– Я понимаю, к чему вы клоните, – выслушав первые аргументы Люсьена, ответил Даевин. – Но даже если она не любила Гюстава, это же не значит, что она готова была его убить! Это уже слишком.
Люсьен в ответ лишь усмехнулся – это было только начало того, что он подготовил для гостя. Он поднялся с табуретки и прошелся по тусклой комнате.
– Соглашусь, этого мало. Но что, если я скажу, что она – не верная жена, изменщица, а Гюстав порой просто-напросто мешал ее грязным похождениям?
Даевин замер с широко раскрытыми глазами. В Королевстве было не принято изменять – настолько не принято, что закон всегда был на стороне обманутого супруга. Он сглотнул и уставился на Люсьена, а тот продолжил:
– Однажды Гюстав проспал целый день.
Это случилось за два дня до их бракосочетания. И знаете, где в это время находилась его «прекраснейшая из всех» Наталия? У своего старого знакомого Дюмона! Когда я узнал, что они друг с другом втайне встречаются, меня охватила такая злость, что хотелось убить как ее, так и этого идиота, с которым она терлась! Я узнал об этом потому, что знаю, что мой брат никогда не спит днем – в отличие от многих аристократов с нашим достатком, Гюстав всегда вставал с утра пораньше и не ложился до поздней ночи! Но в тот день что-то меня толкнуло… Я решил ничего не говорить, не открывать брату этот ужасный секрет. Вместо этого я стал наблюдать за отношениями этих левых голубков издалека, чтобы в один день разоблачить ее куртизаний образ жизни перед всеми.
Виделись они редко, поэтому в основном перекидывались письменами, вот я и ловил каждое сообщение, составляя из них диалоги. Она в них постоянно нелестно отзывалась о моем братце, иногда рассказывала про некий «план», но всегда туманно. И вот, я наткнулся на письмо, которое раскрывало их планы целиком. Жаль только, – Люсьен тяжело вздохнул, – на руки мне оно попало лишь после того, как экспедиция завершилась. Я правильно сделал, что «погиб» вместе с братом, ведь эти двое разошлись не на шутку. Вот, господин Лоост, держите подлинник того письма.
Люсьен протянул ему письмо, лежавшее на одном из столов.
«Еще совсем чуть-чуть, и наш план свершится! Гюстав вместе со своим назойливым братом отправится в эту свою экспедицию, и уже никто нам не помешает! Будем видеться в каждую среду на нашем любимом месте», – прочитал Даевин. Он не поверил, что письмо принадлежит Наталии – никаких подписей не было, а ее почерка он вовсе не знал.
– Но как я узнаю, что это письмо именно Наталии? Здесь только текст, даже подписи нет, печати так тем более.
– Хм, – мужчина призадумался. – Вы правы. Подписи нет, но на конверте марочка и адрес – это Дюмону Кегелю на Айрон-стрит, 17. И если вы все равно в все еще сомневаетесь, то позвольте рассказать еще кое-что. В этом письме она упомянула «любимое место». Вы спросите, что же это за место? Заручившись помощью Далаха, я выяснил: это уединенная скамья в парке имени Августа Леонхарта.
Убедившись после двух встреч, что встречаются голубки именно там, я попросил Далаха установить где-то поблизости аудиограф – так, чтобы его самого не было видно, но при этом сам аудиограф записывал их беседы без шума растительности и пения птиц.
«Интересно, – подумал Даевин, – как Далах умудрился это провернуть? Он почти что двухметровый! Скрыться посреди зеленой и яркой растительности будучи одетым во что-то темное и монотонное, а еще надо учесть рост… Это мужчина точно не так прост, как может показаться!»
– Во время одной из таких встреч я услышал то, что повергло меня не просто в гнев, а в настоящую ярость, – сквозь зубы прошипел Люсьен. – Тилия, подай мне, пожалуйста, эту пластинку. А вы, господин Лоост, раз слышали ее голос, надеюсь, хоть теперь мне поверите.
Его жена, стоявшая чуть поодаль, достала с дальней полки заветную вещицу и передала ее Люсьену. Он бережно вставил пластинку в аудиограф. Следом прибор, напоминающий печатную машинку, начал проигрывать запись:
«Я устал ждать… Сколько еще, любимая?» – прозвучал мужской голос.
«Спокойно, солнце, еще неделя. Пусть пройдет хотя бы месяц, прежде чем мы приступим,» – любезно ответил до боли знакомый голос мадам Курвуазье, слегка искаженный записью.
«Представить только! Еще немного – и мы будем вместе, как всегда и планировали! Этот богатей наконец-то умер… Даже не верится. Глядя на него, сомневаешься, может ли столь жизнерадостный человек вообще умереть.»
«Ох, Гюстав, Гюстав… Мне даже нравились его бесконечные оды. К счастью или сожалению, никаких чувств во мне они не пробудили.»
«Обычный фанатик! Вместо здоровой любви, как у нас с тобой, он просто намертво влюбился в тебя, Наталия! Благо, план сработал просто идеально.»
«Да, я никогда не сомневалась в тебе, Дюмон. Намертво – верно сказано… Любезно с твоей стороны выстроить план длиной в несколько лет, чтобы подняться из грязи в приличные слои общества.»
«Жаль, что жениться на вдове первым браком – моветон. Мы могли бы быть всегда вместе, а теперь же вынуждены довольствоваться такими редкими встречами. Но спустя год-другой ничто не помешает нам видеться вживую намного чаще – как «друзья», – он игриво засмеялся. – Зато теперь у нас столько денег, что хватит на беззаботную жизнь, полную путешествий и дорогих блюд! Все, как ты и хотела, любимая.»
«Да… – раздался довольный вздох. – Может…»
Запись завершилась.
Даевин некоторое время просто молчал. Он убедился, что это действительно голос мадам Курвуазье. Затем гвардеец безэмоционально вслух подвел итог:
– Получается, эти двое влюбились друг в друга задолго до встречи с Гюставом, а этот Дюмон, будучи бедняком из района Ренейх, решил состроить такой план по обогащению – через наследство от Гюстава Курвуазье после его смерти. Они с самого начала планировали его убить, и все это время вынашивали план, чтобы сделать это бесследно.
По его спине пробежали мурашки. Он не был лично вовлечен в историю, но мысль о том, что кто-то мог поступить так с его другом, заставила кровь вскипеть. Он спокойно выдохнул, прежде чем продолжить:
– Теперь, после смерти вашего брата, она владеет его состоянием и планирует тратить его вместе со своим любовником…
– Не просто планирует, а уже потратила: три поездки в Ранеж, одно в Чудесногорье, одно в Керпелию, даже в Геллуде успели побывать. Я всегда был неподалеку. Я знаю о них… Поэтому, Даевин Лоост, у меня к вам есть просьба.
«Просьба… Вот зачем он меня сюда позвал… Надеюсь, это не просьба об убийстве этой мадам. Хоть она теперь и вызывает у меня отвращение, я не готов на убийство.»
– Да, слушаю. Но если вы просите посодействовать в ее убийстве, то я не согласен, скажу сразу.
– Понимаю вас, господин. Поэтому я прошу вас содействовать не убийству, а моему плану мести – посадить ее за решетку за все ее дела!
«Это уже звучит куда лучше,» – Даевин кивнул, и Люсьен продолжил:
– План таков... Сначала вы пойдете к Наталии в ближайшую среду и скажете ей, что знаете, где находится ларец – в парке Августа Леонхарта. Скажете, что отправиться туда вам нужно вместе, так как там может быть опасно. Она наверняка откажется, зная, что это место встречи с Дюмоном, но вы тут же ей же и скажете, что речь идет о некоем Д.К. – это инициалы Дюмона Кегеля, и он согласился вернуть ларец именно ей. Какие бы противоречия ее там ни охватили, Наталия согласится, и вы поедете. Уже там, на месте, ее уже будем ждать мы с Далахом. Далах будет скрыт от наших глаз – он будет менять пластинки в аудиографе, чтобы записать весь наш разговор, а я тем временем проведу с ней беседу и выведу ее на чистую воду.
– Даже не знаю, – задумался Даевин. – Я-то не против помочь, но как мне обосновать, что я попал на некоего «Д.К.», если все, что «я знаю», – это ваше имя? Не будет ли это подозрительным?
– На вас было совершено покушение, – хитро улыбнулся мужчина. – Вы доложите ей, что вы отбились, и вот вам неопровержимый факт привязанности Дюмона, – он протянул два листочка, и пока Даевин читал содержимое, Люсьен уверенно продолжил: – Изучив под сотню разных писем, отправленных Наталии Дюмоном, я идеально скопировал его почерк, манеру письма, духи, которыми он пользуется, и даже печать. Сомнений не возникнет.
В первом письме было написано:
«По меньшей мере, трех бойцов, дабы довести до изнеможения того юношу. Письмо, приготовленное специально для него, чтобы перестал.»Снизу – подпись: «Д.К.»
Во втором письме:
«Твои жалкие попытки до меня добраться не увенчаются успехом, челядь. Как и сейчас. Советую не повторять, если не хочешь большего ответа. Если же мадам Курвуазье так яро желает найти ларец, пусть двинется к парку Августа Леонхарта, я буду ждать ее там.»Подпись: «Д.К.» – и под этим письмом.
– Среда… завтра ведь?
– Да, и как удачно сложились обстоятельства! – Люсьен был перевозбужден. – Ну что, господин Лоост, принимаете предложение? Я выплачу вам все те же пятьсот проз за содействие. Все же, вы нашли ларец Гюстава!
– Ладно, я в согласен, – недолго думая, ответил Даевин.
– Приятно иметь с вами дело, – Люсьен подошел и пожал ему руку, почти по пояс кланяясь. – Я ждал этого два года, и сегодня, благодаря вам, мой план мести наконец сдвинулся с мертвой точки. Словами не передать, как я благодарен вам!
– Не вижу ничего неправильного в разоблачении лживых людей. Но повторюсь: я не содействую убийству, и если вы захотите решить проблему физически, я не встану на вашу защиту.
Даевин не испытывал такого же восторга, однако мог понять Люсьена – их объединяла большая потеря близкого человека, поэтому он и решил помочь человеку.