Этаж 22, Пираты Злобного Когтя

Я резко просыпаюсь; лёгкие горят от того факта, что я чудом остался в живых. Провожу быструю инвентаризацию: сознание – на месте. Руки – всё ещё здесь. Ноги – вернулись. Рёбра – там, где надо. Все пять чувств – работают исправно.

Я жив. Вроде бы. Чтобы убедиться в своей полной дееспособности, я поочерёдно задействую все пять чувств. Я осязаю одеяло поверх себя и что-то грубое, но похожее на кровать, подо мной. Я слышу скрип корабля. Я чувствую вкус наполовину затвердевшей смоляной жижи, всё ещё покрывающей рот изнутри. Я ничего не вижу, потому что мои глаза закрыты, но если их открыть, то можно разглядеть сероватый потолок. И если сделать глубокий вдох...

Я чую, что я здесь не один.

Вскочив, я мгновенно принимаю свою типичную сферическую форму, становясь невидимым, и одновременно спрыгиваю с того, на чём лежал, скатываясь на пол. Я уже собираюсь отступить куда подальше, куда угодно, когда внезапный крен корабля заставляет меня беспомощно покатиться через всю каюту и впечататься лицом в стену. Я расплёскиваюсь и сползаю на пол лужей.

Ладно, всё могло пройти и лучше. Шея хрустит чуть сильнее, чем хотелось бы, но...

"Впечатляющая способность. Все люди так умеют?" — плавно произносит чей-то голос.

Волосы встают дыбом, и я вскакиваю на ноги, одним движением разворачиваясь к тому, кто только что это сказал.

Посреди каюты, на табурете рядом с кроватью, на которой я лежал секунду назад, сидит странного вида гоблин. Всё его тело тёмное и покрыто давно зажившими ожогами, за исключением нескольких участков, испачканных ЧЁРНЫМ... чем-то. Один из таких нетронутых участков образует треугольник вокруг его правого глаза, в то время как левый представляет собой сплошной затянутый кожей ожог. О, а ещё у него металлическая рука. Это чертовски круто, но я не спешу озвучивать подобный комплимент.

Вместо этого я остаюсь стоять на месте, не сводя с него глаз. При нём нет никакого оружия, но это ещё не значит, что он безобиден. Он может оказаться магом или кем-то в этом роде. Или же он мимик, принявший форму гоблина и ждущий, пока я ослаблю бдительность, чтобы откусить мне голову.

Слегка улыбнувшись – выражение, которое его покрытое шрамами лицо принимает с явной неохотой, – он наклоняется ближе.

"Не за что."

"Что?" — невольно вырывается у меня.

Его единственный глаз расширяется, и он издаёт лающий смешок.

"Ну, вы только посмотрите! Оно разговаривает! Не то чтобы я ожидал чего-то иного от двукратного убийцы королей."

Убийца королей? Я чувствую, как дёргаются пальцы. Что происходит? Обычно всё идёт совсем по другому сценарию.

Словно в поисках хоть какого-то объяснения, мой взгляд блуждает по каюте, фиксируя всё увиденное как потенциальную зацепку. Кровать и табурет рядом с ней; кровать привинчена к полу. Шкаф, письменный стол, стул у этого стола и различные письменные принадлежности, придавливающие его. И пол, и мебель сделаны из дерева, но, кажется, покрыты каким-то маслянистым лаком, придающим им едва уловимый зелёный отблеск. Однако, игнорируя всё это, мои глаза цепляются за одну-единственную деталь, прибитую над столом.

Листовки о розыске. Около дюжины. Все, кроме одной, на гоблинов. И эта единственная листовка с наградой в совершенно другой валюте, заверенная печатями трёх разных королевских семей, предназначается для человека, которого я знаю ОЧЕНЬ хорошо.

Для меня.

Гоблин передо мной спокойно прослеживает мой взгляд, смотрит на стену, а затем снова переводит глаза на меня.

"Это же ты, верно?"

Я медлю с ответом. Может, он хочет сдать меня за награду. Может, хочет убить меня ради неё. А если он не знает наверняка, что это я, то, возможно, нам и не придётся...

Прежде чем я успеваю принять решение, он сам подтверждает свою догадку, кивнув на мою грудь.

"Клеймо тебя выдаёт."

По спине проступает холодный пот. Ах. Вот оно как, значит? Я щёлкаю когтями друг о друга, прикидывая, в каком порядке буду с ним расправляться, когда он вдруг поднимает обе руки в жесте полусдачи.

"Не то чтобы я собирался тебя сдавать, конечно! Успокойся, ладно?"

Он издаёт короткий смешок.

"Ты, должно быть, самый дерёганный парень из всех, кого я когда-либо встречал. Не говоря уже о том, что самый ЭГОИСТИЧНЫЙ."

Что это значит? Ах ты ж...

Он снова смотрит на стену с листовками, отворачиваясь от меня, словно абсолютно уверен, что я не наброшусь.

"Да, будь ты хоть чуточку менее зациклен на себе, то заметил бы, что МНЕ сдавать тебя было бы немного проблематично."

Скорее сбитый с толку, чем оскорблённый, я поднимаю взгляд на стену. И прямо там, очевидная, как клоунский нос, висит листовка о розыске гоблина, стоящего прямо передо мной. «Малакода Когтерук», капитан Пиратов Злобного Когтя. Разыскивается живым или мёртвым за семь тысяч йиллов.

Он... пират?

Значит ли это, что я на том самом железном корабле, который спас меня ранее? Они спасли меня ДВАЖДЫ?

Почему?

"Имя ты уже прочитал, но друзья зовут меня Кода. Ты ведь тоже будешь звать меня так?"

Учитывая, насколько сморщено сейчас моё лицо, я удивлён, что он выглядит таким... спокойным. Подобное выражение заставило бы большинство зверей застыть на месте. Но он ведёт себя совершенно непринуждённо. Он просто напускает на себя браваду, или он и ВПРЯМЬ настолько силён?

< ◇ >

Малакода Когтерук Ур. 22

< ◇ >

Он сильнее большинства гоблинов, которых я встречал, но не настолько, чтобы у него было хоть что-то, способное подкрепить его мнимое высокомерие. Нет, здесь что-то другое.

Сидя на корточках, я медленно выпрямляюсь, пока не встаю в полный рост.

"И с какой стати мне так тебя называть?"

"Впечатляюще, целое предложение! А теперь, если предположить, что у тебя память не как у белокрылки, я уверен, ты найдёшь мой ответ в предложении, на которое сам же и отвечаешь."

Я скрещиваю руки на груди. Я не люблю хитрецов, но пока нет причин убивать его прямо на месте. С таким же успехом можно попытаться вытянуть из него кое-какую информацию.

"Но я тебе не друг."

"Ой!" — комично восклицаю он, хватаясь за грудь с притворным выражением боли.

"И это после того, как мы спасли тебя и всё такое! Сначала ты эгоист, а теперь ещё и жесток? О, это уже просто перебор!"

Смахнув воображаемые слёзы со своего единственного глаза, он делает глубокий, прерывистый вдох.

"Ладно, ладно. Тогда как насчёт этого?"

Он ухмыляется.

"Мои враги зовут меня Мал. Предпочтёшь это имя, человек?"

Я оглядываюсь по сторонам. Угх. Что это за тип такой? Пытаюсь отвлечься, разглядывая каюту, но она выглядит точно так же, как и раньше, поэтому мне приходится снова перевести взгляд на него. Я стискиваю зубы и цежу:

"Но я тебе и не враг."

Он моргает, глядя на меня.

"Вот как? Хммм..."

Потирая подбородок, он задумчиво мычит.

"Что ж, я ведь не могу позволить тебе называть меня А, не так ли?"

Что-то внутри меня так и рвётся воспользоваться возможностью подколоть его в ответ.

"Конечно можешь, Гоблин А."

"Гоблин А? О, как больно! Нет, только не это!" — мелодраматично стонет он.

Он ёрзает на месте, и ему требуется несколько секунд, чтобы взять себя в руки, после чего он внезапно вскакивает; его кожаное пальто развевается от резкого движения.

"Нет! Этому не бывать. Я не могу быть просто Гоблином А, а ты..."

Он качает головой, и тут становится совершенно очевидно, что его уши на самом деле – какие-то протезы, а не живая плоть.

"Ты, мой новообретённый друг, не можешь быть просто человеком. Вместо этого, если позволишь, я бы с удовольствием услышал твоё имя."

Моё имя? Разве оно не указано в листовке?

Но когда я заглядываю ему в глаза, то не нахожу в них и намёка на шутку. Он серьёзен. Он представился именем, которым хочет, чтобы его называли, и ждёт от меня того же. Он ждёт, что я проявлю уважение.

Я вздыхаю. А затем отвожу от него взгляд.

"Ло Феннрик," — произношу я спустя пару секунд.

"Но мои друзья... мои друзья зовут меня..."

Любопытно. Обычно мне было бы настолько стыдно за это имя, что у меня бы КРАСНЕЛИ уши. Но сейчас оно кажется почти нормальным. На самом деле, оно ощущается ПРАВИЛЬНЫМ. В конце концов, это правда, так чего тут стыдиться?

"Kitty."

Я стою с максимально прямой спиной, уверенно встречая его взгляд.

"Мои друзья зовут меня Kitty."

"Если позволишь, могу ли я тоже так тебя называть, друг?"

Чёрт возьми. Я скрежещу зубами, но это никак не меняет того факта, что, когда я размыкаю губы и позволяю себе заговорить, я произношу не «С какого перепугу я буду называть случайный зелёный мешок с опытом вроде тебя другом?», а кое-что другое.

"Да. Конечно, Кода."

Он улыбается мне, и хотя он намного ниже меня, он кажется таким же высоким, как и любой взрослый человек.

"Рад это слышать, Kitty!"

Пока я всё ещё прихожу в себя от того, что только что произошло, он широким шагом проходит мимо меня, бесстрашно подставляя уязвимую спину, и прикладывает руку к странному углублению в стене. Затем он снова поворачивается ко мне, ухмыляясь с явным и непривычным воодушевлением.

"Что ж, не желаешь познакомиться с остальной командой, друг?"

И он ждёт моего ответа. И вопреки каждому инстинкту в моей голове, я произношу:

"Ага. Давай."

Его покрытое шрамами лицо морщится от радости, и он вдавливает пальцы в определённый паз, заставляя дверь отъехать в сторону. Я пригибаюсь, чтобы пройти через неё, и мы внезапно оказываемся в коридоре. Он идёт с заученной уверенностью, а я ковыляю за ним, как сорвавшийся с поводка пёс, пребывая в полнейшем смятении и глядя на его спину так, словно это настоящая гора.

Он знал. И всё равно спас меня. Он дал мне кровать, и...

Я опускаю взгляд на своё тело. На то, что на мне надето.

Одежда. Жёсткая, колючая, слишком тесная одежда, которая сковывает движения и оставляет мою грудь по большей части открытой. Но это одежда. Он дал известному преступнику одежду и кровать, чтобы отдохнуть, ради... Зачем? По какой причине? Он ведь тоже пират. Я знаю, что сам к этому моменту вряд ли лучше пирата, но только потому, что я оказался вроде как разыскиваемым преступником, не значит, что я могу вот так запросто доверять любому встречному-поперечному негодяю. Это глупо. Глупо и тупо.

На ходу я качаю головой. Я не могу ему доверять. Я не могу доверять никому, кроме пары человек, которые являются исключениями и не в счёт.

Я категорически не могу позволить убаюкать себя ложным чувством безопасности. В любой момент из-за поворота может выскочить монстр, чтобы напасть и убить меня, или растерзать, или сказать мне какую-нибудь гадость, или...

"Мы на месте!" — бодро произносит Кода, отодвигая очередную дверь и выводя нас из темноты на залитую светом палубу корабля.

Чуть меньше дюжины взглядов обращаются к нам, и я внезапно чувствую, как застываю на месте.

Ах да. Я и забыл, что вообще-то ненавижу, когда вот так на меня пялятся.

Это... несколько скверно.

"Kitty проснулся и полностью исцелился!" — громко заявляет Кода собравшимся членам команды.

Теперь, когда я их пересчитываю, их на самом деле всего двенадцать, включая Коду. Неужели целым кораблём могут управлять всего двенадцать? Разве такое вообще возможно? Так или иначе, средний уровень – девятнадцатый, что чертовски высоко. Что ещё важнее, их реакция на меня весьма неоднозначна. Некоторые радуются, другие нейтральны, а несколько смотрят на меня так, будто я лично прикончил их щеночка. Ну, я говорю «несколько», но на самом деле такой всего один. Просто в его глазах кроется столько яда, сколько хватило бы на целую группу.

"Другими словами," — продолжает Кода.

"Те, кто ставил на то, что он исцелится за один день, победили! Этим единственным оказался я сам. Раскошеливайтесь, друзья!"

Ставили на ЧТО?

Пока я стою здесь, долговязый и растерянный, народ неохотно подходит к Коде, ворча и бормоча себе под нос, и всучает ему монеты и спрессованные металлические стержни. Усмехаясь про себя, Кода радостно достаёт пару маленьких кошелей, распределяя добычу поровну. А затем протягивает один из них мне. Я моргаю, глядя на мешочек.

"Что ты..."

"Ты ведь тот самый, кто исцелился, верно? Будет справедливо, если ты получишь половину," — непринуждённо отвечает Кода, словно это не один из самых приятных поступков, что кто-либо совершал ради меня.

Я почти тянусь, чтобы забрать его, но тут же одёргиваю руку.

"Нет-нет, я не могу. Если я возьму это добро, оно исчезнет, когда я зачищу этаж. Это ТВОИ деньги, так что..."

"Твоё высокомерие дошло до того, что ты отвергаешь подарок, сделанный от чистого сердца?"

Кода неодобрительно качает головой, и, словно сыпля соль на рану, несколько стоящих рядом пиратов повторяют этот жест.

"Может, мы и не слишком хорошо знакомы, но я был о тебе лучшего мнения, Kitty."

Я стискиваю зубы. Э-этот парень...!

"Ладно!" — восклицаю я, выхватывая мешочек из его рук.

"Но не вини меня, когда больше никогда не увидишь эти деньги!"

Он смотрит на меня со странной смесью веселья и непонимания, хотя у меня есть предчувствие, что последнее – лишь показуха.

"Я и не ожидал ничего иного. Что за гоблин стал бы требовать свой подарок назад?"

У-угх... Почему-то кажется, что этот парень из тех, у которых невозможно выиграть, что бы я ни делал. В этом смысле он напоминает мне кое-кого другого...

Пока я молча закипаю от ярости, он накидывает ремешок кошеля на палец, крутя его туда-сюда с бесящей ухмылкой на лице.

"А я-то думал, что стереотип о людях как о невоспитанных зверях был преувеличением."

Невоспитанных? О, я покажу тебе воспитание, уж поверь мне...!

Не дав мне времени испытать на нём мой навык удушения, он поворачивается ко мне спиной, обращаясь к собравшимся членам команды.

"Все ли согласны преподать нашему новому другу Kitty урок хороших манер?"

Раздаётся несколько восторженных возгласов, подпитывающих театральность Коды.

"Отлично! А теперь, может ли кто-нибудь сказать мне, что ответил бы хорошо воспитанный гоблин тому, кто только что сделал ему бескорыстный подарок?"

Взмывает несколько рук, и он скользит по ним взглядом, в конце концов указывая на одну из них.

"Да, Ал?"

"Он бы сказал «спасибо», капитан Кода!" — практически кричит гоблин по имени Ал.

Но несколько рук всё ещё подняты, поэтому Кода указывает на одну из них и произносит:

"Можно ли сказать что-нибудь ещё, Кэл?"

Рука Кэла опускается, и он бросает быстрый лукавый взгляд на Ала, прежде чем снова повернуться к Коде.

"Если тебе не нравится, делающий подарок, ты можешь отказаться от дара и обозвать его каким-нибудь обидным словом!"

Он снова смотрит на Ала и широко, зубасто ухмыляется.

"Например, Алчино!"

Ал вскакивает на ноги с горящими глазами и хватает Кэла за ворот рубашки.

"Что ты пытаешься этим сказать, желчный пузырь!?"

В ответ Кэл лишь пожимает плечами.

"Не понимаю, чего ты так бесишься. Или это из-за того, что я не захотел жрать твой старый заплесневелый паёк? Боже, Ал-дерьмо-но, не стоит превращать весь урок в разговоры только о тебе любимом!"

Я практически воочию вижу тот момент, когда то, что сдерживало Ала, обрывается, и его глаза становятся КРАСНЫМИ.

Должно быть, Кода тоже это заметил, так как быстро подходит к ним.

"Так, с вас двоих достаточно."

Положив одну руку на грудь Кэла, а руку-коготь – на плечо Ала, Кода позволяет тишине повиснуть в воздухе на одно мгновение, прежде чем снова заговорить; его голос звучит в равной степени мягко и резко.

"Вы ведь не хотите, чтобы наш новый друг подумал, что друзья так обращаются друг с другом, не правда ли?"

Вспышка раскаяния пробегает по лицу Ала, и он сдувается, понурив уши.

"Да, капитан Кода."

Повернувшись обратно к Кэлу, он одаривает гоблина поменьше уничтожающим взглядом, после чего опускает его обратно на палубу.

Кэл, в ответ, поступает так, как поступил бы любой младший брат, и уже собирается подлить масла в огонь, когда стоящий рядом гоблин отвешивает ему подзатыльник и кричит шёпотом:

"Не будь идиотом, Кэл."

Пока Кэл что-то недовольно бормочет, а Кода благодарит Ала, пара других гоблинов посмеивается, отпуская шуточки. Однако, как только Кода снова занимает своё место во главе, хлопнув здоровой рукой по бедру, группа затихает.

"Отличный урок, ребята! А теперь."

Тут он поворачивается ко мне со сверкающими глазами.

"Не хочешь ли показать классу, чему ты научился?"

Я смотрю на него в ответ, отворачиваюсь, чтобы окинуть взглядом собравшихся, пребывающих в ожидании гоблинов, а затем опускаю глаза на свои пальцы ног. Но я не могу выставить себя трусом. Только не здесь. Поэтому я снова поворачиваюсь к нему, вперив в него взгляд. Маленький кошелёк звенит в моих руках.

"Спасибо."

Его ухмылка буквально лучится светом.

"Не за что, Kitty!"

Он поворачивается к собравшимся гоблинам.

"Не правда ли, друзья?"

"ПРАВДА!" — в один голос восклицает команда.

Почти вся, по крайней мере.

"И что мы говорим новым членам Пиратов Злобного Когтя?"

Я моргаю. А?

"Подождите-ка минутку..."

Все в унисон, игнорируя мои мольбы:

"ОДНАЖДЫ КОГОТЬ – НАВЕКИ СО ШРАМОМ!"

"И на этой ноте," — тепло произносит Кода, поворачиваясь ко мне.

"Я приветствую тебя в нашей скромной команде."

"Но я не..."

Взгляды. Так много взглядов, и все направлены на меня. Смотрят. Видят. Ждут одного-единственного ответа. Я крепче сжимаю маленький кошелёк в руке.

"Спасибо."

Когда церемония вступления осталась позади, Кода повёл меня за собой, чтобы как следует со всеми поздороваться. Их полные имена были такими же нелепыми и безумными, как у Малакоды, поэтому я был безмерно счастлив услышать, что у каждого есть своё прозвище для упрощения общения. У всех, кроме одного, по крайней мере. Большинство представились довольно вежливо, хотя некоторые вели себя сдержанно и подозрительно. Никто не отличился в этом больше Барбариччи, который не только запретил мне использовать его прозвище, но даже руку не пожал. С другой стороны, с таким дурацким прозвищем, как Бар, не то чтобы мне вообще хотелось им пользоваться.

Я хотел сказать Коде, что на самом деле совершенно не заинтересован во вступлении в их команду, но вставить хоть слово, пока меня таскали за собой, было невозможно. Я твёрдо решил сказать ему об этом позже, в идеале – наедине.

Среди тех, с кем я познакомился, Кэл, Фарелло и Наццо проявили ко мне наибольшее любопытство, выспрашивая, как я угодил в пасть парового угря, на что мой ответ вызвал у них столько же недоумения, сколько и веселья.

"Что, ты просто... ПОЯВИЛСЯ здесь? Прямо из воздуха?" — спрашивает Кэл, опираясь спиной на перила.

"Это должно быть невозможным. Гоблины, не говоря уже о Долговязых, не могут просто возникать из ниоткуда. Это противоречит законам реальности," — аналитически поясняет Фарелло; бочка, на которой он сидит, скрипит при каждом движении.

"Эм, Фарелло, тебе, наверное, не стоит называть его Долговязым, я слышал, людям это очень не нравится..." — бормочет Наццо, сидя на палубе.

"Что, хочешь сказать, что назвать его Долговязым – это так же плохо, как назвать красного кровавокожим?"

"Честно говоря, может быть и хуже."

И тут, когда Фарелло уже приготовился объяснять, почему он не выступает против людей, я почувствовал необходимость вмешаться.

"А кто такой Долговязый вообще?"

Они поворачиваются ко мне. Фарелло, кажется, слегка шокирован тем, что я вообще спрашиваю; он ёрзает на своей бочке, прежде чем пуститься в объяснения.

"Мама в детстве рассказывала мне страшилки, и это была лишь одна из них. По-моему, там было что-то вроде того, что если на ночь оставить окно открытым, то внутрь проберётся Долговязый и съест тебя, а если твоя кожа покажется ему достаточно уютной, то..."

Он делает паузу ради драматического эффекта, и его тонкие губы кривятся.

"Он наденет твою кожу и займёт твоё место!"

Да неужели? Пока я внимательно слушаю, он продолжает объяснять, что Долговязые – это высокие, бледно-костяные существа с длинными, спутанными гривами чисто БЕЛОГО цвета и острыми когтями, чтобы было сподручнее снимать с тебя шкуру.

Наблюдая за тем, как Кэл и Наццо радостно вздрагивают от ужасов про Долговязых, я испытываю странную меланхолию.

По крайней мере, до тех пор, пока на мою спину не ложится тёплая рука, и, подняв глаза с того места, где сижу, я не обнаруживаю мягко улыбающегося Коду.

"Менять облик, надевая чужую кожу? Какая полезная способность!"

Он что, только что подмигнул мне? Да, он совершенно точно только что мне подмигнул.

Кэл, Наццо и Фарелло переглядываются.

"Ага, это было БЫ довольно круто," — вскоре признаёт Фарелло.

Кэл и Наццо одобрительно кивают, и Кэл вскоре озвучивает собственные мысли.

"Было бы прикольно похитить ребёнка какого-нибудь судьи, нацепить его кожу и жить в роскоши, не принимая никаких сложных решений. А что судьи вообще делают? Решают, кто виновен, а кто нет? Да любой, у кого есть мозги, с этим справится!"

Наццо откидывается назад, сидя на месте.

"Ну да, конечно, но разве носить чужую кожу не мерзко? В конце концов она ведь всё равно начнёт портиться."

Кивая, со скрещенными на груди руками, я не могу не согласиться.

"Ага, через пару дней она начинает становиться довольно склизкой, но через неделю-две высыхает настолько, что ведёт себя скорее как кожаный костюм, чем настоящая кожа. НАСТОЯЩАЯ проблема возникает, когда суставы начинают высыхать, и при движении костюм начинает рваться. Но если просто сделать несколько надрезов вдоль конечностей, головы и туловища, тогда..."

Ах. Они смотрят на меня как-то странно. Кажется, я сболтнул лишн...

"И это правда работает?" — со сверкающими глазами спрашивает Фарелло.

"Она остаётся пригодной для использования после этого?"

"Ну, это..."

Я отвожу взгляд, опуская его в пол.

"Зависит от размера кожи, но обычно большинство из них служат около месяца или двух. Но тут всё действительно зависит от того, как часто ты её используешь и для чего."

Я чувствую, как слегка потею.

"В целом, следует избегать сильных физических нагрузок, а также размашистых движений..."

Они смотрят на меня такими большими, любопытными глазами. Они хотят услышать больше. Хотят, чтобы я всё объяснил. Хотят услышать, что я скажу.

И я рассказываю им.

Я рассказываю им о своих приключениях с Симелом, когда я носил чужие кожи довольно часто; о том, что случилось, когда меня раскусили; о суде и о том, как всё прошло. И на протяжении всего рассказа они слушают с неподдельным интересом, прерывая лишь затем, чтобы попросить поподробнее остановиться на мелких деталях.

Это казалось почти нереальным, и закончилось лишь потому, что нас вызвали на свои посты.

У меня, разумеется, не было поста. Тем не менее, Фарелло потащил меня вместе с собой и Наццо на управление парусом. Я помогал им как мог, хотя мне и не было никакого смысла там находиться. Вскоре проблема, заставившая нас занять посты, была решена. Мы вернулись к отдыху.

А я совершенно забыл о намерении сказать Коде, что не заинтересован во вступлении в команду.

Остаток дня прошёл спокойно. Мы пообедали, и я впервые за долгое время насладился блюдами гоблинской кухни. Я пытался сказать Коде, что мне не нужно есть, но он буквально впихнул в меня еду, так что выбора у меня особо не было. Впрочем, рагу из угря оказалось вкусным, а когда я попытался передать комплименты шеф-повару, Кода почему-то просто ответил: "Спасибо!".

Затем мне наконец выдали настоящий пост. Дежурство по смоле. Остальные гоблины жалели меня из-за этого, чего я не понимал даже когда приступил к работе: удалять куски засохшей, затвердевшей смолы с палубы и перил. По мере того как я их убирал, появлялись новые – обычно совсем крошечные, иногда довольно крупные и ещё расплавленные. Я был не против.

За ужином они произносили тосты в мою честь, а я произносил тосты вместе с ними. Я в стельку напился и, поддавшись на уговоры некоторых молодых членов команды, надел несколько своих кож, расхаживая перед ними на потеху публике и разыгрывая театральные сценки, меняя кожи для разных персонажей. Они смеялись, и я смеялся, и забыл прикрывать свою спину. Но никто так и не ударил в неё ножом.

Вечер завершился, начались ночные дежурства, и хотя я настойчиво твердил Коде, что мне не нужно спать, он был непреклонен в своём желании подготовить для меня гамак в общей спальне. Я сдался.

Однако, как только наступила ночь, я не смог уснуть. Поэтому я провёл свою первую ночь на палубе, помогая тем, кто нёс вахту. Барбаричча, вечный брюзга, наотрез отказался позволить мне составить ему компанию в гнезде дрейка. Его аргумент заключался в том, что раз уж я человек, то в ту же секунду, как он отвернётся, я наверняка наброшусь на него, разорву на мелкие кусочки за пару минут и займу его место, надев его кожу. У меня не хватило духу признаться, что на это не ушло бы и минуты. Тем не менее, я продолжил выполнять другие свои обязанности.

Дни шли в похожем ключе. Каждый день я говорил себе, что скажу Коде о том, что не могу остаться в команде, и каждый день решал отложить этот разговор ещё на один день.

Спустя неделю своего пребывания здесь, я начал кое-что замечать. Команда не делилась на группы. Дело было не в том, что двенадцать гоблинов разбились на три или даже две компашки по интересам, а скорее в том, что они просто... все были друзьями. Это трудно объяснить, но как бы ни тасовались и ни перемешивались за обеденным столом – за которым с моим появлением стало тесновато, – они всегда общались как друзья. Открыто, дружелюбно, радостно.

И что хуже всего, то же самое произошло и со мной.

Даже если компания, в которой я находился, состояла из Сира, Кокко и Наццо, мы всё равно нормально общались. Скар, Ал, Канте – та же динамика. Конечно, у разных были разные друзья и недруги: Наццо и Сир были практически братьями, Скар и Дракон питали друг к другу взаимное, зрелое уважение, Ал и Кэл не могли оставаться наедине в одной каюте – но в общем и целом, все они нравились друг другу достаточно сильно, чтобы смеяться и быть друзьями. Я даже видел, как Барбаричча однажды смеялся! Поздно ночью он сидел в капитанской каюте с Кодой, разделяя с ним стаканчик ликёра. В тот момент они казались очень старыми друзьями; в глубине души я надеялся, что приглашение Кодой меня в команду не внесло раскол в их дружбу.

Не найдя иного способа отреагировать, я незаметно прошмыгнул мимо, возвращаясь на свой пост в гнезде дрейка.

С некоторой долей ужаса я обнаружил, что помимо Барбариччи, я могу свободно разговаривать со всеми пиратами. Фарелло нравилось слушать мои рассуждения о дикой природе Чистилища и её отличиях от флоры и фауны Земли. Канте с детским восторгом слушал мои рассказы о приключениях на разных этажах Обучения и о том, как вообще устроено само Обучение. Кане постоянно рвался попрактиковаться в спаррингах, хотя я куда больше предпочитал заставлять его сражаться умом, втягивая в логические дискуссии к неописуемому восторгу всех младших членов команды. Я не слишком хорошо ладил со Скаром, Драконом и Кокко. Это были взрослые члены экипажа, состоявшие в более старой команде до того, как образовались Пираты Злобного Когтя. Из того, что поведал мне Скар в перерывах между затяжками разноцветного дыма, следовало, что он, Кода, Дракон, Кокко и Барбаричча когда-то были товарищами в одной из первых пиратских команд, бороздивших чёрное море. Их капитаном был тот самый гоблин, что изобрёл ферриччу – смолу, используемую для придания древесине устойчивости к экстремально высоким температурам, с приятным бонусом в виде того, что засохшая чёрная смола к ней не прилипала. К сожалению, из-за проблем с металлом, который они выбрали для обшивки корпуса, корабль развалился на части, и большая часть команды погибла.

Выжившие образовали новую команду, назвав себя Пиратами Злобных Когтей. Однако, когда Коду выбрали капитаном, он изменил название на Пиратов Злобного Когтя, потому что так «звучало лучше».

Нелепая причина, но их это вполне устроило, так кто я такой, чтобы судить?

Забавно, но, хотя старшие члены команды вели себя чуть более сдержанно, зачастую они интересовались моими выходками ничуть не меньше младших. В некоторые вечера, когда члены команды по очереди садились на табурет и травили байки остальным, мне тоже позволяли занять место и рассказать свои собственные истории. И в такие вечера то и дело раздавались потрясённые вздохи.

И вот так просто, совершенно незаметно, пролетел целый месяц.

"Но мне ведь не ОБЯЗАТЕЛЬНО было сбегать из-за всего этого; может быть, если бы я просто остался, тогда..."

Я качаю головой, глядя на Наццо.

"Этому не суждено было сбыться. В смысле, разве она не была влюблена в кого-то другого?"

"Да!" — горько плачет Наццо, распластавшись по обеденному столу.

"Какой-то пепельный придурок с конца улицы, у которого даже крыши над его шишковатой головой не было! И всё из-за этого..."

"Слушай, брат," — произносит Сир, хмурясь, что скрывает большую часть его деформированных зубов.

"Важно не то, ПОЧЕМУ ты решил сбежать из дома."

Уши Наццо дёргаются.

"Важно то, счастлив ли ты там, где находишься сейчас."

Он улыбается. Наццо нехотя поднимает на него взгляд.

"Ну так как? Счастлив?"

Наццо снова отворачивается от него, но лишь для того, чтобы скрыть слабую, почти незаметную улыбку.

"Да," — тихо отвечает он.

"Счастлив."

Это признание вызывает улыбку и на моих губах.

"Ага, я..."

< ◇ >

Внесено изменение.

Божественное Совещание касательно долга Претендента Адской сложности Ло Феннрика завершено.

< ◇ >

Погодите, серьёзно? На это ушёл целый месяц?! Какого чёрта...

"Эй, Kitty, ты в порядке?" — спрашивает Сир, вырывая меня из оцепенения.

"Ты выглядишь немного..."

"О, да, да, я просто..."

Я делаю жест рукой в воздухе.

"Получил системное сообщение."

Наццо просиял, быстро проглотив кусок хлеба.

"Ого, реально?"

Дракон, который до этого момента тихо слушал, демонстрирует приятное удивление.

"Да неужели?"

Перегнувшись через стол, Наццо пытается повзаимодействовать с невидимым экраном, который вижу только я, и просовывает сквозь него руку, из-за чего слова на мгновение становятся неразборчивыми.

"Оно здесь? И что там сказано?"

Я перечитываю текст.

"Помните, я рассказывал вам, что задолжал богам?"

Сир, который не слышал моих объяснений на днях, хмурит брови.

"Как и все мы?"

"Нет-нет, я имею в виду..."

Наццо тут же вмешивается с любезным пояснением:

"Боги его терпеть не могут!"

Поглаживая подбородок, Сир обдумывает услышанное, а затем ухмыляется.

"Так значит, как и всех нас?"

"Нет, тут всё немного хуже, потому что..."

Пока Наццо пытается объяснить концепцию божественного долга, куча системных сообщений застилает мне обзор.

< ◇ >

В общей сложности 88 Богов и Богинь согласились присутствовать на следующем совещании.

Богиня Компромисса согласилась выйти из Божественного Совещания, чтобы сохранить нечётное количество голосов.

Результаты Божественного Совещания таковы:

Богиня Детей вынесла на обсуждение следующие предложения:

Пункт 1. [Долг Претендента должен быть аннулирован, а количество очков сброшено до 0.]

Пункт 2. [Впредь Претендент должен быть освобождён от возможности влезть в долги.]

Пункт 3. [Впредь к Претенденту следует относиться с тем же уважением, что и к остальным претендентам, в вопросах питания, жилья, доступа к магазину и личной неприкосновенности.]

Пункт 4. [Претендент должен получить 100 000 очков по завершении Божественного Совещания в качестве компенсации за предшествующее отношение.]

Пункт 5. [Чаты Адской сложности на Сервере Европа должны стать доступными для претендентов Адской сложности в лобби 1.]

< ◇ >

Это ещё что? Разве это не чересчур МНОГО?

С чего бы ей...

< ◇ >

Первый раунд Божественного Совещания завершился следующим образом:

Пункт 1 был принят: 56 голосов против 31.

Пункт 2 был отклонён: 42 голоса против 45.

Пункт 3 был снят с рассмотрения по результатам проверки.

Пункт 4 был отклонён: 17 голосов против 70.

Пункт 5 был отклонён: 39 голосов против 48.

< ◇ >

Ну, это... Гм. Здорово, конечно, что мой долг аннулировали, но всё остальное отклонили, так что, полагаю, как только я зачищу этот этаж, меня снова бросят на съедение акулам. Ура!

< ◇ >

Богиня Желания внесла следующую поправку: Пункт 2А. Впредь Претендент должен быть освобождён от божественного суда.

Бог Злобы внёс следующую поправку: Пункт 2Б. Впредь Претендент должен быть отстранён от получения очков.

Богиня Драконов внесла следующую поправку: Пункт 2В. Впредь во время божественного суда Претендента следует награждать предметами или навыками, а не очками.

< ◇ >

А ну-ка, постойте секундочку. Почему какому-то парню по имени Бог Злобы вообще позволено здесь голосовать? И почему никто его не остановит?!

< ◇ >

Второй раунд Божественного Совещания завершился следующим образом:

Пункт 2А был принят: 52 голоса против 35.

Пункт 2Б был отклонён: 10 голосов против 78.

Пункт 2В был отозван после обсуждения.

< ◇ >

Мне хочется вздохнуть с облегчением от того, что пункт 2Б отклонили, но в то же время я не могу не задаться вопросом, является ли принятие пункта 2А благом или нет...

< ◇ >

По итогам обсуждения была внесена следующая поправка:

Пункт 2Г. Впредь за зачистку этажей Претендент будет вознаграждаться предметами или навыками вместо очков.

< ◇ >

Пока я пялюсь на зависшее передо мной системное сообщение, я замечаю, как Фарелло наклоняется к Сиру и шепчет:

"Слушай, а Kitty...?"

На что Сир отвечает:

"Ага, он читает по воздуху. Понятия не имею, что там написано, но, судя по его лицу, ничего хорошего."

Не будь я в таком замешательстве, в каком пребываю сейчас, я бы, наверное, сказал им, что всё в порядке. Но я далеко не уверен, что это действительно так, поэтому я просто продолжаю читать сообщения по мере их поступления.

< ◇ >

Третий раунд Божественного Совещания завершился следующим образом: Пункт 2Г был принят: 53 голоса против 34.

< ◇ >

То есть, это значит, что я больше не буду получать очки? Вообще? Ни за что на свете? Я не...

< ◇ >

Основное Совещание завершено. Дополнительные предложения выглядят следующим образом:

Бог Трусости и Богиня Желания запрашивают разрешение на урегулирование ситуации в соответствии с шагами, изложенными в пункте 6.

Бог Жестокости запрашивает разрешение на объединение Условий Прохожения 21-го и 22-го этажей, а также Этажей Боссов 21-го и 22-го этажей согласно пункту 7А.

Бог Жестокости запрашивает разрешение на изменение Условия Прохожения 22-го этажа в соответствии с пунктом 7Б.

Бог Комедии запрашивает разрешение на отправку Претенденту Адской сложности Ло Феннрику подарка согласно пункту 8.

< ◇ >

Окей, угу, ага. Ясно.

Трусость и Желание выражаются намеренно расплывчато, Жестокость творит что-то настораживающее, а Бог Комедии... Это ещё кто? Я вообще не помню, чтобы когда-либо видел его имя. Мои сомнения на его счёт лишь усиливаются из-за того факта, что он, судя по всему, хочет сделать для меня что-то абсолютно бескорыстное. Подарок? Ну, не знаю как вы, а я могу представить себе только один подарок, который можно получить от клоуна – торт в лицо.

< ◇ >

Обсуждение дополнительных предложений завершилось следующим образом:

Пункт 6 был принят: 72 голоса против 15.

Пункт 7А был принят: 59 голосов против 28.

Пункт 7Б был принят: 49 голосов против 38.

Пункт 8 был принят: 44 голоса против 43.

< ◇ >

Не уверен, радует меня это или нет. Полагаю, я не узнаю этого до тех пор, пока не придёт время, когда бы это ни случилось. Остаётся лишь надеяться, что раскол голосов почти пятьдесят на пятьдесят в отношении «подарка» Бога Комедии произошёл из-за того, что тот оказался настолько потрясающим, что сорок три бога просто не поверили, что я смогу с ним совладать.

< ◇ >

Божественное Совещание завершено.

Благодарим за внимание. Решения вскоре вступят в силу.

< ◇ >

Я позволяю себе выдохнуть. Окей, да, хорошо. Всё кончено.

На моё плечо ложится рука, и, обернувшись, я обнаруживаю Скара, одаривающего меня спокойной, зрелой улыбкой.

"Всё в порядке, Kitty?"

Я улыбаюсь ему в ответ и киваю.

"Ага, я в норме. Просто небольшой перегруз информацией, вот и всё. Впрочем, это не имеет особого значения, так что теперь я могу вернуться к обе..."

< ◇ >

Внесено изменение.

Бог Жестокости выжидающе ухмыляется.

< ◇ >

< ◇ >

Этап Обучения, Адская Сложность, Двадцать второй Этаж: Железный Корабль

Условие Зачистки Этажа: Победите Пиратов Злобного Когтя.

< ◇ >

◯