"Какая жалость, что так вышло с тем бедным смотрителем дрейков. И надо же, прямо в твой день рождения. Должно быть, ты весь вечер места себе не находил от горя, Mole."
"Вовсе нет. Всё случилось поздно ночью, господин мэр, так что я никак не мог…"
Опять же, как и всегда, Moleman явно не горит желанием лгать. По крайней мере, с невозмутимым лицом. В конце концов, пройди эта вечеринка по сценарию мэра – пафосный приём с кучей аристократов и морем местного аналога шампанского – Moleman ни за что на свете не просидел бы до четырёх утра, надираясь в хлам самодельным самогоном, который гнал Rat. Эх, славные были времена… Я буквально слышу, как скрипят стиснутые зубы моего друга.
"Да. Какая жалость."
Откинувшись на спинку своего удобного кресла, мэр скользит взглядом по кабинету и почти полностью игнорирует моё присутствие. Но он всё-таки удостаивает меня внимания, и это зрелище оказывается достаточно мерзким, чтобы заставить его брезгливо нахмуриться. Какое хамство. Желая отвлечься, он снова подаётся вперёд и переключает внимание на документы, которые Moleman чуть ранее положил ему на стол.
"К сожалению, я не могу дать на это добро."
Как обычно, ни единый мускул на лице Moleman'а не выдаёт ни капли того гнева, который он наверняка сейчас испытывает. Он и правда неплохо натренировал этот свой политический покерфейс.
"Господин мэр, умоляю, пересмотрите своё решение. Мы уже больше недели ищем нового смотрителя дрейков на его место, и на данном этапе…"
"Ваше единственное решение – из чистого милосердия вывести дрейков за пределы города. Дабы они…"
Он опускает взгляд на бумагу, чтобы зачитать строчку слово в слово.
"«Не пали от рук тех, в ком ещё жив страх перед дрейковой оспой». Вашей писанине, равно как и вашей дикции, не помешала бы хорошая шлифовка. Искренне надеюсь, вы и сами это понимаете."
Уши Moleman'а предательски краснеют. Я мысленно взвешиваю все за и против того, чтобы сделать его мэром прямо сегодня. Хм-м-м…
"Разумеется, господин мэр. Вы правы."
Под столом я едва успеваю заметить, как обтянутая перчаткой рука Moleman'а сжимается в кулак.
"Однако я действительно не вижу иных вариантов. Мой ассистент, Kitty, обладает исключительным нюхом на дрейковую оспу, и он лично подтвердил отсутствие заражения у всех дрейков, содержащихся сейчас при городской больнице. Я уже связался с человеческим аванпостом в Арбуге, и они заверили, что готовы принять животных. Дорога туда и обратно займёт не больше пяти дней. Заодно наши делегаты смогут прихватить оттуда немного провизии."
"Вы слишком оптимистичны, Mole. Учитывая угрозу драконьей чумы, в путь можно отправить только таких же людей, как вы. А мы позволить себе расстаться ни с одним из членов вашей группы не можем."
"Но мой ассистент мог бы…"
"Я не дам на это разрешения."
Челюсть Moleman'а захлопывается.
Мэр снова откидывается на спинку кресла и швыряет документы на стол.
"Учитесь принимать отказы, Mole."
Сутулясь, Moleman молча опускает взгляд на разбросанные бумаги.
"Сначала вы отказались вводить дополнительный карантин. Затем отвергли моё предложение переоборудовать собор во второе больничное отделение. Почти никто из высокопоставленных судей больше не принимает меня у себя. И теперь вот это. Уж простите мне мои догадки, господин мэр, но складывается впечатление, что вы испытываете глубокую личную неприязнь к моим методам."
"Не к вашим методам, а лично к вам," — возражает мэр.
"Ко мне?" — переспрашивает Moleman.
"Но почему?"
Какое-то время мэр смотрит на него, затем переводит взгляд на меня и разражается лающим смехом.
"Неужели мне действительно нужно это озвучивать?"
"Нет. Полагаю, что нет," — цедит сквозь зубы Moleman.
Мэр, учитывая обстоятельства, воспринимает это весьма благосклонно. Точнее сказать, он снова смеётся. По какой-то неведомой причине его, похоже, совершенно не волнует тот факт, что случись с ним какой-нибудь несчастный случай, власть перейдёт именно к Moleman'у. Об этом говорил Симел. С другой стороны, у меня есть предчувствие: если несчастный случай окажется слишком лёгким, мэр вполне может счесть себя достаточно здоровым для правления. И его влияние на город наверняка с огромным отрывом перевесит приказ короля, которым тут все так недовольны. Вот это был бы полный отстой.
Я бросаю быстрый взгляд на текущее количество заражённых.
< ◇ >
14 002 заражённых.
< ◇ >
А сегодня у нас…
< ◇ >
Топ – Статус – Сообщество
18:20:11 День 1092
Тридцать седьмая попытка начнётся через 18:03:39:49
< ◇ >
Чудесный январский денёк. С ума сойти, даже не верится, что с момента моего прибытия в город прошло уже почти три месяца, скажите? Да уж, самое время начинать закругляться.
Самое время Moleman'у стать мэром.
К несчастью, поскольку мы живём под одной крышей с без-пяти-минут-бывшим мэром, долго притворяться, будто я не чую крысу, не получается. Так что всего через пять дней после нашего последнего разговора мэра госпитализируют под аккомпанемент воплей и жалоб. Уж не знаю, врождённая ли это черта у таких типов, но они, похоже, органически не способны довольствоваться тем, что им дают.
"Я требую предоставить мне лучшую палату! Как вы вообще смеете рассчитывать, что гоблин моего статуса будет лежать в одном помещении с этой неотёсанной, вульгарной чернью?"
"Приношу свои извинения, но в связи с ростом числа госпитализаций свободных отдельных палат не осталось," — произносит Ursula с такой вежливостью, на которую, честно говоря, я её даже не считал способной.
"Это лучшее, что мы можем вам предложить."
Бывший мэр, в свою очередь, отворачивается и презрительно фыркает в сторону Moleman'а, стоящего по другую сторону кровати.
"Сначала вы узурпируете моё место, а теперь пытаетесь меня унизить? И подумать только, я ведь когда-то ожидал от вам подобных большего."
Он хмуро сверлит Moleman'а взглядом, а затем скрючивается набок и отхаркивает комок слизи размером с мраморный шарик. Усилие заставляет его застонать от боли, но он снова поворачивается к моему другу со всё тем же неугасающим гневом.
"А вы… вы…! И дня у власти не пробыли, а уже строите козни, чтобы это моё пребывание здесь растянулось на всю оставшуюся жизнь!"
Я знаю, что и так постоянно отдаю ему должное, но Moleman и правда невероятно терпелив. Наверное, один из самых терпеливых парней на свете. В смысле, тявкай этот хрен так на меня, я бы уже давно пустил его на донорские органы. Но Moleman? Нет, он просто улыбается – точно так же, как улыбаются при разговоре с малым ребёнком или глубоким стариком.
"Ваша честь, я попрошу вас не перекладывать вину за финансовые трудности вашего поместья на меня. Попытка заставить городскую казну оплатить переоборудование одной из комнат в вашем особняке под частную палату – это попросту не та экономическая нагрузка, которую мы сейчас можем потянуть. Казна и без того пуста."
Ого. Поверить не могу, что Moleman ни словечком не обмолвился о том, насколько вообще коррумпированной была сама попытка бывшего мэра провернуть подобное. Редкая дань уважения местным обычаям? Или, может, самое обычное приличие. Чужая душа потёмки.
Бывший мэр, с другой стороны, столь деликатные формулировки Moleman'а совершенно не ценит.
"Подобная палата послужила бы на благо всего города, поскольку позволила бы мне…"
И тут его текущий недуг снова даёт о себе знать, обрывая фразу очередным приступом кашля. Moleman мягко улыбается.
"Пожалуйста, не перенапрягайтесь, ваша честь. Позвольте себе отдохнуть, а заботу о городе оставьте мне. Я лично прослежу, чтобы вы получили уход, в полной мере соразмерный вашим потребностям."
"Собачья слюна!" — рявкает бывший мэр, но выходит как-то слабо.
"Когда… ха-а-а…"
Он делает глубокий, хриплый вдох.
"Когда вы подготовите для меня сердце?"
Дружелюбный фасад Moleman'а рассыпается, сменяясь хмурым взглядом, который я бы назвал едва ли не враждебным.
"Прошу прощения?"
"Сердце. Донорское. Мне нужно…"
Он кашляет в ладонь и хмуро разглядывает склизкую мокроту, запачкавшую его перчатку из паучьего шёлка.
"Мне нужно исцеление. Вот этот."
Мэр тычет в меня пальцем.
"Это ведь он всё делает, верно? Не держите меня за невежду. Ну так что? В этой больнице полно дышащих трупов. Пусть принесут хоть какую-то пользу, прежде чем Боги заберут их тела."
"Приношу свои извинения, ваша честь," — подчёркнуто медленно произносит Moleman.
"Но боюсь, я не могу этого позволить. Вы отказались регистрироваться в качестве донора, а следовательно, не имеете права на получение донорских органов. Более того, на данный момент очередь на пересадку полностью заполнена."
Глаза бывшего мэра яростно распахиваются. Прекрасно зная, что последует дальше, я позволяю себе отключиться от реальности и сосредоточиться на чём-то другом, пока он сотрясает воздух бессмысленным лаем. Но, ничего себе. А ведь это и правда лучшая палата из всех, что у нас есть. Здесь лежит всего с дюжину гоблинов, и у каждого есть собственная кровать. Не говоря уже о виде на собор в южной стороне. А лучше всего то, что больные здесь не в самой тяжёлой стадии, поэтому в воздухе витает не только запах драконьей чумы, но и другие ароматы.
Я рассеянно наблюдаю за тем, как Ursula снуёт по палате, проверяя состояние пациентов. А она хороша. Судя по всему, до того как попасть сюда, она училась на медсестру – отсюда и то, что она фактически заправляет всей этой богадельней. Понятия не имею, почему в группе ей досталась роль рубаки с мечом, но, с другой стороны, учёба в универе наверняка и не к такому приводит. Очень круто.
Не считая Moleman'а, она единственная в этой комнате, от кого пахнет не только крысиной чумой. Приятный такой запах. Мягкий. Не режет…
Хм? Хм. Хм-м-м…
Нюх. Нюх-нюх-нюх. Нет, это… этого просто не может быть.
Отлепившись от Moleman'а, я бесшумно крадусь к Ursula со спины, не переставая принюхиваться. Нюх. Нюх-нюх. Это не… Вскоре я уже стою прямо у неё за спиной. Приподнявшись на мыски, я утыкаюсь носом прямо ей в затылок. Нюх. Нюх. Нюх. Я не…
Я с трудом сглатываю. Это…
Внезапно она оборачивается. Её лицо оказывается в считанных сантиметрах от моего, и без малейшего предупреждения она вопит, точь-в-точь как карикатурная домохозяйка при виде мыши. Она подпрыгивает чуть ли не на метр, отшатываясь от меня, и с грохотом валится на пол. Но мне сейчас совершенно не до этого. Я продолжаю принюхиваться. Запах никуда не исчезает.
"Салли? Kitty!" — кричит Moleman.
Он подбегает к нам, помогает Ursula подняться на ноги и поворачивается ко мне.
"Kitty, всё в порядке? Что стряслось?"
Раз уж он задаёт такой вопрос, значит, по мне всё видно. Может, моё лицо побледнело сильнее обычного, может, у меня дёргается взгляд. А может, меня вообще всего трясёт. Не знаю. Знаю только одно: когда я смотрю на Moleman'а, то чувствую, как в животе завязывается тугой ледяной узел.
"Ursula заболела," — выдавливаю я.
Прямо из-за плеча Moleman'а я вижу её – с широко распахнутыми, полными ужаса глазами. Запах крыс плотным шлейфом висит над её плечами.
"У неё драконья чума."