все ближе, и вот через дыру в палатке он увидел сестру Шинке: доспехов на ней не было, только корзина с продуктами в руках. Даевин в миг вылетел из палатки, схватил ее за руку и шею и, ударил ее головой о ствол дерева и повалил на землю. Поставив левую ногу на правую руку, а левую руку удерживая своей правой, он приставил меч к ее горлу, глядя на нее тем же убийственным взглядом, что и во время боя с другими сестрами Шинке.
Она, недолго думая, посмотрела ему прямо в глаза – и все вокруг Даевина начало расплываться, становясь белым и бесплотным. Сначала он замешкался – переход дезориентировал его, – но затем заметил, что не перестал чувствовать тело девушки и ее характерный запах. Ударив головой туда, где чуть раньше была ее голова, он развеял иллюзию до полного ее наложения.
И только теперь Даевин разглядел, что девушка была совсем молодой – возможно, ровесницей Евы. У нее были короткие каштановые волосы, светло-голубые глаза и мертвенно-бледная кожа, на которой ярко выделялись розовые щеки.
– Что только что произошло? И что случилось перед тем, как я отключился? Одна двигается со скоростью молнии, вторая бьет молниями, а тут еще и ты, третья, иллюзии насылаешь. Куда я попал? В сказку?! Отвечай быстро! Что это?!
– Человек, всю жизнь живший под Благословением, спрашивает меня о том, что это? – риторически ответила девушка.
– Это у меня Благословение? Не говори ерунды!
– Ты можешь уворачиваться и защищаться от угрозы, которую не видишь, не слышишь и не осознаешь. От первого удара моей сестры ты должен был отправиться к праотцам, но ты смог защититься и не умер даже после града атак.
– Не морочь мне голову. Говори, где Ева и остальные твои сестры?
– Думаешь, это так просто?
Даевин прижал лезвие меча к ее шее, оставляя заметный разрез, но неглубокий разрез.
– Я не убью тебя, если скажешь. Но лучше не испытывай мое терпение, – в голове Даевина все еще звучали слова бандита о дальнейшей судьбе Евы. – Говори сразу и на понятном языке. Жизнь моей госпожи на кону.
– Если убьешь меня, сестры узнают об этом сразу. Они будут полны мести и прикончат тебя сами – тогда тебе даже боги не помогут.
– Я убью всех на своем пути! – сквозь зубы процедил Даевин и сильнее прижал лезвие к ее шее, и из раны потекла кровь. – Значит, твоя жизнь ничего не стоит? Отлично. Мне же проще…
– Нет, стой! Пожалуйста! – чуть ли не крикнула девушка. – Я скажу, успокойся! Просто отпусти! Ты убить меня хочешь, что ли?
– Ты еще спрашиваешь?!
– Да отпусти уже, я не стану насылать иллюзии!
– Ты гарантируешь, что не нашлешь иллюзий?
– Да, я даю слово! Пожалуйста, отпусти, – ответила она, тщетно пытаясь вырваться.
– Насколько далеко действует твоя сила?
– Пятнадцать метров, – замялась она.
– Пятнадцать, значит... – Даевин убрал меч в сторону и собрался кое-что сделать.
– Что ты-... Ах...
Даевин запустил руку в трусы девушки и начал, как ей показалось, проникать внутрь пальцем, двигая им по часовой стрелке. Пока она стонала, он в это время, как собака, обнюхивал ее шею, затем грудь, руки и живот, расстегнув белую рубашку одной рукой. От неожиданности девушка не успела сообразить, как реагировать, но ей и не пришлось – тело взяло верх. Прикрыв глаза, перестав двигаться, дыша очень глубоко и медленно, она расслабилась полностью, пока Даевин ее обнюхивал.
– Все, – сказал он, вытащив руку и встряхнув ею. – Я запомнил твой запах.
Даевин наконец отпустил ее. Он взял тряпку со столика и вытер ею руку.
– Я учую тебя, даже если попытаешься исчезнуть.
– Ты совсем с ума сошел?! Что ты натворил? – расплакалась девушка.
– Нет, просто использую свой природный дар обоняния, чтобы учуять тебя, даже если не буду видеть вовсе. А теперь говори все, – он вытер кровь с меча и вернул его в ножны.
– Ты надругался над моим телом...
– Не тяни время. Я жду ответа. Где Ева и где тот, кто послал вас?
– Та девушка... едет к нему сейчас. А точнее, летит. На дирижабле. Нанимателя я не могу назвать. Это тайна.
– Дай угадаю, нанимателя кличут Кулинаромю. Ты мне не сказала ровным счетом ничего, чего я еще не знаю. Неужели ты хочешь закончить так же, как и они? – спросил Даевин, указывая на три трупа. – Думаешь, смазливое лицо спасет от смерти?
– Ты не можешь меня убить.
– Чего? – гвардеец рассмеялся. – Еще как могу.
– Ты надругался над моим телом, теперь ты должен жениться на мне, чтобы я не была опорочена. Каждая из моих сестер чувствует то же, что и я. Они теперь знают об этом.
Он взглянул на нее с заметным раздражением.
– Блеф не поможет, я тебе не верю.
– Это правда – они все чувствуют вместе со мной. Они знают, что я была осрамлена, – добавила она, закрыв заплаканное лицо руками.
Даевин глубоко вздохнул, ударив себя ладонью по лицу, и сел на столик.
– Значит, и пули, которыми я попадал, чувствовали все?
– Да, но все ощущения разделены на четыре, так как нас четверо. Так что и боль, и все остальное – в четыре раза слабее.
– У вас еще и четвертая имеется?! – Даевин аж отпрянул и вытянулся от удивления. – Ох...
– Она сейчас у нанимателя. Она действует как связующее звено. Все, что мы видим и слышим, передается ему.
– И то, что сейчас происходит? Наш диалог?
– Она скроет это – не идиотка ведь.
– Эти бандиты успели мне кое-что рассказать. Кулинар как-то связан с тем, что люди пропадают в Лейдене. Объясни-ка мне, почему они пропадают? В чем эта связь состоит?
– Я не могу рассказать. Все эти дела нас не касаются.
Даевин вздохнул, покачал головой и решил подойти иначе:
– Зайдем с другой стороны. Вы гвардейцы?
– Нет, мы наемницы, действуем всегда вместе.
– И вас послали убить меня?
– Изначально да, но когда ты дал хороший отпор – не умер сразу, – хозяин передумал и захотел убить тебя лично.
– А где две другие сестры?
– Они на дирижабле с отрядом первой помощи, восстанавливаются. Ты был бы слишком опасен, если бы проснулся там, поэтому нас разделили. Но нам не повезло и здесь: ты проснулся, пока я была в городе. Слишком быстро. Слишком не вовремя.
– Как-то странно, что меня отправляют с тремя баранами, которые уже умерли, а ее – на целом дирижабле, где можно поместить куда больше охраны.
– Она доберется к нему куда быстрее нас. Да и Дирижабль – это не настолько доступный транспорт, как может показаться, –деловито начала она. – На них строжайше запрещено иметь при себе оружие, есть ограничение по числу пассажиров, строгий контроль за каждым. То есть «бандиты» были бы безоружны, если бы их туда вообще пропустили, а мои сестры выбились из сил, и в таком состоянии точно не справились бы с тобой, если бы бились не на смерть. А приказ был не убивать тебя.
– М-да, как-то это все плохо организовано... Раз вы наемницы, то может я заплачу тебе побольше, чем хозяин нынешний, и ты мне все расскажешь?
– Профессиональная этика не позволяет.
– Профессиональная этика?! Ты серьезно? – Даевин усмехнулся. – Ты, жалкая наемница, готовая убить честно живущего гвардейца, который искал своего друга, предъявляешь мне за этику?
– И тем не менее.
– Тем не более. Ну, раз ты не отвечаешь мне, придется тебя убить и продолжить путь в одиночку, – он поднялся со столика и протянул руку к мечу.
– Ты не можешь убить меня! Ты опорочил меня и должен взять ответственность за содеянное!
– Да как ты надоела! Опять свою палку гнешь, – отмахнулся Даевин, – мне и так хватило бредней про Благословленных.
– Но ты обязан!
– Я никому ничем не обязан. Хм... – он почесал подбородок, смотря куда-то вдаль, и с ехидцей выдал:
– Ну, раз я твой муж, давай рассказывай мне все, – указал на нее пальцем. – Это приказ.
– Эй, так нельзя! Ты пользуешься положением!
– Какая мне разница? Ты сама настояла на этом, так что действуем по твоим правилам. А от мужа скрывать ничего нельзя – разве это честный и достойный поступок от жены? – иронично съязвил Даевин.
Девушка ненадолго замолчала, опустив голову. Прижав колени к груди, она задумалась. Спустя несколько секунд она взглянула на него. Он же все это время смотрел на нее, ожидая ответа.
– Это «отец борделей», – начала она. – Его прозвали Кулинаром, потому что его рекламная компания для высокопоставленных людей заключалась в предложении «свежих блюд» – это шифр для обозначения... детей. Он руководит целым бизнесом, продавая их, чтобы клиенты делали с ними все, что захотят. А хочется им чаще всего одного и того же. Они насилуют детей, иногда используя при этом инструменты – я дважды наблюдала такое. Все, кто в это вовлечен, – люди высших чинов с очень хорошими связями. Некоторые из них увлекаются так сильно, что... так получается, что после их действий умирали дети. Один клиент, по слухам, убил уже троих. Поэтому в последнее время им приходилось воровать все больше и больше.
Даевин присел, держась за голову. Шок окатил его с головы до ног, сил стоять не осталось. Такое даже представить было трудно. Он был зол, как никогда в жизни. Люди из высшего общества воруют детей, отнимая их у родителей, чтобы... насиловать! Ему просто не верилось в это.
– Насиловать детей? Пожалуйста, скажи, что ты просто лжешь, чтобы я тебя не трогал...
– Нет, это правда, целиком и полностью. Даже мы знаем не все, но эти люди не брезгуют подобными вещами. Я лишь со стороны пару раз наблюдала такие сцены со стороны, а там бывали целые залы, где они использовали детей в таких... целях.
– Значит, дети... Так вот в чем заключалась суть «свежих блюд» у этого Голденберга... «Свежие» – значит, еще маленькие. Мне он сказал, что является всего лишь посредником в этом деле. Как же… – Даевин выдохнул, пытаясь успокоиться. – Строил из себя невесть что. Я доберусь до него. Он ответит за все. И умрет.
– Голденберг? Да-а, – закивала она, – это он и сказал про тебя, истерично крича в телефон о заговорщике. Именно после его вызова нас отправили убить некоего длинноволосого гвардейца с сопровождающей его девушкой. Как только вы вышли из борделя, за вами устроили слежку, а уже вечером к этому присоединились и мы, отправившись из Ранежа в Лейден на дирижабле.
«Дирижабль... Тот, что мы заметили по пути в резиденцию?»
– Ты даже не изображаешь никаких эмоций. Неужели тебе настолько плевать на все? Ты способствовала воровству детей, насилию над ними и убийству, но у тебя ни единой эмоции на лице, – Даевин разрывался от злости: лицо побагровело, рука все тянулась к мечу, чтобы зарезать и ее.
– Извини...
– Извини?! Извини?! Передо мной ты извиняешься?! – он встал прямо над ней. – А что насчет пропавших? Погибших? Это дети! Как на такое вообще можно согласиться работать? И ты мне еще что-то затираешь про «профессиональную этику»? Этику?! У тебя еще есть совесть, чтобы такое говорить?!
– Мы работаем за деньги, они нам тоже нужны.
– Всем нужны деньги, тупая ты дура! Это не причина совершать преступления! – он остановился на секунду. – И сколько вам платили за меня?
– Семь с половиной тысяч проз.
– Так много? За меня?!
– В пакет услуг входят скорость выполнения, эффективность и бесследность.
– И вот! Получите теперь деньги? Я ведь жив! Да и бесследно вы не ушли. Вы провалили каждый свой шаг! – он замолчал, чтобы перевести дыхание. – Ну, осталось последнее, что мне от тебя нужно: скажи мне настоящее имя этого отца борделей и как до него добраться.
– Настоящее имя он не говорит никому. Всегда ходит в фарфоровой маске, у которой одна половина белая с черными элементами лица, а другая – черная с белыми элементами.
– Дальше.
– Он находится в одном из небоскребов Ранежа, на самых верхних этажах, в трехэтажном пентхаусе, куда официально можно добраться только на монорельсе. Сам небоскреб – полностью частная собственность Кулинара. По сути, это отель с рестораном на нижних этажах, а на верхних – закрытый пентхаус, где он и проводит основное время, устраивая сделки. На вид он высокий, слегка худощав. Особых деталей внешности нет, как я и говорила, он всегда ходит в маске.
«Маска как способ скрыть личность. Но если он владелец целого небоскреба, разве настоящее имя не будет где-нибудь указано?»