К тому моменту, когда я заканчиваю мастерить подарок Moleman'у на день рождения, до праздника остаётся без пяти минут полночь, а он уже несколько раз стучал в дверь с просьбой впустить его. Но совершенство требует жертв, и могу с уверенностью заявить: теперь я победитель. Из всех кож, что я когда-либо дубил, эта – лучшая. Из всех вещей, что я создавал, эта – лучшая. Короче говоря, эта одиночная кожаная перчатка, сшитая из драконьей шкуры (даже не помню, где я её стянул), которую я сам выдубил и размягчил, просто безупречна. Под надзором отца Лунный Свет я сшил несколько пар, но эта – лучшее из всего, что у меня пока получалось. Кожа мягкая, словно свежая плоть, пуговица на тыльной стороне, вырезанная из драконьего зуба, искусно изображает свернувшегося клубочком дракона, а цвет радует глаз приятным нежно-розовым оттенком.
Ему точно понравится. Я в этом уверен. А ещё, пустив в ход лоскуток нарядной ткани от какого-то платья из инвентаря, я умудрился сшить для неё небольшой мешочек. Конечно, в какой-нибудь коробочке всё это смотрелось бы куда солиднее, но столярное дело никогда не было моим коньком. Не то чтобы раньше я особо увлекался шитьём. Хм… Ну, раз уж я освоил кройку и шитьё, почему бы не взяться за работу по дереву?
…Впрочем, не сейчас. Прямо сейчас мне нужно впустить Moleman'а обратно в нашу комнату, что я и делаю с наглой ухмылкой. Он не выглядит особо радостным. На самом деле, он выглядит чертовски уставшим.
"С днём рождения!" — говорю я.
Я пытаюсь хоть немного разрядить обстановку. Он даже не улыбается.
"Спасибо," — отвечает он.
Он слегка вытягивает шею и заглядывает в комнату. Однако я за собой прибрал, так что никаких зацепок, способных выдать природу моего подарка, там не осталось.
"Так, хорошо."
Слышу я его тихое бормотание.
Он поворачивается ко мне, и… Ладно, да, он явно не в духе. Я считываю это моментально.
"Я ценю, что ты готовишь подарок и всё такое, но неужели нельзя было заняться этим пораньше? Я уже объяснял, что сон для меня очень важен, и ты сам знаешь, в какую рань нам завтра вставать. Это действительно никуда не…" — начинает он.
Он вздыхает и проходит мимо меня в комнату.
"От нас зависят очень многие," — заканчивает он.
"Ох. Д-да, конечно," — отзываюсь я.
Мои плечи слегка опускаются.
"Прости. Иногда я склонен откладывать всё на последний момент, но…" — продолжаю я.
Это не оправдание.
"Мне следовало подумать об этом заранее. Ты прав."
Его лицо смягчается.
"Спасибо," — произносит он.
Слышать это, конечно, приятно, но его явно всё ещё что-то гложет. Хуже того, он по-прежнему без настроения. Если он ляжет спать таким, то и проснётся раздражённым, а потом весь свой день рождения проведёт в препаршивейшем расположении духа! Я категорически не могу этого допустить.
Пока Moleman стоит ко мне спиной и расстёгивает жилет, я достаю подарок из инвентаря. Маленький синий мешочек с розовым бантиком. Без понятия, где я научился вязать такие красивые банты, но он отлично дополняет общий дизайн. С подарком в руках я подхожу к Moleman'у со спины и протягиваю его вперёд.
"С днём рождения, Moleman!" — радостно говорю я.
"Ты уже…" — начинает он.
Но, обернувшись, он замечает вещь в моей руке.
"Что это…?" — непонимающе спрашивает он.
Он моргает, глядя на мешочек, и вскоре до его лишённого сна разума доходит смысл происходящего.
"О! Это… Ты даришь его прямо сейчас? Но ведь ещё не…" — бормочет он.
"Именно," — хитро отвечаю я.
Кажется, мой ответ его не совсем устраивает.
"Ну, да, но… Разве ты не хотел бы подарить его на вечеринке?" — спрашивает он.
"Это мой подарок, и я буду дарить его когда захочу и как захочу," — заявляю я.
Я хватаю его единственную руку и впихиваю в неё мягкий свёрток. Пока он приходит в себя от столь наглого напора, я дразняще улыбаюсь.
"Ну так что? Открывать собираешься?" — спрашиваю я.
Выражение его лица меняется за считанные мгновения: от явного нежелания до скромной покорности. Он понимает, что отказаться от такого подарка невозможно. Особенно учитывая, что я провёл за работой последние несколько часов. Отвергнуть мой подарок было бы вопиющим нарушением социальных норм, так что он слабо усмехается, подходит к кровати и садится. Я следую за ним и присаживаюсь рядом. Его уставшая рука развязывает бант и открывает маленький мешочек. Он достаёт маленькую перчатку. Мгновение он просто смотрит на неё. Затем кладёт перчатку на колени и снова лезет в мешочек.
"А, нет-нет," — говорю я.
"Это всё. Она там всего одна."
"Всего одна?" — переспрашивает он.
"Ага. У тебя ведь всего одна рука!"
"Рабочая у меня только одна, но вторая-то никуда не делась. Так что пара перчаток мне бы тоже не помешала," — отзывается он.
Хм. Э-э. Э-э-э… А. Стоп, а ведь он прав.
"Хм-м-м…" — тяну я вслух.
"Ну и ладно. Давай, примеряй!"
Особого восторга он не выказывает, но всё равно кладёт перчатку плашмя на бедро и осторожно просовывает внутрь свою единственную руку, с силой прижимая её к ноге, чтобы натянуть до конца. Тут он замечает пуговицу на тыльной стороне, без которой перчатка просто не будет сидеть как надо. Он поворачивается ко мне.
"Я физически не способен это застегнуть. Ты ведь в курсе, да?" — спрашивает он.
В голове становится пусто. А. Э-э…
Я протягиваю руки, беру его ладонь и аккуратно застёгиваю пуговицу. Сидит как влитая! Чёрт, какое облегчение. Улыбнувшись, я снова отстраняюсь.
"Для чего ещё нужны друзья?"
Медленно он отводит руку, рассматривая перчатку со всех сторон, любуется пуговицей. Но вместо радости на его лице читается замешательство. Откровенное подозрение.
"Она сидит просто идеально," — произносит он.
"Ещё бы. Я же…"
"А материал…" — перебивает он.
"Драконья шкура. Не помню, где…"
"Качество и работа просто поражают."
Я тру нос, пытаясь скрыть смущённую улыбку.
"Спасибо. На это ушло…" — начинаю я.
"Где ты её взял?" — обрывает он.
Его лицо внезапно поворачивается ко мне. Во взгляде появляется нечто новое и мрачное.
"Тебе такое не по карману. Ты кому-то навредил? Уверен, мы сможем всё исправить, или хотя бы заплатить их семье. Кто…"
"Я сам её сделал," — говорю я.
Удержать улыбку становится немного сложнее.
"Снял мерки с твоей руки, пока ты спал, а потом сшил. Для тебя."
Я улыбаюсь, глядя, как расслабляется его тело.
"Никто не пострадал."
С моих губ срывается смешок.
"В смысле, неужели я бы пошёл на такое? Калечить кого-то ради перчатки? Какой бы крутой она ни была, я бы так не поступил."
Его взгляд опускается на колени. На перчатку, украшающую его руку. Он сжимает и разжимает пальцы пару раз, а затем прячет лицо в ладони.
"Блядь. Блядь," — шипит он.
Его рука сжимается в кулак.
"Какого хрена со мной не так…?"
Снова откинувшись назад, он смотрит на свою раскрытую ладонь. На нежно-розовую перчатку.
"Из-за перчатки. Грёбаной маленькой…"
Он качает головой.
"Нет. Нет, это не…"
Он смотрит на меня. Мне это не нравится, но первая мысль, которая приходит в голову: в кои-то веки, а может, и впервые в жизни, он выглядит жалким.
"Я не это имел в виду. Эта перчатка, она не…" — бормочет он.
"Я знаю," — легко отвечаю я.
Я хлопаю его по плечу.
"Не бери в голову. Я понял, что ты имел в виду."
"Спасибо, я…" — начинает он.
Его губы искривляются в хмурой гримасе, но затем так же быстро растягиваются в улыбке, которая смотрится на нём совершенно неуместно. Он горько усмехается, и его лицо искажает дикое, маниакальное выражение.
"Ты определённо думаешь обо мне лучше, чем я о тебе! Просто охренительный я друг, скажи?"
Я продолжаю улыбаться. Спокойно и ровно. Точно так же, как он делал это для меня уже столько раз.
"Да, так и есть."
Он тихонько икает и снова опускает взгляд на колени. На перчатку. Я прослеживаю за его взглядом. Перчатка и правда вышла на загляденье.
"Почему я не могу просто…" — бормочет он.
Дальше я не могу разобрать ни слова: он скатывается в бурчание о том, как всё испортил. Кажется, он причитает, что он худший человек на земле и не имеет права ничему меня учить, раз сам так облажался. Захоти я подушнить, мог бы отметить, что чисто технически мы не на Земле, так что звание худшего человека там ему не светит. Однако прямо сейчас мне куда интереснее просто его побесить.
Поэтому, пропустив мимо ушей его дурацкое бормотание, я хватаю его руку в перчатке, поднимаю прямо перед его лицом и спрашиваю самым невинным тоном, на который только способен:
"Ну, так что скажешь?"
Его ПОКРАСНЕВШИЕ, лихорадочно бегающие глаза мечутся между рукой в перчатке и моим слащаво улыбающимся лицом. Он делает пару вдохов. И с крайним недоумением выдавливает:
"Она… прекрасна?"
"И?" — подталкиваю я.
"Мне… мне очень нравится цвет. И сидит она идеально. Это… ты сказал, это драконья шкура, а значит…" — произносит он.
Он слабо сглатывает.
"Я читал, что драконья шкура… помимо очевидного, она так дорого стоит потому, что это один из немногих материалов, сквозь который можно творить магию. Так что… Мне не придётся снимать её для заклинаний. Я смогу носить её постоянно."
Он переворачивает руку и рассматривает тыльную сторону с искусно вырезанной пуговицей. По лицу проскальзывает мимолётная тревога.
"Ты сам…?"
"Сам вырезал," — киваю я.
"Она прекрасна," — говорит он.
"Перчатка просто… она чудесная. Спасибо."
Кажется, он снова вот-вот расплачется.
"Буду беречь её как зеницу ока."
Я расплываюсь в широченной ухмылке – на этот раз абсолютно искренней.
"Ещё бы! Я на неё часов семь убил! И это не считая всей этой возни с поиском материалов. Но, да."
Я снова хлопаю его по спине.
"Не за что."
Почти целую минуту он ничего не отвечает. Просто сидит и пялится на перчатку, плавно сгибая и разгибая пальцы. В конце концов тишина мне наскучивает, и я озвучиваю мысль, которая крутится у меня в голове уже какое-то время.
"Не думаю, что тебе стоит звать мэра на свой день рождения," — говорю я.
"Да и остальных аристократов тоже."
Он смотрит на меня так, будто я предложил устроить вечеринку на Венере. Но это нужно было сказать, и раз он сам не решается, это сделаю я.
"Я к тому, что ты ведь их терпеть не можешь, верно?" — добавляю я.
"Я бы не стал так…" — начинает он.
"Ладно, может, не прямо уж ненавидишь. Но будь у тебя выбор, ты бы предпочёл компанию аллигаторов," — перебиваю я.
На это он ничего не отвечает.
"Так вот… зачем раздувать из этого слона? Я понимаю, что эта тусовка должна объединить твой день рождения и Рождество, раз уж ты умудрился родиться в один день с нашим Господом Иисусом Христом. Но это не повод тащить туда тех, кто тебе противен. Ты же сам знаешь: весь вечер они будут ныть, что ты подал человеческую еду, либо наоборот – что на столах одна гоблинская жратва. Будут проталкивать свои интересы, втягивать тебя в политику, принижать твоих друзей-людей за их язык… Это будет сущий ад. Так что забей на них. Серьёзно," — говорю я.
"Я не могу просто взять и…" — начинает Moleman.
"Ещё как можешь," — говорю я.
"И тебе правда стоит это сделать. Одно дело – разбираться с эпидемией, но унижаться перед кучкой зажравшихся дворян? Неудивительно, что ты в таком состоянии."
К счастью, он не переспрашивает, что именно я имею в виду под последней фразой.
На несколько секунд он замолкает. У меня чешется язык что-нибудь добавить, но я вижу, что ему нужна тишина, чтобы всё обдумать. Спустя мгновение он снова поворачивается ко мне.
"Знаешь что? А ведь ты прав. Мэр явно не обрадуется, что я всё отменяю за день до праздника, но…" — говорит он.
"Да и чёрт с ним!" — восклицаю я.
Он усмехается.
"Чёрт с ним. Да. И со всеми ними тоже!"
Я смеюсь, и он смеётся вместе со мной. Мы смотрим друг на друга и улыбаемся.
"Спасибо, Kitty," — говорит он.
"И что бы я без тебя делал?"
Я задумчиво мычу.
"Решил бы проблему мирового голода?" — предполагаю я.
"Сильно сомневаюсь," — отвечает он.
Но мы оба снова улыбаемся, и теперь всё просто отлично.
Но даже когда всё налаживается, спать нам всё равно нужно. По крайней мере, Moleman'у. Так что я помогаю ему стянуть перчатку, отпускаю дурацкую шутку о том, что на Рождество подарю ему вторую, и мы ложимся спать. Отличное завершение вполне себе хорошего дня.
Вскоре Moleman засыпает. Убедившись, что сон достаточно глубокий, я выбираюсь наружу. Однажды он уже поймал меня на выходе, но тогда я и правда шёл в библиотеку почитать, так что удалось отвести подозрения. Сейчас же дело обстоит несколько иначе.
Облачившись в свою ЧЁРНУЮ шкуру пантеры, я без труда ускользаю из поместья мэра – абсолютно незамеченным и неузнанным. Поскольку комендантский час отменили, по пути я делаю остановку, чтобы нацепить гоблинскую маскировку. Но нужно соблюдать осторожность. Народ всё ещё на взводе, хотя конкретно меня им больше бояться незачем.
Дорога до маленькой лачуги, которую я приспособил для этого дельца, занимает от силы минут двадцать. Выбранный маршрут даёт мне достаточно времени, чтобы прихватить с собой парочку заражённых крыс. Мне даже повезло наткнуться на чумной труп в одном из переулков! Конечно, его пришлось расчленить, иначе бы он не влез в инвентарь, но находка всё равно отличная.
По прибытии мои маленькие друзья встречают меня с превеликой радостью, возбуждённо пища и визжа. Не будь у меня превосходного ночного зрения, вид пары тысяч крыс, сваленных в кучу в дальнем конце лачуги – извивающихся, копошащихся и карабкающихся друг по другу в попытках добраться до брошенных им подношений, – показался бы мне весьма странным зрелищем. Да и с ночным зрением они больше напоминают серые воздушные шарики, связанные червями, чем существ с позвоночником и усами. По моим последним подсчётам, здесь должно быть около четырёх тысяч особей. Прямо сейчас, до смерти напуганные моей целенаправленно источаемой жаждой убийства, они забились в один угол. И делаю я это не просто так.
Видите ли, когда они сбиваются в кучу, на голом полу остаются самые больные крысы – те, кого частично или полностью парализовало, то есть находящиеся на второй или третьей стадии. Те, кто слишком слаб, чтобы двигаться, совершенно бесполезны. Поэтому я их съедаю и произвожу на свет парочку новых, свежих грызунов. А вот полупарализованные особи отправляются прямиком ко мне в инвентарь.
Да – это открытие я сделал совсем недавно. В отличие от обычных живых существ, эти крысы – поскольку они созданы из моей плоти и с помощью моего навыка – считаются частью «меня». А это значит, что я могу помещать их в инвентарь живьём и целиком. Круто, скажите?
В общем, я разрываю на части нескольких чересчур больных крыс и скармливаю их остальной орде. Затем пускаю половину трупа на создание новых грызунов, а вторую половину отдаю на пропитание уже имеющимся.
Покидая лачугу, я уношу с собой в инвентаре несколько десятков. В течение следующих часов я перемещаюсь по городу и подкидываю их в стоки, дома, кладовые с едой, псарни, приюты… В любое место, которому не помешала бы капелька чумы.
Выходит крайне эффективно.
< ◇ >
9 788 заражённых.
< ◇ >
Отлично! Я целился примерно в десять тысяч заражённых, что составило бы двадцать процентов от общего числа, но теперь начинаю думать, что двадцать, а то и двадцать пять тысяч были бы вариантом надёжнее. В смысле, Moleman наверняка скоро изобретёт какую-нибудь вакцину или типа того, и тогда уже будет не важно, сколько гоблинов заражено.
…Надеюсь только, что это произойдёт не слишком скоро. Если бы выбор зависел от меня… Ещё парочку недель. Больше я ни о чём не прошу.
Любой ценой.