И на следующий день, примерно во время обеда, я наконец-то мельком замечаю его.
Прибрежный Город Ахерон.
Он, по всем параметрам, огромен. Издалека его реально разглядеть лишь как массу домов. Он, очевидно, не так велик, как обычные города, но определённо большой. Вероятно, он мог бы вместить до ста тысяч, если бы его площадь была застроена современным жильём, но в нынешнем виде я бы оценил население примерно в десять тысяч или около того. С другой стороны, гоблины меньше людей, так что их, вероятно, могло бы поместиться больше на меньшей площади. Всё это очень важная информация и она отчаянно нуждается в исследовании.
Внешняя территория покрыта фермерскими угодьями и небольшими домами, но дальше дорога упирается в довольно внушительную стену, закрывающую внутреннюю часть города. Разглядеть трудно, но, кажется, я могу заметить – прямо над стеной – шпиль-другой, которые могут принадлежать замку. И этот замок абсолютно из тех, откуда можно было бы спасти девушку-другую, при условии, что его охраняет дракон.
И именно туда направляется эта армия. Вот только сначала мы делаем перерыв на обед. Я-то полагал, мы просто продолжим путь, раз уж мы так дразняще близко, но нет. Ещё один обеденный перерыв.
Но, если у меня не было галлюцинаций, я почти уверен, что видел, как относительно хорошо одетый гоблин поскакал вперёд к городу, вероятно, чтобы возвестить о нашем прибытии. Или типа того.
После быстрого обеда мы направляемся во внутренний город. По пути фермеры, гоблины и все виды зеленокожих, какие только можно вообразить, коллективно решили, что глазеть на армию и единственного человека в клетке – самое стоящее занятие, на которое можно потратить своё время. Словно кучка туристов, они все стоят на обочине дороги, глазея и показывая пальцами. Мне очень хочется показать им пару жестов, но только не пока Симел смотрит.
Кроме того, в данный момент Симел снова в своей маленькой клетке. Вероятно, чтобы дать понять, что он не часть шоу уродов. Я понимаю. В основном.
Стены, окружающие внутренний город, довольно высоки, по меньшей мере восемь метров или около того. По мере приближения я реально не мог удержаться от того, чтобы не пялиться на них. К сожалению, как только мы подошли достаточно близко, чтобы разглядеть детали, крыша клетки помешала мне рассмотреть всё как следует. Облом. Но я всё равно отлично рассмотрел, как огромные врата распахнулись, чтобы впустить всю армию, что было довольно круто.
Внутри нас ожидала огромная толпа, в несколько раз превосходящая армию.
Маленькие гоблины, высокие гоблины, синие гоблины, гоблины в платьях, гоблины в роскошных мехах, плачущие гоблины, взбудораженные гоблины, счастливые гоблины, грустные гоблины – там были всевозможные гоблины, глазеющие на армейский парад и, что ещё хуже, на меня. Я упоминал, что я абсолютно голый? Потому что если нет, скажу это снова.
Но даже так, я не трус. Если они хотят видеть меня, то пусть увидят меня всего!
Хм. Я не замечал этого раньше, но в самом начале парада солдаты несут гробы. Ха. Интересно почему.
Не считая этого, гоблины-солдаты кажутся весьма воодушевлёнными, машут руками и улыбаются. Я наблюдаю за ними. Несколько гоблинов подбегают к солдатам и обнимают их так крепко, что не отличить одного от другого. Некоторые солдаты подхватывают крошечных гоблингов и сажают их себе на плечи. Другие гоблинги просто бегают вокруг солдат, снуя у них между ног, как энергичные щенки. Я наблюдаю и за ними.
А они наблюдают за мной.
Многие гоблины показывают на меня пальцами и перешёптываются. Если я смотрю на некоторых из тех, что помладше, в платьях, они взвизгивают и отводят взгляд. Даже некоторые гоблины постарше не могут взглянуть мне в глаза. Мой вид, кажется, вызывает у них полнейшее отвращение. Но не в обычном смысле «О, этот парень реально уродлив, лол»; нет, это нечто иное. Такое чувство, будто они реально никогда раньше не видели человека. По какой-то причине это вызывает у меня дикое желание показать им, на какое насилие способен человек.
Но затем я вспоминаю, что Симел рядом со мной, и порыв улетучивается. Они просто зеваки. Никакой разницы. Это не важно. Просто сделай глубокий вдох, и скоро всё закончится.
Парад медленно движется по главным дорогам города, которые, как я замечаю – чисто для протокола – вымощены булыжником. К тому же вымощены качественно, так что мою клетка трясётся не так сильно, как раньше, что приятно. Что менее приятно – так это, очевидно, тот факт, что я совершенно голый, и на меня пялятся тысячи людей.
И примерно через тридцать минут пути мы добираемся до чего-то вроде большой рыночной площади, где все солдаты начинают выстраиваться в порядки, казалось бы, исключительно по привычке. Похоже, они действительно знают, что делать, но я понятия не имею, что происходит. Я мало что могу сделать, так как клетку ставят впереди и по центру, прямо посреди рыночной площади. Но каким бы грандиозным ни было это зрелище, в центре внимания нахожусь не я.
А он.
На возвышающемся над рыночной площадью помосте, сделанном из БЕЛОГО мрамора и расписанном фресками со сценами, словно сошедшими со страниц сборника сказок, стоит гоблин, облачённый в тончайшие пурпурные и КРАСНЫЕ мантии, с длинным кожаным плащом, со всех сторон окружённый бесчисленными собратьями-гоблинами. А на его голове покоится корона.
< ◇ >
Гоблин (Ур. 11) {БОСС}
< ◇ >
Значит, это он? Король. Цель. Это он.
Я поднимаюсь с места, где сидел, и поворачиваюсь к нему. Я не могу повернуться полностью, но могу повернуться достаточно. Я вижу его и могу сказать, что он видит меня.
Могу ли я вырваться из своих пут прямо здесь и сейчас? Возможно.
Если вырвусь, смогу ли я добраться до помоста до того, как меня схватят снова? Может быть.
Оказавшись на помосте, смогу ли я убить короля до того, как его телохранители убьют меня?
< ◇ >
Гоблин (Ур. 17) {БОСС}
Гоблин (Ур. 18) {БОСС}
Гоблин (Ур. 17) {БОСС}
Гоблин (Ур. 16) {БОСС}
Гоблин (Ур. 15) {БОСС}
Гоблин (Ур. 18) {БОСС}
< ◇ >
...Крайне маловероятно.
Но подберусь ли я к нему снова так близко? Я не знаю. Технически мне нужно убить только короля, но чтобы полностью зачистить этаж...
Я бросаю взгляд на Симела.
...Может быть, убийства только лишь короля будет достаточно.
Да и награда всё равно не будет такой уж хорошей. Что я получу на этот раз – волчью шкуру? Плохие новости для вас – у меня такая уже есть, так какой смысл? Серьёзно, в этом нет никакого смысла. Если не считать моё дурацкое геймерское эго.
Пока я молча обдумываю ситуацию, главный командир нашей небольшой группы поднимается на помост, за ним следуют остальные командиры. Коротко поклонившись королю, они занимают места сбоку, рядом с королевской стражей. Теперь, когда я присматриваюсь, там есть ещё и хорошо одетая женщина-гоблин, а также несколько гоблингов, которые, как я предполагаю, являются королевой и... королевскими отродьями. Полагаю.
Как раз в тот момент, когда я начинаю задаваться вопросом, к чему вся эта ситуация, король начинает говорить.
У него глубокий и тяжёлый голос. Зычный. Такой, какого и ожидаешь от лидера. Я понятия не имею, что он говорит, но он говорит это с такой харизмой и влиянием, что я чувствую себя обязанным слушать в любом случае. Это как когда слышишь иностранного певца. Даже если ты понятия не имеешь, о чём они поют, ты можешь точно сказать, что они при этом чувствуют. Примерно так же, за исключением того, что это гоблин, толкающий, как мне кажется, речь о... чём-то? Я не знаю.
Впрочем, все присутствующие выглядят абсолютно заворожёнными. В смысле, даже Симел кажется полностью околдованным. Стоит также отметить, что хотя король просто говорит в воздух, его голос всё равно разносится над всей толпой.
Мне почти хочется понимать его речь, просто чтобы я мог сделать из неё хоть какие-то выводы.
Но здесь есть одна деталь, которая меня беспокоит.
Каким образом этот король является злобным?
Нет, серьёзно. Город настолько нетронутый и красивый, насколько вообще может быть средневековый город. Дороги аккуратные, солдаты уважают его, семья, похоже, любит его, а подданные кажутся абсолютно им очарованными. От него исходит аура, которая просто кричит: «я честный и справедливый король ». Так почему же условие прохождения описывает его как злобного, когда это явно не так?
Полагаю, есть вероятность, что он втайне злой, у него есть скрытый культ, и он скармливает невинных детей городским крысам, а его наследники на самом деле дети инцеста, но это даже не важно.
Неважно, злобный король или нет. Важно лишь то, что Система велела мне убить его. Им не нужно было сообщать мне ничего из этого. Если Система говорит, что гоблин – это {БОСС} этого этажа, значит, я должен его убить. Так уж это работает, и я на это не жалуюсь.
Но тот факт, что Система считает, будто мне нужна какая-то моральная причина, чтобы сделать это, меня беспокоит.
Я молча жду, когда речь короля закончится.
...Проходит десять минут.
...Проходит двадцать минут.
...Мы на тридцатиминутной отметке, и у меня начинает появляться сверхъестественное желание оторвать себе оба уха. Иногда толпа периодически ликует или хлопает. Я понятия не имею, что происходит, но я хочу, чтобы это закончилось.
И моё желание исполняется наихудшим из возможных способов.
Король внезапно прекращает говорить и после долгой паузы указывает прямо на меня и восклицает голосом громким, как раскат грома:
"Hoeksak!"
"Hoeksak, hoeksak, hoeksak!" — скандирует толпа в ответ.
По какой-то причине я не думаю, что они болеют за меня, скорее даже физически наоборот.
А затем что-то ударяет меня в затылок, после чего со стуком падает на землю и, прокатившись, останавливается. О, это камень. А затем по воздуху летит ещё один камень, ударяя меня в грудь. Я не двигаюсь, чтобы уклониться от него. Ещё один камень, и ещё один. Один камень попадает мне в глаз, и только тогда кто-то вмешивается, когда король одним-единственным словом останавливает толпу, и они снова погружаются в молчание.
Он говорит снова. Какие бы слова он ни произносил, они заставляют Симела отвернуться и нахмуриться, так что они мне не нравятся. И после того, как он заканчивает произносить эти слова, он поворачивается к главному командиру и говорит что-то ещё. Затем он кладёт руку себе на лысую голову, и все в толпе ликуют. Мне почти хочется ликовать вместе с ними, потому что – почему бы и нет? – но я сдерживаюсь.
И, видимо, это была заключительная часть церемонии, потому что после этого клетка снова начинает двигаться. Конкретнее, мы движемся к замку. И он действительно достоин называться замком. Он огромный, окружён рвом с подъёмным мостом, так чего ещё можно желать? Весь город расположен на берегу моря, но сам по себе он немного приподнят, а это значит, что хотя замок и не соединён с морем напрямую, из него открывается отличный вид на него. И именно туда привозят мою клетку.
Подъёмный мост ведёт за стены замка, в большой внутренний двор. Видимо, это конечная остановка, потому что, наконец, спустя столько времени, меня выпускают из клетки, хотя и не без изрядной доли хлопот.
< ◇ >
Оковы.
Связывание.
Крепление.
< ◇ >
Я не могу пошевелиться. Появились ещё двое похожих на магов гоблинов, оба чуть постарше Симела, и оба, казалось, испытывали глубокую апатию ко всему этому бардаку. Будь там один лишь Симел, не думаю, что мне вообще пришлось бы напрягаться, чтобы вырваться. Но со всеми тремя? Я надёжно и полностью обездвижен. Это означает, что я даже идти самостоятельно не могу, поэтому кучке накачанных гоблинов приходится нести меня, пока трое магов следуют по пятам, и мы направляемся внутрь замка, спускаемся в самые его недра, под темницы, в какую-то тёмную, пустую, промозглую супер-глубокую-темницу-для-супер-плохих-злодеев. И там, внизу, так глубоко, что даже свет факелов кажется приглушённым, в единственной имеющейся там камере они меня и оставляют, приковав к стене за обе руки и ноги, пришпилив, словно насекомое. Было бы проще это вынести, если бы тот, кто проектировал эти кандалы, не был буквально Сатаной. Кто вообще додумался усеять их внутреннюю сторону шипами?!
Так тупо.
И вот так просто они меня оставляют. Прелестно.
...И это всё? Нет, это же не всё, да? Быть не может.
Эй, вернитесь! Вы не можете просто бросить меня здесь одного! Разве у меня не должно быть сокамерника, чтобы я мог превратить эту темницу в весельницу? В смысле, какой толк приковывать меня прямо к стене, если я не могу спросить кого-нибудь висящего рядом, как оно висит? Это бесчеловечно!
...Да, бесчеловечно! Так сделайте с этим что-нибудь!
...
...Эй? Там... там правда никого нет?...
Тут... тут и впрямь довольно темно, ага.
У меня начинают немного побаливать руки. Ну, знаете, потому что я вишу на стене? Да. Тот факт, что сами кандалы изнутри усеяны шипами, тоже не очень приятен, но бывало и похуже, так что, знаете ли... Я просто... куда все подевались?
Темно. Я не очень хорошо вижу в темноте.
Тут...
темно
и ЧЁРНО
и темно
Я чувствую, как соскальзываю.
Глубже, и глубже, и глубже, и глубже.
В ЧЁРНОЕ море внизу, внизу, внизу, внизу, внизу.
Где всё есть ночь, и ЧЁРНЫЙ, ЧЁРНЫЙ, ЧЁРНЫЙ, ЧЁРНЫЙ.
Когда я открываю глаза, всё ЧЁРНОЕ.
Когда я закрываю глаза, всё ЧЁРНОЕ.
Я толком не могу понять, ослеп ли я, или теперь просто всё так и есть.
Даже если и ослеп, это ничего бы не изменило. ЧЕРНОТА всё та же.
Я ненавижу это.
Я ненавижу это.
Я ненавижу это.
Я ненавижу это.
Я ненавижу это.
Я ненавижу это.
Мне нужно убить того короля.
Мне нужно убить гоблинов.
Мне нужно убить гоблингов.
Мне нужно убить всё, что даёт мне опыт.
Это единственный способ выбраться отсюда.
Время тянется, как ил, создавая иллюзию движения, хотя на самом деле не делает абсолютно ничего.
Но боль напоминает мне, что я существую. Шипы напоминают мне, что я здесь, и что я существую, и что я не просто в своей голове, и что я могу что-то делать, и что я могу быть причиной чего-то. Боль. Вот и всё. Это то, что удерживает меня на плаву. Если я буду достаточно сильно бить ногой о стену, она сломается, и тогда я почувствую. Если я ударюсь затылком о каменную стену позади меня, мой мозг содрогнётся, и тогда я почувствую. Если я подниму колени и правильно всажу их себе в грудь, я смогу сломать несколько рёбер, и тогда я почувствую. Это всё, что я могу сделать. Боль. Да. Вот и всё. Каким же слепцом я был. Я так рад, что не существует стойкости к боли. Без боли я был бы мёртв. Я бы уже затерялся в великом ЧЁРНОМ море внутри себя. Я бы погрузился на самое дно, меня бы затянуло глубоко в ЧЁРНЫЙ ил внизу, и я бы захлебнулся во всём этом. Но боль напоминает мне, что я тону, и что я могу чувствовать. Это всё, что мне нужно. Это хорошо. Это хорошая система. Мы прекрасно спроектированы, раз способны чувствовать. Если я сломаю свои кости правильным образом, они будут заживать дольше, и я смогу чувствовать дольше. Бац бац бац бац хруст хруст шмяк бац хруст хлюп хруст хлюп бац бац шмяк крах бац хруст хруст шмяк шмяк.
Хруст Шмяк Хруст Шмяк
Шмяк Шмяк Хруст Хруст
Хруст Бац Хруст Бац
Бац Бац Хруст Хруст
Это музыка.
Спустя вечность и одну секунду свет возвращается. Он ослепляет меня своей благодатью, и в его присутствии я плачу.
"Con de ur hoeksak? Ay, ay, ay," — произносит голос со странным акцентом.
Я уже слышал достаточно гоблинов, чтобы понять, что это странный акцент даже для них.
"Ik."
Я уже слышал достаточно многих из них, чтобы узнать этого. Мои глаза медленно поворачиваются к Симелу. Он не встречается со мной взглядом. Я не отвожу свой.
Я снова смотрю на того, что со странным акцентом. Он относительно высок для гоблина, и худощав. Его грива длинная и серебристая. Он выглядит старым, а уши немного обвисли. Над ним не всплывает никакого окна статуса. Пока я смотрю на него, его взгляд заостряется. Больше ничего не говоря, он указывает на меня левым мизинцем.
< ◇ >
Сдерживание.
< ◇ >
Моё тело полностью цепенеет. Мои ноги и руки не двигаются, глаза не моргают, и я едва чувствую, как моё собственное дыхание с хрипом вырывается из горла. Моё сердце всё ещё бьётся?
< ◇ >
Вы изучили: [Стойкость Обездвиживанию] (Ур. 10)
Вы изучили: [Сопротивление Обездвиживанию] (Ур. 1)
Вы изучили: [Сопротивление Обездвиживанию] (Ур. 2)
< ◇ >
И пока моё тело пытается забиться в конвульсиях и терпит неудачу, старый гоблин указывает на меня безымянным пальцем левой руки.
< ◇ >
Подчинение.
< ◇ >
Моё тело двигается само по себе. Кандалы на моих руках и ногах расстёгиваются сами собой, и, словно послушная марионетка, я спрыгиваю вниз и делаю небольшой, отрывистый поклон. Если бы я не был полностью обездвижен, я бы дрожал не только от ярости.
С абсолютным безразличием старый гоблин поворачивается ко мне спиной, и, секунду поглазев на меня, Симел следует его примеру. Они идут вперёд, а я следую за ними. Что бы он со мной ни сделал, с этим явно что-то не так, потому что то, что сейчас контролирует моё тело, полностью распрямляет мою обычно сгорбленную спину, делая меня на сантиметр-другой выше обычного. Но мне плевать.
Каждый сантиметр моего тела болит. Всё целиком.
Несколько моих костей всё ещё сломаны, и всё же я двигаюсь так, будто это не имеет значения. Культи моих ног царапаются, и я начал оставлять за собой кровавый след.
Больно.
Мы поднимаемся по лестнице, в обычные темницы, проходим их, поднимаемся дальше, сквозь похожие на лабиринт коридоры и комнаты, через места, которые я не могу понять, и всё выше, и выше, и выше, и выше, по винтовой лестнице, которая просто продолжает закручиваться и закручиваться, и, хотя я чувствую, что сломал обе ноги, моё тело продолжает двигаться. Если бы я не находился под контролем магии, я бы не смог даже ползти.
В конце концов мы добираемся до какой-то комнаты, до краёв заполненной книгами, склянками, заспиртованными частями тел и анатомическими экспонатами. И всё же мой взгляд скользит мимо всего этого, вместо этого устремляясь в центр комнаты, где падает на каменную скамью. Она напоминает те, что можно увидеть в залах для вскрытия, потому что в ней вырезаны небольшие желобки, ведущие к тазу в ногах.
Я ложусь на каменный стол и вытягиваюсь абсолютно добровольно, готовя себя к забою, словно овца, которая сама себя стрижёт.
Старый гоблин снова указывает на меня.
< ◇ >
Сдерживание.
< ◇ >
Снова. Я не могу пошевелиться. Я едва могу дышать.
Надо мной я вижу, как старый волшебник попадает в поле моего зрения. Но Симел по-прежнему не встречается со мной взглядом.
Старый гоблин протягивает к нему руку.
"Chit-chit."
Симел на него тоже не смотрит.
"Simel!" — рявкает старый гоблин, вырывая Симела из его мыслей.
Старый гоблин делает жест рукой.
"Chit-chit. Nu."
Симел дёргано кивает. Дрожащими руками он отдаёт старому гоблину маленький острый нож.
Старый гоблин выхватывает его из рук Симела, прежде чем повернуться ко мне. Бормоча что-то себе под нос, он подносит нож к моему животу.
Я застыл на месте. Но я всё прекрасно чувствую.
< ◇ >
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 1)
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 2)
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 3)
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 4)
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 5)
< ◇ >
До этого я не особо верил в карму. Но, думаю, теперь это может измениться.
< ◇ >
Вы изучили: [Кровозащита] (Ур. 4)
Вы изучили: [Сопротивление Обездвиживанию] (Ур. 3)
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 5)
Вы изучили: [Сопротивление Обморокам] (Ур. 3)
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 6)
Вы изучили: [Стойкость Божественности] (Ур. 4)
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 7)
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 8)
< ◇ >
Я бросаю взгляд наверх.
Старый гоблин держит в руке мою толстую кишку и сравнивает её с той, что плавает в банке. Та, что в банке, немного меньше. Он что-то бормочет, вырезает мою кишку и кладёт её в банку чуть побольше.
Думаю, к этому моменту я, возможно, уже слишком далеко зашёл, потому что когда я смотрю на эту банку, и когда я смотрю на банку, содержащую мою селезёнку, и на банку, содержащую мой желудок, и на банку, содержащую мой аппендикс, и на банку, содержащую моё левое лёгкое, я на самом деле не так уж много чувствую.
Должен бы, но не чувствую.
Даже когда я смотрю и вижу Симела, и он наконец заглядывает мне в глаза, и его лицо искажается от глубочайшей боли, я не чувствую почти ничего, потому что чувствовать больше особо и нечем. Всё, что не является воплями моих нервов о том, что меня здесь быть не должно, слишком далеко и расплывчато, чтобы это разобрать. Это не важно.
Оцепенение – это всё.
< ◇ >
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 9)
Вы изучили: [Стойкость Потрошению] (Ур. 10)
Вы изучили: [Сопротивление Потрошению] (Ур. 1)
Вы изучили: [Стойкость Божественности] (Ур. 5)
Вы изучили: [Сопротивление Обморокам] (Ур. 4)
Вы изучили: [Сопротивление Обморокам] (Ур. 5)
Вы изучили: [Сопротивление Слепоте] (Ур. 6)
Вы изучили: [Сопротивление Потрошению] (Ур. 2)
< ◇ >
Он переворачивает меня. Я следую за ним. Он вскрывает мне череп и ковыряется внутри.
Тьк. Тьк тькОое
Тьек тьел тьек. Тьк. епопое
Тьк ииииии тьк ее
Тьк еке ккк ееее тьк
Тьктькпеое поеоое пео
Оооооо ооооо ооооо оооооо
Поеоепе ппппппппппппппппп
Кусочек того, что есть, того, что могло бы быть, того, что должно быть, того, что обязано быть мной, помещают в маленькую стеклянную штуку держатель цилиндр банку в которой есть жидкость жидкость жидкость жидкость и ещё немного меня который есть я который есть я там есть я я вижу себя я там там внутри я вижу это я внутри я я я я я я это я я там я маленький кусочек меня я розовый и я извилистый и я мягкий и я не должен быть в маленькой я я я банка банка банка банка это я я банка но я в банке я не хочу быть в банке она выглядит холодной и неудобной пожалуйста хватит мамочка папочка я не хочу быть в банке пожалуйста заберите меня обратно пожалуйста пожалуйста пожалуйста банка холодная мамочка она такая холодная я не хочу быть в банке мне это не нравится пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста пожалуйста
пожа
ааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааааа
Это нехорошо.
Это нехорошо. Это нехорошо.
< ◇ >
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 4)
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 6)
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 7)
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 10)
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 2)
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 9)
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 5)
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 1)
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 3)
Вы изучили: [Мозговая Стойкость] (Ур. 8)
Вы изучили: [Мозговое Сопротивление] (Ур. 1)
< ◇ >
Я не люблю темноту, мамочка Можешь оставить дверь открытой И свет в коридоре включённым Чтобы я знал, что ты всё ещё там Даже если придут монстры