Её шпоры звенят при каждом шаге, лицо скрыто в тени полей шляпы, но она всё равно явно ухмыляется. Непринуждённо. В её стойке полно брешей и окон, столько мест, куда я мог бы атаковать, но при мысленной картине того, как я вонзаю когти ей в живот, в моём мозгу отчётливо материализуется видение того, как она всаживает стрелу прямо мне в лоб.
Но, может быть, если я перекачусь через арену и прыгну ей на спину, тогда… стрела в череп.
А если я притворюсь, что хочу пожать ей руку, а затем… стрела в череп.
Если я атакую, тогда… стрела в череп.
Её глаза блестят, глядя на меня, словно бриллианты под водой. По моей спине пробегает холодок.
Она меня убьёт.
Она будет со мной играть, разорвёт меня голыми руками, расплескает мою кровь по арене и будет ковырять в зубах моими костями. Смерть. Конец пути. Я вижу это в её глазах. Спокойная, ясная, бесстрашная. Высчитывающая лучший, самый простой, «самый интересный» способ меня убить. Это так очевидно. Её стойка, её лицо, её глаза – всё излучает этот простой жизненный факт: Она меня убьёт.
Моё дыхание внезапно становится очень тяжёлым. Как будто её сапоги со шпорами уже давят мне на грудь, ломая рёбра, втаптывая лёгкие в ничто, перемалывая моё сердце в кашу. Мне страшно.
Мне… страшно? Я боюсь? Э-это глупо! С чего бы мне вообще бояться Райс, из всех людей?
Её уровень всего сто пятый. Выше моего примерно на двадцать пять. Это сущие пустяки. Я побеждал врагов и с куда большей разницей в уровнях, наверное.
Но то были просто животные и монстры. Не такие, как она. Не расчётливые, умные, хладнокровные. А она – да.
Я прикладываю руку к груди, пытаясь успокоить дыхание, но лишь чувствую, как сердце бешено колотится о пальцы, а пот стекает между выпирающими рёбрами и бороздами клейма. Мне не страшно. Мне не может быть страшно. Это невозможно. Только не мне.
Я не трус, чёрт возьми!
Но когда я снова поднимаю на неё взгляд, моё сердце, до этого такое быстрое и живое, полностью останавливается. Я пялюсь широко раскрытыми глазами, пока она спокойно натягивает лук.
Погодите. Матч уже начался? Я… я не слышал, чтобы Боль что-то говорил, так почему она…
Но подняв голову, я вижу, что Боль молчит – Он уже сказал всё, что было нужно. Публика тоже безмолвствует в предвкушении того, что произойдёт. Ждёт, наблюдает за моей праведной гибелью. За казнью.
Мой взгляд резко возвращается к Райс. Она в движении. Медленно, обдуманно вытаскивает стрелу из колчана за спиной. Никакой спешки. Никакой суеты. Она поднимает лук, вкладывает стрелу, натягивает тетиву и направляет на меня. Мне в череп. В яблочко.
Она не торопится. Она знает, что я не сдвинусь с места. Я застыл на месте, как корова перед забоем. Она превратила меня в скот: я как никогда осознаю ожидающую меня участь, но при этом слишком покорен, чтобы что-то изменить. Добыча перед хищником. Нет, даже не так. Она играет ради спортивного интереса. Я просто мишень.
Я – ничто.
Её рука дёргается, один глаз закрыт, и всё так же спокойно её пальцы разжимают хватку на стреле и тетиве. Это как наблюдать за искусным мастером за работой. Абсолютно завораживающе. Ни на одного лучника из тех, что я видел раньше, не похоже. И выпущенная стрела начинает свой первый полёт, её древко покачивается в воздухе, ветер меняет траекторию, но так идеально, что поправка на ветер была не просто рассчитана, на неё полагались; стрела горделиво вышагивает по воздуху, её наконечник поблёскивает с нахальным изяществом, прямо на меня, прямо мне в череп, прямо в переносицу, ровно в ту точку, где я буду убит – быстро и безболезненно. В яблочко.
А. Я труп, не так ли?
"KITTY!" — кричит кто-то издалека, но так знакомо, так близко, и когда это слово проникает в мой череп, я понимаю, насколько же я глуп, каким же полным идиотом я был – раз решил, что это место станет моей могилой!
Мои ноги отрываются от земли, сердце снова начинает биться, и я двигаюсь; инстинкты и рассудок работают сообща, заставляя мою голову сдвинуться: шея дёргается вправо, а челюсть выдвигается вперёд.
Стрела, летящая точно в цель, вонзается мне в щёку вместо черепа, безвредно проходит сквозь рот и челюсть, лишь откалывая зуб и царапая язык, а затем пробивает вторую щёку насквозь, оставляя меня и мою голову лишь слегка повреждёнными; она долетает до края арены и безвредно отскакивает от окружающего нас барьера. За барьером я замечаю Moleman'а в первом ряду, с облегчением вздыхающего. Я улыбаюсь ему, прежде чем снова повернуться к Райс.
"Спасибо," — говорю я, потирая дырки в щеках, оставленные её стрелой.
"Я как раз подумывал о пирсинге щёк, или как там это называется."
Она улыбается мне. Всё то давление исчезло, сменившись игриво-невинным личиком и глазами, сверкающими от восторга.
"А теперь ты готов, Принц?"
Я выплёвываю на землю полный рот крови и отколотый зуб.
"Да, я готов."
Она поднимает взгляд на Боль.
"Мистер Хлеб, не могли бы вы, пожалуйста, перезапустить матч? Мы были не совсем готовы."
Боль улыбается ей, явно более позабавленный, чем могло бы показать Его лунное лицо.
"Ох, прошу вас, мистер Хлеб – это Мой отец. Но раз уж это просьба от нашего дражайшего ангела, Я не могу отказать. Обе стороны готовы?"
Она поворачивается ко мне. Я смотрю на Боль и решительно киваю.
Её улыбка становится чуточку шире.
"Готовы."
"Отлично, рад это слышать! Раз с этим покончено… На старт, внимание… Марш!"
Она смотрит на меня; в её кристально чистых глазах сияет безмолвный вопрос.
Хочешь поиграть?
Я улыбаюсь ей, приседаю и готовлю когти, позволяя своей стойке говорить за меня.
Ещё как.
Она ухмыляется, и всё начинается.
Не дожидаясь, пока она сделает первый шаг, я проношусь по арене, на мгновение свернувшись в клубок в прыжке, чтобы застать её врасплох, но оказавшись рядом, вижу лишь улыбающееся лицо, выглядывающее из-за натянутого лука. Я ухмыляюсь ей в ответ, дёргая тело вправо как раз вовремя, чтобы поймать её стрелу плечом вместо лица. Оглянувшись на путь, который я проделал к ней, я замечаю дорожку из капель крови, оставленную дырами в моих щеках. Понятно, значит, так.
Отпрыгнув назад, я с грацией акробата уклоняюсь от очередной стрелы, летящей мне в лицо, делаю сальто просто ради стиля и приземляюсь в шаге-другом от неё. Как только мои ноги касаются земли, стрела вонзается в одну из них, пригвождая её к полу. Я вопросительно изгибаю бровь, а она дразняще показывает мне язык.
Что ж, мне не впервой танцевать со стрелами, поэтому я просто снимаю ногу со стрелы. Наклонившись, я вытаскиваю её из пола, чтобы положить в инвентарь, подальше от неё.
< ◇ >
Внимание: В соответствии с Правилами Турнира-Обучения доступ к инвентарю во время боя на арене ограничен.
< ◇ >
А, вот как? К счастью, я знаю ещё одно местечко, куда можно засунуть эту стрелу, откуда она её точно не достанет.
Я швыряю стрелу в ров.
Две готовы, осталось около двух десятков. Я немного волновался, что она будет доставать стрелы из инвентаря, но раз она не может его использовать, всё становится куда проще. Это также означает, что оружие при ней – это всё, что у неё есть. Лук, колчан примерно с двумя дюжинами стрел, короткий меч и кинжал. Может быть, у неё что-то спрятано под жилетом, в сапогах или под шляпой, но я в этом сомневаюсь. Она не из тех, кто что-то прячет. В этом смысле мы очень похожи.
Стрела со свистом рассекает воздух, метит вроде как в грудь, но вместо этого пронзает моё правое плечо – снова.
По крайней мере, не считая боевого стиля. Хех, поверить не могу, что она не даёт мне ни секунды передышки на раздумья.
Пожалуй, мне стоит отнестись к этому немного серьёзнее.
Пригнувшись, я отталкиваюсь от земли и на четвереньках мчусь к ней, но она с привычной лёгкостью уходит в сторону – ей даже не нужна КРАСНАЯ тряпка, чтобы меня отвлечь. Кровь начинает обильно капать из моих многочисленных ран, и вскоре к ним добавляется ещё одна, когда она всаживает мне стрелу в голень. Её стратегия так же обманчиво проста, как и моя собственная.
Мне просто нужно подобраться поближе, и тогда я выиграю.
Ей просто нужно вывести из строя мои конечности, и тогда выиграет она.
В том-то и дело. На самом деле она не пытается меня убить. Для неё нет никакого веселья в том, чтобы просто убить меня на месте, и я отплачу ей той же любезностью. Так куда веселее.
Это похоже на игру в салочки с высокими ставками. Как бы нелепо это ни звучало, вскоре всё сводится к тому, что мы вдвоём просто носимся по арене: она стреляет в меня стрелами, я пытаюсь её поймать и терплю неудачу, разбрызгивая кровь повсюду…
Всего за несколько минут вся арена оказывается залита кровью, мои руки, ноги и спина утыканы стрелами, а её колчан начинает выглядеть пугающе пустым.
Мои усилия наконец-то начинают приносить плоды.
Она тяжело дышит и улыбается, держа лук в одной руке, пока её вторая рука покоится на эфесе короткого меча. Я тоже тяжело дышу, хотя я не в том положении, чтобы использовать свою правую руку. Мне следовало раньше понять, что она делает, концентрируя все свои усилия именно на моём правом плече. На данном этапе почти полезнее было бы оторвать её, хотя бы ради того, чтобы не мешалась.
Однако, после почти двадцати минут кровотечения, как у резаной свиньи, я наконец-то добился того, к чему стремился.
На другом конце арены Райс окидывает долгим взглядом пространство вокруг себя, смотря на полностью КРАСНЫЙ пол. Затем она переводит взгляд на меня.
"А ты весьма умён, Принц. Но ты уверен, что это сработает?"
Я хихикаю про себя.
"О да. Это сработает."
Если нет, я буду выглядеть как полнейший придурок, а она, наверное, посмеётся, что не так уж и плохо, если вдуматься. Как бы то ни было, пришло время для экшена в стиле Метроида.
Я практически сворачиваюсь в клубок, стремительно катясь по арене; скользкая кровь подо мной действует как смазка, заставляя меня двигаться ещё быстрее. Разобрать выражение её лица невероятно сложно, так как мир в целом проносится мимо слишком быстро, но могу предположить, что она поражена. Ну в смысле, а кто бы не был?
Описывая широкую дугу по окружности арены, я направляюсь к ней, готовый вскочить и броситься на неё, словно прыгучий ёж.
"Знаешь, Принц..." — произносит она, её голос чётко звенит даже сквозь плеск крови.
"Я всё ещё вижу след из свежей крови."
А.
Я этого не вижу, но слышу звук натягиваемой тетивы, а затем свист стрелы, пронзающей воздух, и лишь благодаря инстинктам я подскакиваю и ухожу с линии огня: стрела отскакивает за пределы поля, пока я снова приземляюсь на пол. Только чтобы тут же осознать, что скользкость в сочетании с моей инерцией позволили мне мастерски сымитировать балерину на льду: я скольжу, качусь, и… разве вон там не край арены?
Эй, воу, погодите минуточку, я не против немного опозориться, но я не могу проиграть вот так! Ч-чёрт возьми, почему мои когти не могут зацепиться за эту проклятую арену?!
Мои ноги покидают священную землю арены. И на одно мгновение я повисаю в воздухе. Миллион мыслей проносится в моей голове. Ни одна из них не выражена словами. Ни одна, кроме одной.
Дерьмо.
Но как раз в тот момент, когда мои пальцы на ногах готовы окунуться в ров, а последние крупицы чести – кануть в Лету, я чувствую, как что-то скользит поверх моей головы, обхватывает руки и грудь, а затем внезапно сжимается со всей силой удава. Внезапно перестав падать, я ударяюсь спиной о стену рва, где на мгновение безвольно повисаю. Я смотрю вниз и вижу верёвку, змеящуюся вокруг меня. Нет, не верёвку, лассо.
Она что…
Мои мысли обрываются, так как верёвка сжимается ещё туже, и моё тело вытягивают изо рва обратно на арену. Райс выглядит более чем счастливой. Это такой уровень самодовольства, который не по зубам никому, кто не из семейства кошачьих.
Пока я всё ещё лежу на полу, она неспешно подходит ко мне, позвякивая шпорами, и делает широкий круг вокруг меня, чтобы как следует обмотать верёвкой мою грудь и руки. Затем она снова отходит на безопасное расстояние. Я впечатлён тем, что она всё ещё умудряется проявлять некую осторожность. Будь я на её месте, я бы уже пустился во все тяжкие безрассудной самоуверенности.
С некоторым усилием мне удаётся, пошатываясь, подняться на ноги. К сожалению, я не в том положении, чтобы выбраться из этих верёвок. Да и вообще сделать хоть что-то, если на то пошло. Она меня поймала.
"Ну?" — спрашивает она с другого конца арены, держа лук в руке.
"Сдаёшься?"
Я ухмыляюсь ей под стать.
"Ты должна знать ответ на этот вопрос, Райс."
Она торжественно кивает.
"Какая жалость. Я надеялась, что мы сможем закончить всё без кровопролития, хотя ты его уже и так устроил предостаточно."
Вытащив последнюю стрелу из колчана, она вкладывает её в лук, целясь прямо мне в сердце.
"Если не будешь двигаться, будет совсем не больно, хотя тебе ведь всё равно."
Закрыв один глаз, она улыбается.
"Рукопожатие оставим на потом, когда ты проснёшься. Увидимся через несколько часов, Принц!"
По спине снова пробегает холодок. Словно холодные пальцы мертвецов тычут в меня, напоминая, говоря, что скоро я к ним присоединюсь. Это всего на час или два. Когда я очнусь, мне покажется, что прошло лишь мгновение, точно так же, как всё то время до моего рождения не ощущалось вообще никак. Но в этом отсутствии, когда я мёртв, прежде чем стать живым, таится бесконечность – бесконечность, которую я не чувствую. Бесконечность, которую я никогда больше не хочу ощущать.
А-а, а-а…
Я не хочу умирать.
Пот смешивается с кровью на моей спине. Позади неё, сидящего в зрительном зале, я замечаю Moleman'а. Мой матч-реванш ещё не состоялся. Мне нужен матч-реванш с ним. Я не могу здесь умереть. И мы договорились, что он угостит меня ужином. Мне нужно жить, чтобы сделать всё это. Я не могу здесь умереть. Я просто…
Тетива натянута, и стрела срывается в полёт.
Инстинктивно, исключительно на инстинктах, я пригибаюсь.
Тук.
А? Что-то у меня в…
< ◇ >
Вы изучили: [Защита от Повреждения Мозга] Ур.3
< ◇ >
Я поворачиваюсь налево, я поворачиваюсь направо, но штука на моём лбу остаётся в поле зрения.
Что
это
такое?
Откуда-то с другой стороны она говорит. Что-то о том, что я всё ещё жив. Ещё что-то о том, что мне не следует дёргаться. И ещё о том, что если я просто замру, всё скоро закончится.
Закончится? Почему? Мы ведь всё ещё продолжаем, разве нет?
Я всё ещё могу двигаться. Но я немного скован. Вокруг меня змеи, крепко сжимают, удерживают. Плохо дело.
Но сейчас она подходит ближе, с ножом, и это хорошо: нож пригодится, чтобы выбраться, чтобы освободиться. Я мотаю головой туда-сюда, наблюдая, как штука на моём лбу раскачивается. Я как нарвал. Стоит протолкнуть её насквозь или вытащить? Толкать, тянуть, толкать, тянуть.
Я падаю и сворачиваюсь в клубок, вгрызаюсь в верёвки: грызь-грызь-грызь-грызь, верёвки спадают. Вот так-то лучше. Когда я снова встаю, она уже ближе: волчий взгляд, нож в руке. Штука на моём лбу двоится, и она стоит между этими полупрозрачными штуками, наготове. Это бой?
Я делаю к ней шаг, но всё идёт не так. Что-то тёплое и мокрое стекает по моему лбу, и я слизываю это. С ногами беда, в колене торчат стрелы. Но хуже всего правой руке. Её почти нет. Просто мёртвый груз. Она мне больше не нужна, так что, пока она приближается, я вонзаю левую руку себе в плечо: плоть дёргается вокруг пальцев, когти вонзаются и отсекают мышцы и сухожилия. Я чувствую собственную ключицу, её острые, обломанные края немного режут меня. Мягко.
Я отпиливаю себе руку и отрываю её. Держу её в руке за запястье, словно дубинку. Разве не было какого-то героя комиксов с такой способностью? Отваливающиеся руки? Армгард?
Я экспериментально замахиваюсь на неё, и мне удаётся выбить нож из её руки. Он соскальзывает и падает в ров. Ахаха! Так вот в чём всё это время крылся ответ? Рука? Умно!
Рука! Рука! Рука!
Ага? Теперь она достаёт свой меч? Очень хорошо!
Защищайся, распутница! В таком виде я прямо как та, с которой я сражался раньше, хотя никак не могу вспомнить её лицо. Я наношу удар, подходя ближе, а она отступает, отходит. У неё странное выражение лица, но её лицо выглядит туманным, и я не могу его толком разглядеть, но её глаза на месте.
Я бью её своей рукой, а она старается не особо сопротивляться, но её меч продолжает застревать в плоти, продолжает откалывать куски кости, и кровь брызжет, словно конфетти, или, может быть, как конфеты из пиньяты. Интересно, пиньяты существуют на самом деле? Меня никогда особо не приглашали на вечеринки, а на те немногие, что устраивал я сам, никто не приходил, так что я никогда их не видел: в них правда есть конфеты? Я не знаю!
Её лицо искажается. Кровь на её лице. Я вижу кровь. КРАСНЫЙ разбрызган по туману.
И она немного отступает, и поднимает меч, направляя его мне в грудь, чтобы пронзить меня там и закончить игру досрочно.
Но я этого не хочу, поэтому я поднимаю руку, верхнюю часть руки, ту, что в моей оторванной руке, и её меч проходит между костями запястья. Я ухмыляюсь ей, потому что попалась, и хотя она не понимает, что я делаю, почему у меня во рту зажата отпиленная часть руки, а кисть – в моей живой руке, она понимает это, когда я поворачиваю свою руку, поворачиваю запястье, и...
Хвать!
Попалась, попалась, попалась!
Меч отлетает в сторону, скользит по полу и срывается в ров, исчезая: её последнее оружие исчерпано, исчезло! А-а-ах, какая жалость, что у неё нет ни когтей, чтобы резать, ни клыков, чтобы кусать!
Ради всего справедливого и честного, я отбрасываю свою руку, позволяя ей составить компанию её мечу во рву. Видишь, теперь мы в равных условиях, между нами больше ничего нет!
Схватив её за плечо одной рукой, я валю её на землю, вниз, в скользкое кровавое месиво. Шея. Шея. Шея. Кусать. Когти: рвать. Челюсти: драть. Ноготь моего единственного большого пальца прочерчивает глубокую борозду на её лице. Теперь она тоже истекает кровью. Больше КРАСНОГО, чтобы её лицо не скрывалось за всем этим туманом. Шляпа куда-то делась, её волосы – яркие и ничем не прикрытые, жёсткие и растрёпанные повсюду.
Кусать, кусать, кусать, кусать.
Я прижимаюсь своим лицом к её лицу, чтобы укусить, разорвать, вырвать её глотку, чтобы победить, но меня останавливает эта штука во лбу, её тупой конец упирается в её лоб. А? А? А? Странно. Значит, давить. Давить, давить, давить. Капли крови стекают по штуке в моём лбу, соединяясь с её лбом. Оставляя полосы на её затуманенном лице. Ещё немного, и я выиграю, ещё немного, и я смогу укусить.
Я слышу слова. Сквозь туман виден её рот. Она произносит:
"Принц, мне..." — процеживает она сквозь стиснутые зубы.
"...жаль, что приходится побеждать как трусиха...!"
Я это чувствую, я чувствую наконечник стрелы, упирающийся в заднюю стенку моего черепа, ещё чуть-чуть, и...
Она лезет под жилетку.
Запах серы и пепла. Запах... укладываемого асфальта, тяжёлой техники, работы и...
В глубине моего разума всплывает старое воспоминание. Когда я был ребёнком, не старше шести лет, у меня был маленький игрушечный револьвер с небольшой кобурой, на которой был изображён Счастливчик Люк, и к этому револьверу шли такие маленькие пистоны, которые можно было зарядить внутрь, так что, когда ты нажимал на спусковой крючок, раздавалось «бах!», и пахло яйцами и пеплом, как… как…
Порохом.
Под жилетом, на уровне груди, у неё закреплена кобура. Она вытаскивает из неё револьвер – грубый, самодельный, пахнущий чугуном и дымом, и приставляет его к моей груди, чуть выше своей; его холодный ствол упирается туда, где находится моё сердце. Она взводит курок, кладёт палец на спусковой крючок, и…
Бах!
Я превращаюсь в пепел.
Но перед тем как исчезнуть, я вижу её лицо, её улыбающееся лицо, осыпанное лепестками роз, и, хотя я не слышу ни звука, я могу прочесть по её губам:
"Спокойной ночи, милый Принц."