Я придвигаюсь чуть ближе:
"Эй, э‐э, я..."
Бог вздрагивает, оборачивается и смеривает меня взглядом. Лицо божка мгновенно киснет.
"О, это всего лишь ты. Эм... Не мог бы ты подождать минутку, пока Я допишу? Я сейчас вроде как поймал волну, так что..."
"Минутку или три дня?"
Он прищуривается. Божок угрюмо втыкает перо обратно в чернильницу, встаёт, крутится на пятках и усаживается задом наперёд, опершись локтями на спинку стула.
"Ясно. Значит, ты ничем не лучше моей несносной мелкой ученицы, да?"
"Если ты имеешь в виду, что я раздражаю, то, скорее всего, да."
Он хмурится ещё пуще, вплоть до сердитого урчания:
"Тебе повезло, что Мне взбрело в голову выучить шведский, иначе я бы и слова не разобрал."
"Разве ты не можешь просто прочесть мои..." — начинаю я, но осекаюсь.
Ах, точно, я ведь...
"Чисто технически ты – Бог. И чисто технически Мне следовало бы проявлять к тебе хоть какое‐то уважение – но не дождёшься! А знаешь почему? Потому что ты мерзкий мелкий пакостник, и твои выходки едва не стоили мне самого многообещающего кандидата в апостолы."
"В смысле?.."
Имя застревает в горле.
"Ага. Твой драгоценный дружок. Бедняга! Чем он заслужил подобную участь, а? Серьёзно, тебе следовало стать богом... богом..."
Бог Знаний напряжённо ломает голову добрых пятнадцать секунд. Становится даже немного жаль бедолагу, но едва рот открывается для подсказки, как божок перебивает:
"Богом Глупости! Вот это подошло бы идеально."
"Да, пожалуй. Вполне заслуженно."
Бог Знаний отшатывается в искреннем возмущении:
"О нет‐нет, даже не смей – тебе запрещено упиваться жалостью к себе! Или ты пытаешься пожалеть себя сам, чтобы другим не пришлось? Потому что никто и никогда не захочет тебя жалеть? Тоже мне, бог надежды нашёлся."
Я примирительно вскидываю руки:
"Слушай, ладно, я всё понял. Я отвратителен. Думаешь, я сам этого не знаю? Тебе станет легче, если ты услышишь, насколько отчётливо я отдаю себе в этом отчёт?"
Он огрызается:
"Нет! От этого только хуже. Я хочу ненавидеть тебя чистой ненавистью! А если ты сам прекрасно осознаёшь собственные грехи... Да и плевать. Ты окончательно испортил мне настроение. Хех, теперь презрение SuperMoleman'а обретает полный смысл."
"...Презрение? Он ведь не настолько сильно меня ненавидит? То есть я понимаю, если он презирает меня – само собой, я сам приложил к этому руку, – но я думал, что однажды, когда стану нормальным, смогу пройти Обучение, и..."
"Он не желает тебя видеть."
"...Что?"
"И твоего возвращения на Землю он тоже не желает. Что, к великому сожалению, означает: мы застряли с тобой навеки. Доволен? Ты преуспел в том, чтобы заставить его ненавидеть тебя! Здорово получилось, не так ли?"
"Нет, я... разве ты не мог передать ему, что я пытаюсь исправиться? Стать... стать лучше? Конечно, нам незачем снова быть друзьями, но мне бы всё равно хотелось когда‐нибудь его увидеть, или... или хотя бы показать ему, что я могу измениться. Тогда он сможет... мы сможем..."
"Всё такое же отчаяние. Жалкое зрелище."
Колени подкашиваются. Руки бессильно опускаются на бёдра. Онемевшие, неподвижные. Взгляд падает на собственные пальцы:
"Я должен стать лучше. Если я стану лучше, тогда мы сможем... я смогу..."
Божок кривится в глумливой усмешке:
"Брось. Становись лучше сколько душе угодно, спаси хоть весь мир – он всё равно не захочет тебя видеть. Неужели твоя мотивация настолько поверхностна? Неужто ты слишком труслив, чтобы стать лучше ради самого себя?"
Я стискиваю зубы. Не слишком быстро и не слишком медленно, но твёрдо поднимаюсь на ноги. Без спотыканий, без шатаний:
"Нет. Я хочу... я хочу стать лучше. У Moleman'а своя жизнь, а у меня – своя. Я ведь сам ему это сказал, верно? Поворачивать назад уже поздно. Может, я ещё встречусь с ним. Может, и нет. Может, я никогда не стану по‐настоящему хорошим, как он. Но это ничего. Прямо сейчас... просто пытаться – уже достаточно. Ради себя. Ради своего будущего."
Долгое мгновение Бог Знаний пристально изучает меня, сложив пальцы домиком. На мальчишеском лице застывает парадоксально стоическое выражение:
"Попытаешься ли ты пройти Обучение?"
Я мешкаю с ответом:
"Не знаю. Может быть. Сейчас я просто хочу двигаться дальше. В один прекрасный день я, быть может, осознаю, что моё истинное призвание здесь, в Чистилище. Или решу, что хочу вернуться домой. Что обязан вернуться. И если в тот миг почувствую, что так правильно, я уйду. А если нет..."
Я слабо усмехаюсь.
"Что ж, ты и сам всё прекрасно знаешь, разве не так?"
Он поднимается, разворачивается и вновь усаживается лицом к столу:
"Кто знает? Ты вне Моей власти. Куда ты направишься отныне... ведомо лишь тебе одному."
Я подхожу ближе. Слова замирают на кончике языка. Глубокий вдох:
"Веришь ли ты... что я способен стать лучше?"
Он отзывается, как законченный зануда:
"Я верю исключительно фактам. Но..."
Бросив взгляд через плечо, божок чуть заметно кривит уголки рта в подобии улыбки:
"Я точно знаю, что твой удел таков не без причины."
Я слабо улыбаюсь и отступаю на шаг:
"Спасибо."
Несколько секунд я просто стою на месте, да и собеседник не шевелится. Какая‐то мысль назойливо скребётся на задворках сознания. Какая‐то упущенная деталь, ради которой всё затевалось...
Божок спохватывается, наклоняется и выдвигает ящик стола:
"Ах да, точно. Ты ведь явился за заданием, верно? Я чуть было не забыл. Хех, обычно Я просто требую от претендентов разыскать для Меня редчайший манускрипт или поставить опыт для доказательства теории, но для тебя... для тебя Я припас нечто упоительно дьявольское. Искренне надеюсь, что ты сумеешь справиться с ним хотя бы в течение ближайшего десятилетия. Впрочем, полубожественная природа позволит тебе протянуть достаточно долго, чтобы управиться за пару тысячелетий. Тут всё зависит только от тебя."
Божок шарит в недрах ящика и достаёт небольшой чёрный камешек, сжимает кулак, растирая камень в тончайшую пыль, высыпает порошок на столешницу, шевелит пальцами, и...
< ◇ >
Вы получили божественное задание, относящееся к Уступу Похоти.
Этап Обучения, 1‐й Уступ Адской Cложности: Уступ Похоти.
Божественное Pадание: Понять другого.
< ◇ >
Взгляд приковывается к тексту задания, а затем перемещается на шкодливую физиономию божка с откровенно пакостной ухмылкой. Рука сама собой сжимается в кулак для удара, но словно по наитию свыше в голове вспыхивает кристальное понимание: оплеуха не просто не причинит ему вреда, а заставит толпу верующих со всего собора ворваться в кабинет и скрутить наглеца, что неминуемо закончится бесславной казнью.
Я разжимаю пальцы, и рука бессильно падает вдоль тела:
"Ты воплощённое зло."
"Очень надеюсь, что оно не доставит тебе чрезмерных хлопот, ха‐ха! Я искренне уповаю на то, что ты управишься за свой полусмертный век, Надежда!"
И божок заливается звонким хохотом, искренне упиваясь собственной выходкой, потому что Бог Знаний на поверку оказался редкостным язвительным мерзавцем.
Слишком взвинченный для достойной отповеди, я вылетаю из кабинета. На выходе дорогу преграждает Гринна, и в самых простых и доходчивых выражениях приходится растолковать послушнице, что её обожаемый бог – сопливый хам и скотина. Служка весело соглашается, заливаясь смехом, пугающе похожим на хохот наставника. Окончательно опешив, я покидаю собор.
Я выбираюсь наружу, вновь залезаю на крышу и даже нахожу в случившемся крупицу юмора. Чёрт, да над этим можно даже посмеяться! Ха‐ха. Ха‐ха‐ха. Ха...
Я с досады пинаю кровельную черепицу и ломаю палец на ноге. Плитка даже не шелохнулась. Чертыхаясь сквозь зубы, я плюхаюсь на корточки и принимаюсь грызть ноготь. Понять другого, а? Да я прекрасно понимаю разумных! Проще простого. Это всего лишь... всего лишь его изощрённый способ заставить меня доказать, что я способен общаться без автоматического перевода. Что я могу освоить речь сам, играючи. И ведь могу! Я выучил древнее наречие где‐то за месяц! Ну, или за два. Не знаю, время здесь течёт странно. Но ведь выучил! Готов поспорить, стоит мне добраться до Фиир‐этте и заговорить с ним, как задание зачтётся в мгновение ока!
...К слову о Фиир‐этте: кажется, я чую его запах со стороны дворца. Не внутри, а снаружи. Ох, он, наверное, ждёт меня. Я надеюсь, что он не прождал слишком долго.
Пора поторопиться.