"Ребята, привет!" — лучезарно улыбнувшись, произнёс Mole.
В руке он крепко сжимал прозрачный кристалл.
"Спасибо, что спасли меня! Kitty мне всё рассказал. Судя по всему, я был на волосок от смерти. Но вы сделали правильный выбор! Уверен, Plus бы нами гордился."
У Ярне все волоски на теле встали дыбом. Приветствие так и застряло в горле. Миллион оправданий постигла та же жуткая участь.
"Mole?" — произнёс он, но по ощущениям это было сродни приветствию доппельгангера.
"Mole, это… ты…?"
"Я в полном порядке!" — бодро отрапортовал Mole.
По какой-то причине Ярне не мог толком разглядеть его глаза. А может, просто не хотел в них заглядывать. Не хотел видеть то, что в них крылось… или, точнее, чего там больше не было.
"На самом деле я чувствую себя просто замечательно!" — продолжил он неестественным и каким-то деревянным голосом.
"Так хорошо мне ещё никогда не было. О! Помните, я жаловался, что у меня рука не работает, потому что Kitty – вот же глупыш – её вывернул? Так вот…"
Он поднял руку. Свою правую руку. Локоть сгибался не до конца, а кисть застыла в форме эдакой манекенной клешни, но она всё-таки двигалась.
"Она восстановилась! Зажила! Хех, ну, по большей части. Разве это не здорово?"
Комната поплыла и закачалась у Ярне перед глазами. Словно он стоял на палубе корабля во сне. Желудок сделал кульбит, и к горлу подкатила тошнота.
На кого он сейчас смотрел? Кто был этот человек? Это не мог быть Mole. Да, в последнее время тот вёл себя немного странно и пугающе маниакально отдавался работе, но это… Это было… Нечто иное. Нечто гораздо худшее.
Jazz сделала шаг к Mole. Только сейчас Ярне вспомнил, что она тоже здесь. Девушка прижимала руки к груди, но он всё равно видел, как мелко дрожат её плечи.
"О, Jazz! Kitty сказал, что ты лечила меня всю дорогу. Спасибо. Правда, огромное спасибо. Я по себе знаю, насколько болезненной бывает божественная депривация, так что тот факт, что ты вытерпела её ради меня… Спасибо. От души. Ты по-настоящему спасла этот город. И Plus'а тоже, и Rat'а, и Kitty, и даже Беневила. Не сделай вы этого, кто знает, в какую пучину хаоса провалился бы город? В худшем случае они бы прорвали ворота, и эта чудовищная чума вырвалась бы во внешний мир! Не сдержи мы её здесь, и всему миру мог бы настать конец. Но ты этому помешала. Спасши меня, ты спасла весь мир! И я так рад, так почтён тем, что нахожусь с тобой в одной группе. Ты действительно…"
"Mole?" — позвала Jazz.
Теперь она стояла прямо рядом с ним, слегка нависнув над краем кровати.
"Да, Jazz?"
Она улыбнулась, поправила мимику, покачала головой, стёрла хмурость с лица, сменив её на новую, неуверенную улыбку, и всё же позволила себе немного поплакать.
"Можно я его заберу? Пожалуйста?"
Она протянула руку. Пальцы отчаянно дрожали.
"Кого забрать? О чём ты…"
Его взгляд опустился на зажатый в руке кристалл.
"А. А-а, да, я… я понимаю. Хех, это… Конечно. Держи, Jazz."
Когда он протянул ей кристалл, Ярне заметил, что рука у Mole трясётся ничуть не меньше. Девушка сомкнула пальцы вокруг маленького самоцвета и прижала его к груди.
Сжимая камень, она плакала. Или, точнее, беззвучно рыдала. У неё не было истерики, она не захлёбывалась воем и не заходилась в безутешном горе. Она просто держала его, роняла слёзы и позволяла дрожи покинуть своё тело. Ярне подошёл к ней. Оказавшись рядом, он обнял её и тоже дал волю слезам. Это было единственное, что он мог сейчас сделать. Они простояли так недолго – от силы минуту. Но когда они разомкнули объятия, и теперь уже Ярне держал останки Plus'а, он повернулся и встретился взглядом с Mole. Он посмотрел прямо в его глаза.
Тёмные омуты. Чернильные провалы абсолютного ничто, посаженные на лицо, столь же безликое, как посмертная маска. Ярне никогда не отличался умением читать людей, но сейчас он изо всех сил силился осознать это выражение. Оно не было счастливым. И грустным тоже не было. Не было ни злым, ни обиженным. Оно вообще никаким не было. В мыслях Ярне мог описать его лишь через отрицание. Но само выражение… То, что таилось в этих глазах и выделялось именно собственным отсутствием… Это зияющее небытие…
Апатия, — подумал Ярне.
Точно. Апатия.
"Зачем…"
Jazz сделала паузу, сглатывая страх.
"Зачем ты так на нас смотришь?"
"Как так?" — спросил Mole.
Но в его голосе проскользнула странная интонация, которую Ярне никак не мог классифицировать.
"О, неужели…"
Mole смущённо улыбнулся.
"Прошу прощения. Наверное, дело в том, что… Нам нужно столько всего обсудить насчёт будущего, и тратить время на плач и объятия… Не то чтобы в этом было что-то плохое… Просто это кажется мне слегка лишним, вот и всё."
"Да, я согласен," — произнёс Kitty.
"Обсудить нужно колоссально много. Например, останемся ли мы жить в поместье, или нам стоит переехать… Что мы будем делать с теми, кто устроил погром… Требует ли этот инцидент расследования… Кому его поручить… Ну и всё в таком духе. Пустая трата времени на эмоциональные всплески нам никак не поможет."
С уколом всепоглощающей, испепеляющей ненависти Ярне вдруг осознал, что эта странная интонация в голосе Mole практически идеально копировала бесячую манеру речи Kitty. Вслед за этим осознанием в мозгу железобетонно укрепилась одна-единственная мысль.
Во что бы то ни стало, я обязан оторвать Mole от Kitty.
"Слушай, Mole?" — позвал он.
"Я знаю, как нам стоит поступить."
"Правда? Это же отлично! Прошу, поделись."
Ярне сделал шаг к нему, развёл руками, словно первоклассный продавец, и заявил:
"Сваливаем отсюда к хуям собачьим."
"Сваливаем…?"
Улыбка Mole дёрнулась.
"Ты хочешь, чтобы мы…?"
Он разразился внезапным, резким смехом, который оборвался так же стремительно, как и начался. Лицо тут же сползло в пустую, апатичную маску – абсолютно мёртвую.
"Ты шутишь."
"Ни капли," — ответил Ярне, продолжая тыкать аллигатора палкой.
"Я на полном серьёзе считаю, что нам надо валить. Я знаю, что ты говорил про беженцев и всё такое, но… Если ты до такой степени боишься, что болезнь вырвется во внешний мир…"
Он ненавидел слова, которые собирался произнести. Они были омерзительны. Но раз Mole находился в таком состоянии, возможно, только они и смогут до него достучаться.
"Ты мог бы просто попросить Kitty… всё уладить. Запереть все ворота. Натравить его на них. Ну, знаешь… пятьдесят на пятьдесят… Слушай-ка, Kitty, сколько в городе сейчас заражённых?"
Kitty посмотрел куда-то вниз, явно вчитываясь в невидимое системное окно.
"Двадцать одна тысяча триста семьдесят семь."
"А сколько вообще народу сейчас в городе?"
Хотя на его лице промелькнула гримаса неудовольствия, Kitty приподнял голову и несколько секунд принюхивался, делая глубокие вдохи…
"Около сорока пяти тысяч."
Идеально. Ярне повернулся к Mole'у с триумфальным видом.
"Слышишь? Заражена ровно половина! Конечно, без понятия, дрейковая это оспа или драконья чума, но… Какая к чёрту разница? Серьёзно. Просто поручи это Kitty, и мы спасём половину города, уничтожив заразу раз и навсегда. Если тебя песочит репутация людей…"
Ярне горько усмехнулся.
"Ей и так уже пиздец. К тому же Kitty будет орудовать в одиночку. А репутация Kitty уже на таком дне, что падать физически некуда. Если всё грамотно обставить, то к моменту, когда хоть до кого-то дойдёт, что случилось, и след наш простынет! Это самый эффективный метод решения проблемы."
Он наклонился ближе для финального удара и перешёл на шёпот:
"Мы оба прекрасно понимаем: только попроси, и Kitty с огромным удовольствием всё исполнит."
Из-за того, что их лица оказались так близко, у Ярне попросту не осталось спасительной дистанции, чтобы хоть как-то сгладить шок от немыслимой картины: Mole вдруг начал плакать. Полностью выбитый из колеи, Ярне неуклюже попятился. А Mole продолжал рыдать. К своему глубокому сожалению, Ярне вдруг осознал, что вообще не может вспомнить, когда в последний раз видел у него слёзы.
Включив режим человека, якобы способного сопереживать чужим эмоциям, Kitty подкрался к Mole. Он положил руку ему на плечо с выражением такой пронзительной, гипертрофированной жалости, что даже сам Ярне почувствовал себя так, будто совершил какую-то гнусность.
"Moleman? Moleman, ты в порядке?"
"Д-д-да, я просто… это…"
С шумом вобрав в себя воздух серией хриплых вздохов, Mole поднял взгляд на Ярне.
"Я никогда не думал, что услышу от тебя нечто столь жестокое, Rat. Те, которые пережили бы такую резню… Ты вообще представляешь, как они смогут жить дальше? Как им просыпаться на следующий день? Это же сущий кошмар! Тем более сейчас, когда мы с Салли были так близки к созданию вакцины! Взять и просто выкинуть на помойку плоды труда, ради которого она по крупицам собирала данные в свои последние дни, – и всё только потому, что ты предпочитаешь со стопроцентной гарантией спасти двадцать тысяч, вместо того, чтобы дать надежде привести нас к спасению всех и каждого. Я был о тебе гораздо лучшего мнения. Правда был."
Он со скорбью покачал головой.
"И повесить всё это на Kitty… Обращаться с ним как с безмозглым инструментом, созданным лишь для убийства или спасения… Это просто бесчеловечно. Зачем ты вообще такое предлагаешь, Rat?"
Руки Ярне снова затряслись.
"Я… я не… Я вовсе не…"
Он попытался сглотнуть ком, вставший поперёк горла, но лишь сильнее им подавился. Его взгляд отчаянно заметался в поисках поддержки и остановился на лице стоящей рядом Jazz. Но она смотрела на него лишь с холодным презрением.
"Я-я имел в виду…"
Он сглотнул снова и крепко зажмурился.
Ай. К чёрту всё.
Напряжение оставило его плечи, и когда он открыл глаза, с его губ сорвался вздох.
"Мы могли бы оставить это как… ну, знаете… последний довод. В смысле, если прям вообще все заболеют, тогда… Мы провернём этот вариант. Как крайнюю меру. Вот что я пытался сказать. Прости, я… я криво выразился."
Mole вытер глаза. Те ничуть не покраснели. А затем его улыбка засияла тысячей солнц.
"Спасибо, Rat. Идея хорошая, хотя я искренне надеюсь, что нам никогда не придётся приводить её в исполнение. Ситуация тяжёлая, и мы уже потеряли многих хороших людей, но…"
Его улыбка преобразилась. Она снова стала человеческой. А во взгляде заблестела абсолютная ясность. Он вернулся.
"Я счастлив, что вы здесь и помогаете мне. Ума не приложу, что бы я без вас делал."
А я, на данном этапе, — подумал Ярне.
Даже представить не могу.
Ярне переглянулся с Jazz.
"Б-без проблем," — ответил он, мысленно проклиная себя за заикание.
"На то и нужны друзья," — мастерски выкрутилась Jazz.
Этот ответ его полностью удовлетворил.
"Спасибо вам. Это действительно много значит. А теперь нам и правда нужно обсудить будущее…"
Чем они, собственно, и занялись. Весь остаток ночи ушёл на обсуждение их дальнейших действий. Ярне пытался отпроситься поспать шесть раз – и все шесть раз безуспешно. На роль секретаря избрали Kitty, а Беневил удалился по своим рабочим делам. Большую часть ночи Ярне беззвучно кипел от злости, проклиная тот факт, что ни Kitty, ни Беневилу сон был вообще не нужен. Везучие ублюдки.
Так или иначе, на этом импровизированном собрании у него, к сожалению, было право голоса, и его приходилось использовать.
Где мы теперь будем жить? Ответ: В здании городского совета, по крайней мере до тех пор, пока Mole не разберётся с бунтами.
Стоит ли расследовать инцидент? И если да, то кому это поручить? Ответ: Кому же ещё? Ярне. Ведь кому, как не недоучившемуся студенту, искать зацепки и прочую лабуду? Просто великолепно. Один бог знает, кто из троих проголосовал против этого гениального решения…
Как поступить с мятежниками? Ответ: Mole разберётся с этим сам. Обжалованию не подлежит. Он наложил на вопрос вето, и, возможно, впервые за всё время Ярне не испытывал никакого желания всецело ему доверять.
Затем последовал ещё целый ряд других вопросов. Обсуждали ситуацию с Plus'ом. То есть – организацию похорон. Mole отмахнулся от этой темы, заявив, что пока даже примерно не представляет, сколько работы навалится на него в ближайшие дни. Придётся отложить. Но тело Plus'а можно было пока оставить у Mole. Он за ним присмотрит. Вот тут, в кои-то веки, Ярне с готовностью согласился на него положиться.
И хотя больше ничего особо важного обсуждать не требовалось, они всё равно проболтали до самого рассвета. Mole явно не горел желанием ложиться в постель. Быть может, боялся того, что увидит, стоит ему лишь сомкнуть глаза. Ярне оставалось лишь гадать.
Наступил новый день, и ближе к его исходу Ярне во всех красках понял, почему его чутьё вопило, когда он доверял Mole'у решение по бунтовщикам.