Итак, теперь я сижу в комнате ожидания. В полном одиночестве. Разумеется, на этой сложности я один, так что иного исхода я и не ожидал. Но ощущение всё равно немного странное. Должно быть, виной тому обстановка.
Не знаю почему, но каким‐то шестым чувством я понимаю: встречаться мне предстоит вовсе не с Болью.
В комнате ожидания стоят пара деревянных стульев, предельно простой диванчик из того же материала, а на стене красуются несколько затейливых ковров – ручной работы. Сами по себе эти вещи не выглядят чем‐то диким, но вот посреди комнаты, которая куда больше располагает к стерильной пластиковой мебели и безликим абстрактным картинам, они смотрятся чужеродно. Они диссонируют так, как Боль никогда бы не допустил. Он парень куда более... простой.
Впрочем, самая очевидная зацепка – это сама дверь. Комнатка ожидания крошечная, и ведёт отсюда всего одна дверь. Сработанная вручную деревянная дверь, выглядящая до невозможности по‐деревенски. И вновь: на фоне гладких белых стен она кажется чем‐то нереальным. Всё это место производит впечатление союза минималистки и фермера: они поженились, но так и не смогли сойтись во взглядах на интерьер, поэтому она прошлась по всем стенам белой шваброй, а его мебель и двери оставила в покое.
Ну и ковры на стене, разумеется. Надо признать, очень славные ковры. Сотканы они из... судя по всему, из какой‐то шерсти? Понятия не имею, какое существо послужило для них источником.
Я кручу большими пальцами на руках и шевелю когтями на ногах. Итак... теперь остаётся лишь... ждать, полагаю.
Я поглядываю на дверь. Интересно, они знают, что я здесь? Должны ведь, правда? Кто бы там ни сидел, этот некто обязан быть божеством. Я в этом уверен. Иными словами, они просто обязаны знать, что я торчу снаружи. Да наверняка они сейчас в панике драят свой кабинет, наводя лоск перед моим приходом! Точно.
Я щёлкаю когтями друг о дружку. Может, стоит сказать им, что я ни капли не против возможного беспорядка? Хех, дома, в моём старом жилище... там царил форменный бардак! Особенно в моей комнате. Вечно повсюду валялись вещи. Так что мне правда всё равно. Не нужно ничего убирать. Может, просто постучать в дверь и сказать им об этом? Как минимум если они вдруг действительно не знают, что я здесь, тогда...
< ◇ >
Вы получили сообщение.
< ◇ >
А, очередная порция писем ненависти. Не стоит обращать внимания...
{::w::}!
Хм? Ты чего, Саймон? Думаешь, это?..
А, ну да, ты ведь ещё не... точно, точно. Понимаешь, Саймон, люди порой пишут мне всякие гадости, потому что я вёл себя с ними паршиво – прямо или косвенно. Обычно я такие послания игнорирую, потому что от них на душе кошки скребут, но раз уж тебе полезно знать о таких вещах, это сообщение я открою. Исключительно ради тебя!
Так, глянем: сначала во вкладку сообщений, а затем...
как делишки я тут сижу в какойто дурацкой приемной
жду пока админ сложной сложности соизволит
поговорить со мной просто хотела узнать
как ты там? кажется я ни разу
не слышала какой бог админит адскую сложность
стало любопытно че он ваще за тип?
злобный или как? а то на сложной админ тот еще
твердолобый без обид кек но серьезно он
бог воли звучит круче чем он есть на самом
деле в смысле он вроде ниче такой
но вечно капает мне на мозги указывая че делать
а че не делать и всякое такое
так что я его тупо игнорю у тебя в адской такой же?
короче просто проведать если занят то без
проблем отвечать прям щас не надо я все равно
тут зависаю в общем давай хорошего дня
увидимся в чистилище! – gecko>
Я перечитываю сообщение. Потираю подбородок. Прямо в правом поле моего зрения мне улыбается Саймон, невинный, как всегда. Ну надо же. А ты у нас хитрец, а?
Как бы то ни было... Я заношу пальцы над клавиатурой.
тож рад тя слышать а то со скуки помирал
типа даж хз поч мя не отправляют
к обычному админу адской? богу боли типа
кста он ваще вполне норм чувак. ну крутой такой
но ток не говори ему а то он немного странный
в таких вещах. короч да как ты? //ГГ>
И‐и‐и... отправить. Фух. Давненько я не строчил столько текста. А теперь... мы ждём.
Спустя пару минут падает очередной ответ. Поскольку мы оба просто сидим и изнываем от скуки, мы начинаем неторопливо переписываться. Это здорово! Настолько здорово, что я даже не замечаю, как дверь в дальнем конце комнаты бесшумно отъезжает в сторону.
Хм, ладно, дай‐ка подумать... Как там пишется «превзойти» на английском? Через одну или две буквы «с»? Кажется, через две. С двумя вроде звучит правильно. Но выглядит как‐то не так. Что за...
< ◇ >
Бог Урожая прочищает Свой аналог горла.
< ◇ >
А? Что за...
Я поднимаю взгляд. Дверь открыта. На пороге стоит гоблин и смотрит на меня с лёгким разочарованием.
"А... я, э‐э..." — начинаю я, но он не даёт мне договорить.
Вместо этого он жестом приглашает меня войти, разворачивается и шагает обратно в комнату.
Вот блин. Вот чёрт. Проклятье. Наскоро допечатав в сообщение «сорряпогналщавернусьбывай», я отправляю его, вскакиваю на ноги и торопливо семеню за ним.
Внутри комната куда больше гармонирует с дверью, чем комната ожидания, и по всем признакам сойдёт за рабочий кабинет, что вполне вяжется со всем остальным. Войдя, я вижу, как он опускается в кресло по ту сторону добротного деревянного стола. Стены здесь также деревянные, украшенные коврами, гобеленами и несколькими расписными глиняными табличками. За его спиной виднеется окно, хотя я не могу толком разобрать, куда оно выходит. Вроде бы на какой‐то лес? Если честно, моё внимание больше привлекают шторы – сплошь расшитые узорами и подвязанные по бокам. В целом весь кабинет кажется очень уютным, по‐деревенски простым и ни капли не похожим на то, чего я ожидал от типичного бога. С другой стороны, этот бог – а он им безусловно является – едва ли похож на тип, любящий тосковать в холодных белых стенах.
Он указывает на деревянный стул напротив стола, и я сажусь. По ту сторону сидит бог урожая. Лицо у него строгое, одет он просто: шерстяные коричневые штаны и белая шерстяная рубаха. Но куда больше впечатляет другое: даже когда я смотрю на него сквозь Саймона, он выглядит точно так же. Его ощущение собственной сущности остаётся неколебимо статичным.
Отведя от меня взгляд, он берёт глиняную табличку – одну из множества, лежащих на столе аккуратными стопками. Одновременно он достаёт из нагрудного кармана круглые очки и привычным движением водружает их на нос. Вооружившись очками, он вчитывается в табличку с таким серьёзным видом, будто от этого зависит вся моя жизнь.
И, как ни странно... я ни капли не нервничаю.
Давненько у меня не было разговоров об успеваемости с учителями, и я отлично помню, как сильно изводил себя в прежние времена. Я начинал накручивать себя за несколько дней, перечитывал оценки по дюжине раз, придумывал миллион оправданий тому, почему они такие паршивые... А затем, конечно же, оказавшись на месте, сидел скованно, как мраморная статуя, и подавал голос лишь для того, чтобы защититься и заявить, что раз уж я собираюсь стать про‐геймером, то оценки меня совершенно не колышут, а потому всё это не имеет значения и обсуждать тут нечего, вот совсем ни капельки, нисколечко.
...Глупо это было с моей стороны.
Я откидываюсь на спинку стула, спокойно наблюдая за Урожаем.
Спустя несколько секунд он откладывает табличку и снимает очки:
"Не похоже, чтобы ты сильно переживал насчёт итоговой оценки."
Я пожимаю плечами:
"Мне без разницы, что там выйдет, так что не особо волнует."
И пусть он тут же прячет эмоции, мне кажется, я успеваю заметить тень улыбки, тронувшую морщинки у его глаз:
"Прежде чем мы перейдём к твоей оценке, не хочешь узнать, почему ты встретился не с Богом Боли?"
Я задумчиво хмыкаю:
"Любопытно, конечно. Впрочем, у меня есть подозрение, что дело вот в этом."
Не утруждая себя долгими объяснениями, я тычу толстым пальцем себе в правый глаз.
{::w::}/
Саймон, как примерный мальчик, приветливо машет лапкой.
А Урожай, этот скучный старый мешок с жиром, лишь кивает:
"Именно так. Впрочем, не переживай – ты встретишься с Ним буквально через минуту. Но прежде твоя оценка..."
Он вновь опускает взгляд на глиняную табличку, даже не утруждая себя тем, чтобы снова надеть очки:
"Ты удивишься, если Я скажу, что ты получил высший балл?"
"Нет," — говорю я, скрестив руки на груди.
"За первые три испытания мне автоматически выставили высший балл, так что они наверняка вытянули шаткую командную работу."
Теперь улыбка на его лице становится ещё очевиднее:
"Я говорил не об общей оценке."