К моменту прибытия повозки скорой помощи Moleman пришёл в себя – ну, по крайней мере, мне так кажется. Он исцелил Митт, помог погрузить детей в повозку, а затем… Ну, я-то думал, что раз мы их нашли, а дети явно находились в состоянии шока, Moleman захочет поехать с ними в больницу. Но он посмотрел на меня так, словно сумасшедшим был я, и заявил об оставшейся дюжине домов, которые нам ещё нужно обойти, и… Конечно, это была правда, но…
Никаких «но». Мы продолжили работу. Moleman казался самим собой. Даже слишком.
С остальными домами всё прошло нормально. В одном мы наткнулись на труп, но Moleman отреагировал на него не так остро. Может, всё дело в гниении, а не в самом факте наличия мертвеца? Без понятия. Мне хочется спросить его об этом, но сейчас явно не лучшее время, да и, честно говоря… Я сомневаюсь, что подходящее время вообще когда-нибудь наступит.
Около полудня мы вернулись в больницу. Не сделав ни единой передышки, Moleman сразу же отправился на очередной обход и снова принялся исцелять пациентов. Мне хочется восхититься его боевым духом, но я начинаю сомневаться, можно ли вообще назвать это силой.
Митт и её брату явно повезло получить отдельную палату, которую мы и навестили. Малыш дорогу не пережил. Moleman'а это, похоже, совершенно не задело. Он улыбался им, шутил, исцелял, а затем мы покинули палату.
"Полночь," — бормочу я.
Moleman продолжает идти с лёгкой улыбкой на лице. Я сжимаю руки в кулаки.
"Полночь," — повторяю я чуть громче.
"Он не доживёт до…"
"Я знаю!" — восклицает он.
Его разгневанный взгляд обращается ко мне.
"Я знаю. Я всё понял. Тебе не нужно сообщать мне об этом каждый раз. Или ты хочешь, чтобы я… чтобы я…"
Его улыбка становится более тонкой и откровенно вымученной.
"Просто записывай это и передавай Беневилу потом. Я не хочу… Мне не нужно этого знать. Неужели тебе так сложно сделать хотя бы это, Kitty?"
"Извини," — говорю я.
"Я просто…"
Я уже и сам не знаю, что именно я «просто», поэтому прикусываю язык.
"Прости."
"Иногда ты бываешь таким…" — начинает он.
Он делает резкий вдох.
"Нет, ничего. Забудь. Пойдём дальше. Нам ещё нужно исцелять людей."
"Да. Ладно," — отвечаю я.
Мы продолжаем. Полдень сменяется вечером, и впервые за много часов Moleman останавливается – но лишь для того, чтобы пробежаться глазами по личному сообщению с вопросом, когда он будет дома к ужину. Он быстро что-то печатает и отправляет ответ. Я смотрю на время.
< ◇ >
Топ – Статус – Сообщество
18:20:11 День 1007
Тридцать четвёртая попытка начнётся через 14:03:39:49
< ◇ >
Да уж, самое время для ужина. Что ж, раз пора домой, полагаю, самое время умыться и снять этот фартук.
"Ты что делаешь?" — спрашивает Moleman.
Я замираю, и петля фартука останавливается на полпути через мою голову.
"Я, эм… Собираюсь пойти домой на ужин?" — говорю я.
Он одаривает меня странным взглядом.
"Мы… мы ведь именно это собираемся сделать, верно?"
Его лицо искажается хмурой гримасой, и внезапно он выглядит настолько сбитым с толку, что я невольно чувствую укол стыда. Но затем он берёт себя в руки и опускает взгляд на свои ноги. Он хмурится на самого себя, а не на меня, словно собственные действия лишили его дара речи. Он качает головой и снова поднимает на меня взгляд. В его глазах читается странная тоска.
"Извини, я просто… Я написал им, что не смогу прийти. Здесь слишком много работы, и если что-то случится, кому-то из нас необходимо быть на месте. А поскольку я лидер, то…" — произносит он.
Он нервно потирает руки.
"Если хочешь, я могу сказать им, что ты придёшь один."
Улыбка с трудом пробивается на его лицо, но глаза всё равно остаются уставшими.
"Не волнуйся – они хорошие. Я знаю, что сегодня они были немного отстранёнными, но если ты узнаешь их чуточку лучше, то…"
"Нет-нет," — говорю я.
Чёрт. Мне это совершенно не нравится. Вы только посмотрите на него! Он едва держится на ногах, а его лицо выглядит чуть ли не хуже, чем у пациентов. О, а ещё я видел, как он тайком применял на себе исцеляющие заклинания, просто чтобы продолжать двигаться. Ему нужно отдохнуть – нормально поесть и побыть в хорошей компании. Ему нужно… Ему нужен кто-то, с кем можно поговорить о сегодняшнем дне – кто-то, кроме меня.
"Слушай, Moleman, я правда думаю, что тебе стоит…" — продолжаю я.
Он пристально смотрит на меня. В вечерней темноте тесной комнаты, освещаемой лишь призванным им светящимся диском магии, я едва могу разглядеть его глаза и эту натянутую, отчаянную улыбку.
"Что такое, Kitty?" — спрашивает он.
Я слегка отстраняюсь.
"Да нет, это… Ничего," — отвечаю я.
Я пытаюсь улыбнуться, но у меня не получается повторить ту гримасу, которая сейчас застыла на его лице, поэтому я понятия не имею, как именно сейчас выгляжу. Моя рука дрожит, так что я крепко сжимаю её, и когти слегка впиваются в кожу.
"Я останусь здесь. Можешь передать им, что я тоже не приду," — добавляю я.
Раздаётся смешок, и лишь мгновение спустя я понимаю, что он принадлежит мне.
"Я имею в виду, что бы я им вообще сказал? «А, да, извините, ваш друг не смог прийти, так что вам придётся довольствоваться…»"
Он обнимает меня. И очень крепко. Даже одной рукой он сжимает меня так сильно, что едва не выдавливает из меня весь воздух.
"Спасибо," — слышу я его шёпот.
Он отстраняется и вытирает лицо о плечо. Его голос звучит тяжело и дрожит.
"Спасибо. Это значит… Это очень много для меня значит," — говорит он.
Он с теплотой похлопывает меня по плечу.
"Я рад, что знаком с тобой."
И всё же, почему-то, по какой-то неведомой причине мне кажется, будто я снова выбрал не ту реплику в диалоге.
Как и ожидалось, мы проработали весь вечер. Мы всё-таки сделали перерыв на ужин, который провели в маленькой каморке, гордо именуемой комнатой отдыха. Наш перекус состоял из сэндвичей, фруктов и по одному маффину на брата. Почему-то, несмотря на всю уютность и спокойствие этого момента, меня не покидало гнетущее чувство, будто что-то не так. Мы продолжили работу в ночную смену и заодно исцелили пациентов, о которых ранее днём позаботилась Jazz. Все они искренне радовались его приходу – за исключением тех, кто спал. В их случае мягкая магия просто помогала им спать чуточку спокойнее.
Ближе к девяти вечера мы навестили последнего пациента, состояние которого мне нужно было оценить. Как и у большинства в этом здании, у него были весьма неплохие шансы на выживание. Симптомы оставались лёгкими, а инфекция отступала, поэтому Moleman предоставил мне удовольствие лично сообщить пациенту, что при таких темпах он полностью поправится примерно через неделю. И, как и во все предыдущие разы, больной так и просиял, а Moleman улыбнулся. Тени отступили с его лица на ближайшие… минут пять или около того. А потом мы встретим следующего пациента, и его настроение снова рухнет на дно. В точности так же, как и всегда.
Мы выходим из палаты, и я вписываю оставшееся до выздоровления время в черновик своих сообщений. Moleman скинул мне полный список пациентов ещё днём, и весь день я оставлял к нему свои пометки. Выглядит неплохо! Я поворачиваюсь к Moleman'у на ходу.
"Так, и что мне теперь делать? Просто отправить его тебе, или…?" — спрашиваю я.
Он вздрагивает.
"Да, скинь мне, а я перешлю его своей группе," — отвечает он.
И вот оно – эта тень снова ложится на его лицо. И минуты не прошло. Чёрт побери.
Совершенно неосознанно он начинает слегка ускорять шаг.
"Нам действительно стоит как-то сообщить об этом Беневилу… Я даже не сказал ему, что мы этим занимаемся… Если бы только я пересёкся с ним в течение дня, но он, похоже, был занят другими пациентами, так что…"
Я принюхиваюсь к воздуху.
"Прямо сейчас он в своём кабинете. Может, мы могли бы…" — начинаю я.
Нет, опять не та реплика – его губа уже дрожит. Я мысленно даю задний ход.
"Но у тебя ещё остались пациенты, а… А я свою работу, чисто технически, уже закончил."
Всё равно он больше ничего мне не доверяет.
"Поэтому, если хочешь…"
Я слегка хмурюсь. Понятия не имею, вписывается ли это в те правила, о которых мне говорил Moleman.
"Я мог бы сходить туда сам и рассказать ему лично… Или, полагаю, показать свои записи лично."
Moleman рассеянно кивает.
"Да, это было бы здорово. Даже если что-то случится, я всегда смогу отправить тебе сообщение, так что никаких проблем," — задумчиво бормочет он.
Он замедляет шаг и останавливается посреди коридора. Затем он поворачивается ко мне.
"С тобой ведь всё будет в порядке, да?" — спрашивает он.
"Конечно," — отвечаю я, хотя мне и кажется, что он развёл излишнюю суету.
Не то чтобы этот доктор собрался меня убивать. По крайней мере, я так думаю… Я бросаю на него неуверенный взгляд.
"А с тобой?"
Мой вопрос застаёт его врасплох.
"Абсолютно," — говорит он.
Кажется, он хочет спросить, с чего бы мне вообще сомневаться в этом, но в итоге проглатывает вопрос.
"И, эм… Кабинет Беневила дальше по коридору, направо, и…"
Я ловлю его взгляд, и он слабо усмехается.
"И… ты это уже знаешь. Конечно. Прости, я…"
Он делает шаг назад.
"Удачи, Kitty. Постарайся не… Я не знаю. Я просто…"
Я подаюсь вперёд и похлопываю его по плечу.
"Я скоро вернусь, не переживай," — говорю я.
Он слабо улыбается.
"Да. Хорошо."
Я оставляю его. Ему требуется какое-то время, чтобы повернуться ко мне спиной и тоже уйти. Вскоре свет его магии растворяется в коридоре, и я остаюсь в тени. Тихонько вздохнув, я направляюсь к кабинету Беневила. Теперь тишина кажется удушающей. Хотя мы с Moleman'ом и не болтали без умолку, наше молчание никогда не ощущалось как настоящая тишина. Не так, как сейчас.
Я один.
Пока я иду, мои босые ноги не издают ни звука на деревянном полу. Моя кожа ничем не пахнет. Когда я бросаю взгляд в одно из окон на своё тусклое, тёмное отражение, то едва могу разглядеть себя, хотя и смотрю прямо на себя. Моё тело – лишь мутный силуэт, а черты лица скрыты в тенях и искажены. Выделяются лишь глаза. Но даже они не кажутся по-настоящему живыми. Будто я не до конца реален.
Но Moleman видит меня. Он смотрит прямо на меня, прямо в мои глаза, без тени страха. Но сейчас… Дело не столько в том, что меня окружают тишина и тьма, сколько в том, что я сливаюсь с ними.
Я ничто.
Я продолжаю идти. В самом конце коридора я нахожу кабинет Беневила. Я заношу руку, чтобы постучать, но голос с той стороны опережает меня.
"Заходи, Kitty!" — кричит он.
Я захожу.