Они всё прибывают и прибывают, да? По крайней мере, мои боги на этот раз остаются верными. В один прекрасный день на меня ополчится сотня богов из-за того, что я делаю то или это, или даже из-за того, что я чего-то не делаю. Неблагоразумные, все до единого.
< ◇ >
В счёт погашения вашего долга ваш инвентарь был продан за 2 очка.
< ◇ >
Неужели внутренности моих Теней действительно настолько бесполезны? Знаете, если бы у того паромщика не было божественных баффов и он не был без уровня, я бы точно смог продать его лодку за кругленькую сумму. Не то чтобы вы когда-нибудь позволили мне сделать хоть что-то, чтобы стать лучше, разумеется.
< ◇ >
Текущий долг: 85 728 очков.
< ◇ >
Ладно, так, эмм, вы пытаетесь сказать, что, э-э... Когда я пройду следующий этаж, у меня будет шестизначный долг? Так, что ли?
Я даже не могу выдавить из себя подобающее количество раздражения по поводу этой ситуации. Если бы я всё ещё был на Земле, то именно в этот момент я бы инсценировал свою смерть и принял новую личность на Кубе. Это просто нежизнеспособно, и я говорю не только о себе! Подумайте обо всех бедных, невинных маленьких претендентах, которые случайно разозлили парочку богов из-за того, что им нравилось пить ЧЁРНЫЙ кофе, или со сливками, или они вообще предпочитали чай. И вот так просто они оказались бы в долгу на миллион очков, и ничего не смогли бы с этим поделать. Почему бы не посочувствовать им, а?
Никто не собирается опровергать мой совершенно здравый аргумент, а? Да, храните молчание, трусы, я знаю, что я пра...
< ◇ >
Бог Жестокости любезно сообщает вам, что в настоящее время в долгу перед Богами находится только Претендент Адской сложности Ло Феннрик.
< ◇ >
Ладно, вот это уже просто какая-то чушь.
Не может быть, чтобы это было правдой. Это просто невозмо...
< ◇ >
Серверный Симпозиум начнётся через 0:00:00.
Серверный Симпозиум начался. Вы будете автоматически призваны через 00:10.
< ◇ >
П-погодите-ка, я ещё не закончил! Этот парень не может просто так говорить всё, что ему вздумается, когда ему...
Пол подо мной сдвигается, я спотыкаюсь и ударяюсь головой о стол.
О-оу.
"И-и-иик?!" — взвизгивает кто-то.
Я поднимаюсь с пола. Ладно, да, это всё та же старая комната Адского лобби. В таком случае, единственный голос, которому он мог бы принадлежать, должен быть...
"K-Kitty? Это ты?" — спрашивает Virgil.
Её глаза дрожат. Ха. Я не должен выглядеть так уж иначе по сравнению с последним разом, когда я был здесь. Странно.
"Да," — говорю я.
"Конечно, это я. Кто же ещё?"
Она отводит взгляд.
"Да, полагаю, но просто..."
Она указывает на меня целиком.
"Это не очень, эмм, очевидно?"
Что не очень очевидно? Просто чтобы проследить за её взглядом, я смотрю на себя. Я с головы до ног покрыт толстым слоем грязной жижи. О. А. Эмм.
"Это, э-э..."
Я качаю головой, отчего несколько кусков грязи разлетаются во все стороны. Virgil делает шаг назад.
"Это не важно."
Я делаю шаг к ней, стараясь придать своему голосу как можно больше сочувствия.
"Слушай, я видел, как всё прошло с, э-э, лобби, и я просто хотел, эмм, сказать, что, ну, а, это..."
Я сглатываю.
"Это не твоя вина, ясно? Ты сделала всё, что могла, и я уверен, что в следующий раз у тебя всё получится отлично, так что просто..."
Передо мной протягивается рука. И это не рука Virgil. Я поднимаю взгляд и встречаюсь глазами с каким-то нормально выглядящим чуваком.
"Привет," — говорит он.
"Я Алмос."
Он улыбается. Я не пожимаю его руку. Ничего ему не ответив, я перевожу взгляд на Virgil.
Она слегка улыбается.
"Я сделала это," — тихо говорит она.
"Я уговорила одного из них остаться."
Я снова смотрю на этого... персонажа по имени Алмос. Он покачивает мне рукой. После минутного раздумья я пожимаю её, забрызгав его руку грязью и, вероятно, большим количеством крови, чем можно было бы ожидать. Одно встряхивание вверх, одно вниз. У него крепкая хватка. Но моя крепче, спасибо чудесному допинговому эффекту повышения уровня. Я сжимаю его руку до тех пор, пока не чувствую, как хрустят его кости, и отпускаю лишь после того, как он издаёт самое маленькое, самое крошечное «Ай».
"Я Kitty," — говорю я ему, возможно, с чуть большей напористостью, чем обычно требует это имя.
Алмос смотрит на свою испачканную грязью руку и, заметно поморщившись, стряхивает её, прежде чем вытереть остатки о свои короткие штаны.
"Virgil сказала мне, что тебе нравится, когда к тебе обращаются по никнейму, так что... Если хочешь, можешь называть меня Magus."
Не уверен, виден ли мой хмурый взгляд сквозь толстый слой грязи на лице.
"Я не буду тебя так называть."
Его улыбка становится немного натянутой.
"Понимаю, ха-ха. Полагаю, это довольно... вычурный никнейм."
Когда я скрещиваю руки на груди, в его глазах появляется странный блеск.
"Хотя я удивлён слышать, что ты так бегло говоришь по-венгерски."
"Я не говорю по-венгерски."
"Вот как?"
"Да."
За моими твёрдыми словами следует минутное молчание. Мне не хочется пускаться в случайные объяснения перед этим незнакомцем, но молчание быстро становится неловким, а Virgil выглядит очень заинтригованной тем, что он может понимать меня, а я – его, поэтому, как бы мне того ни не хотелось, я тяжело вздыхаю и объясняю эффект навыка [Всеязык].
Глаза Алмоса снова странно блестят. Мне не нравится этот взгляд.
"Языковой навык... Интересно. И он есть только у тебя?"
"Понятия не имею. Я почти уверен, что боги дали мне его в наказание, но кто знает?"
"Боги... !"
Вести себя неприветливо с этим человеком поразительно неэффективно. Я не знаю, почему он решил остаться в лобби, как Virgil его убедила, и почему он вообще выбрал Адскую сложность, но прямо сейчас мне на это абсолютно плевать. Он мне не нравится. В его глазах горит амбициозный огонёк, который я, кажется, откуда-то узнаю.
"Эй, K-Kitty, как так вышло, что ты смог зайти так далеко в Обучении? В чём твой секрет?" — спрашивает Алмос.
Он запнулся, произнося моё имя. Я понимаю это, но...
"Удача."
Это всё, что я могу сказать. От этого слова выражение его лица немного дрогнуло, но это не заставляет меня изменить свой ответ. Примерно через секунду ему удаётся снова собраться с мыслями.
"Тогда что бы ты сказал..."
Я поднимаю руку, останавливая его.
"У меня нет времени на разговоры, потому что я собираюсь провести матч-реванш с Moleman'ом, и я полностью надеру ему задницу, а ты вроде как мешаешь своими тупыми вопросами, так что на самом деле я сейчас уйду, и ты не сможешь меня остановить, потому что, как тебе известно, ты всего лишь нулевого уровня, а я на много лиг выше, так что да, я пойду, пока."
А затем, прежде чем он успевает вернуть свою отвисшую челюсть на место, я выхожу из комнаты, несмотря на то, что Virgil окликает меня.
Нюх-нюх-нюх-нюх. Moleman... !
Опустившись на четвереньки, я начинаю свой самый быстрый бег из возможных, используя [Спешку] в каждой отдельной части своего тела, а также пуская в ход [Кинжальные Ногти], чтобы иметь возможность бежать по стенам, когда коридоры слишком переполнены. По какой-то причине многие люди кричат, когда видят, как я несусь на них со скоростью Маха. Даже хорошо бронированные качки-амбалы издают звуки, похожие на визг испуганных школьниц. Странно. Может быть, за мной гонится какой-то жуткий призрак? Кто знает.
Пробежав, может, минуту или от силы две, я наконец добираюсь до нужного места. В конце коридора находится открытая дверь, которая, судя по всему, ведёт в массивный зал, заполненный бесчисленными столами и ещё большим количеством людей.
Я прыгаю в открытый дверной проём и расплющиваюсь о невидимую стену.
Медленно я сползаю по стене, прежде чем рухнуть прямо под ней. Что это, чёрт возьми... а, это Лобби Лёгкой сложности. Мне следовало заметить вывеску. Как он смеет находиться в месте, где я не могу беспрепятственно напасть на него? Так бестактно. Как только я доберусь до него, он пожалеет, что не оправдывает своё имя, чтобы пойти и зарыться в нору, ха-ха!
Не то чтобы я действительно собирался убить его или вроде того. Нет, мне просто нужно провести чудесный маленький матч-реванш, чтобы доказать ему, что я лучший геймер. Вот и всё. Хе-хе.
Я вглядываюсь в Лобби Лёгкой сложности. Я замечаю, что кто-то пялится на меня в ответ. Понятия не имею, кто она такая, но, глядя на то, как я сижу на корточках на полу, она внезапно становится мертвее бледного – почти бледнее меня – и поспешно удаляется. Странно. На этом Cимпозиуме происходит много странностей, а мы не пробыли на нём и десяти минут.
Поскольку мне больше нечем заняться, я начинаю расхаживать взад-вперёд перед дверным проёмом. Когда-нибудь он должен выйти оттуда, верно? Мне кажется, я вижу, как люди смотрят на меня изнутри, но одного сурового взгляда достаточно, чтобы заставить их отвернуться, так что я не волнуюсь.
Примерно через минуту я вижу ту бледную девушку, только теперь она идёт вместе с какой-то хорошо бронированной девушкой, которая выглядит на удивление властно. Но не для меня. Правила – для лохов, а правители имеют власть лишь над теми, кто им это позволяет. Они вдвоём направляются сюда. Интересно. Я наблюдаю за ними краем глаза всю дорогу, пока они не доходят до дверного проёма.
"Ты ведь знаешь, что домогательство является наказуемым правонарушением согласно Своду Законов НПП?"
У меня отвисает челюсть, и я замираю на ходу. Я смотрю на неё снизу вверх.
"Эмм," — говорю я.
"Я не давал согласия на..."
Её взгляд немного ожесточается. Я полностью поворачиваюсь к ней.
"Ладно, эмм, вообще-то я ни к кому не пристаю, и нет абсолютно никаких доказательств того, что я когда-либо сделал бы что-то столь странное, потому что, как вы можете видеть, я совершенно нормальный парень, и, кроме того, единственная причина, по которой я здесь, заключается в том, что я жду, когда выйдет Moleman, чтобы я мог избить его так, что он будет звать мамочку," — делаю я вдох.
"Так что это не домогательство."
Она делает такое лицо, какое вы делаете, когда ваш малыш пытается выразить, что у него пророческие видения тепловой смерти вселенной.
"То есть ты хочешь сказать, что... ты ни к кому не пристаёшь, а просто замышляешь нападение?"
Я щёлкаю пальцами, заставляя грязь разлететься в стороны. Кусочек попадает ей на щёку.
"Вот именно."
Женщина вытирает лицо, прежде чем оглянуться на бледную девушку, а затем снова переводит взгляд на меня.
"Это ещё хуже. Ты ведь знаешь, что преднамеренное нападение хуже домогательства, так?"
"Э-э," — глубокомысленно произношу я.
"Эмм."
Ладно, мне нужно найти какой-то способ разрядить обстановку. Вариант первый: убить её. Она стоит прямо за барьером, вне пределов досягаемости. Чёрт. Вариант второй...
"Офицер, понятия не имею, о чём всё это; у вас есть хоть что-то, на чём можно основать эти обвинения, кроме никудышных свидетельских показаний и беспочвенных претензий? Вы должны знать, что свидетельские показания – самый ненадёжный и легко поддающийся фальсификации вид доказательств, так что всё это на самом деле совершенно бессмысленно."
Её брови ползут вверх, а глаза широко распахиваются.
"Ты... ты только что признался в преднамеренном нападении! С какой стати это беспочвенно? Если я доложу об этом лидеру Bach, мы могли бы тебя..."
"Урсула? Всё в поряд..."
Мой взгляд падает на Moleman'а. Его взгляд падает на меня. По какой-то причине нежная улыбка вдруг сползает с его лица. Примерно через полсекунды ему удаётся выдавить из себя ещё одну – пусть и несколько напряжённую – улыбку, и он подходит ближе. Не настолько близко, чтобы покинуть Лобби Лёгкой сложности, но достаточно, чтобы стать участником ситуации. Он смотрит на меня сверху вниз.
"Э, эмм... Kitty? Это ты?"
Я делаю несколько шагов назад.
"Эй, ха-ха, да, это я, твой приятель Kitty!"
Я протягиваю руку.
"Почему бы тебе не выйти сюда из лобби и не поздороваться со мной? Рукопожатие, просто в память о старых добрых временах, а? Как тебе такое, старина, старый друг?"
Прежде чем Moleman успевает хоть как-то отреагировать на мои слова, Урсула кладёт руку ему на грудь.
"Он только что признался в подготовке нападения на тебя. Я бы не стала приближаться к этому... нечто... на твоём месте."
Эй! С какой это стати я нечто? Это же дискриминация по признаку одушевлённости!
Moleman отводит взгляд от Урсулы и снова смотрит на меня. Он делает глубокий вдох, как это делают перед тем, как ступить на минное поле грядущего разговора.
"Kitty, не мог бы ты, пожалуйста, объяснить мне всего две вещи?"
Я склоняю голову набок.
"Вообще-то, три. Эмм... Во-первых, почему ты с головы до ног покрыт грязью?"
"Восьмой этаж был грязным."
Он кивает, издаёт короткий, почти самоироничный смешок, а затем продолжает.
"Во-вторых, почему ты сидишь на корточках, как... как Голлум, что ли?"
Я опускаю взгляд. Ха. Да, полагаю, эту позу можно было бы счесть чем-то подобным. Хм.
"Если я сижу на корточках, они не могут меня засечь."
Moleman выглядит так, будто хочет многое об этом сказать, но в итоге не произносит ни слова.
"Ладно. В-третьих..."
"Погоди," — говорю я.
Я поднимаю руку. Он замолкает.
"Ты задал мне уже целую кучу вопросов, так что, думаю, будет справедливо, если я тоже тебя кое о чём спрошу."
Он делает очень глубокий вдох.
"Конечно," — соглашается он.
"Спрашивай, друг."
Я колеблюсь секунду. Видите ли, конечно, он был сорокового уровня, когда находился на двадцать третьем этаже или вроде того, но теперь он ушёл далеко вперёд. Так что есть шанс, малюсенький такой шанс, что...
"Какого ты уровня?"
"Я восемьдесят третьего уровня."
Я чувствую, как у меня отвисает челюсть. Я физически возвращаю её на место.
"Я... понятно. Эмм, окей. Да. Хорошо. Ага. М-гм."
Moleman делает один шаг ближе, выходя за пределы барьера.
"А теперь, вопрос номер три."
Он смотрит на меня сверху вниз. Я чувствую себя ребёнком, которому вот-вот устроят нагоняй. Я делаю шаг назад.
"Что ещё за подготовка нападения?"
"Э-э... эмм, э-э, а, э... это..."
Я сглатываю.
"Я просто... Этот, эмм, матч-реванш, и, ну..."
Он тяжело вздыхает. Затем он оглядывается на Урсулу и бледную девушку.
"Всё в порядке, он не собирался ничего делать. Просто... просто предоставьте это мне, хорошо?"
Она смотрит на меня сверху вниз. У неё во взгляде то самое выражение, с которым смотрят на буйную собаку. Тем не менее, она, судя по всему, изрядно доверяет Moleman'у, потому что спустя всего секунду или около того она отвечает.
"Что ж, ладно... Только, ну, будь осторожен, окей?"
Он улыбается ей в ответ.
"Не волнуйся."
И она уходит. Грязь, запёкшаяся на всём моём теле, внезапно начинает казаться ужасно душной. Прямо в тот момент, когда я начинаю обдумывать, возможно ли инсценировать собственную смерть в Обучении, Moleman садится передо мной на корточки. Он кладёт руку мне на плечо.
"Давай поговорим где-нибудь в другом месте, хорошо?"
"Э-э," — отзываюсь я.
"Л-ладно."
Прежде чем я успеваю сделать что-то ещё, он хватает меня за оба плеча и тянет вверх, заставляя встать прямо. Это некомфортно, но я не могу заставить себя отказать ему. Он пристально смотрит мне в глаза.
"Когда ты среди людей, постарайся вести себя как человек, окей?"
Я отчаянно киваю ему.
"Отлично. Это правило номер один."
Правило?
Он хватает мою грязную руку своей левой и тащит меня через кучу странных, извилистых коридоров и лестниц, пока количество людей вокруг нас быстро не сводится практически к нулю. В конце концов мы добираемся до места, которое, как мне кажется, может быть одной из верхних частей замка, и он заводит меня в небольшую комнату с видом на травянистые холмы снаружи. Там довольно много людей. Одни тренируются вместе, другие разговаривают, третьи просто лежат на траве, а кто-то, судя по всему, начал играть в футбол.
"Прежде чем мы займёмся чем-то ещё," — произносит Moleman.
И я едва успеваю взглянуть на него, прежде чем он указывает на меня безымянным пальцем левой руки, и внезапно меня поднимает с пола крошечным ураганом, а вся грязь и жижа, налипшие на моё тело, яростно срываются с меня. Пока я кружусь, словно одинокий носок в огромной сушилке, он выливает во всё это месиво несколько бутылок воды, и, пока я всё ещё слишком шокирован, чтобы хоть что-то сделать, я вдруг выпадаю из этого шара и с восхищением наблюдаю, как он жестом выпроваживает шар кружащейся грязи в окно, а затем просто позволяет ему упасть в водосток внизу.
Ха. Ого. Вау. Неужели... неужели это сила магии?
"Так, теперь, когда ты чист, мы можем..."
Он оборачивается ко мне, и его глаза расширяются, когда он замечает, что я абсолютно голый.
"Ты... ты... почему..."
После секунды дикого заикания он берёт себя в руки достаточно, чтобы заговорить.
"Ч-что ж, для, эмм, для начала, ты можешь... Надеть что-нибудь. П-пожалуйста."
А? Ах, да.
Я достаю из инвентаря одну из своей дюжины леопардовых шкур и оборачиваю её вокруг себя, как делаю это обычно. Хм. Кажется, я изрядно привык носить эти штуки, а? Я снова поворачиваюсь к нему.
"Так лучше?"
Резко кивнув, Moleman подходит и садится за маленький круглый столик в центре комнаты. Он жестом указывает на единственный оставшийся стул, и я нехотя сажусь напротив него. Такое чувство, будто я на родительском собрании. В таком случае, лучше всего начать с правильной ноты. Я выпрямляюсь на стуле как могу, хотя сидеть на дереве своей костлявой задницей довольно неудобно.
"Эмм, спасибо, что очистил меня от грязи, очень м..."
"Какого ты уровня?"
Моя челюсть захлопывается. Мой взгляд устало блуждает по комнате. О, вау, я раньше не замечал этот гобелен. Разве не здорово?
"Посмотри на меня и скажи, какого ты уровня, Kitty."
Я снова смотрю на него. Опускаю взгляд на свои руки. Мои ладони опять вспотели.
"Я, э-э..."
Мой голос падает до чего-то чуть тише шёпота.
"Сорок первого уровня..."
"Сорок первого, да? Неплохо для восьмого этажа," — небрежно бросает Moleman, кивая.
Когда мои глаза встречаются с его, они становятся жёстче.
"Но, учитывая, что я на сорок шестом этаже, тебе предстоит ещё долгий путь, прежде чем ты сможешь хотя бы подумать о честном матче-реванше. Не говоря уже о попытках... Как там Урсула это назвала? Подготовки нападения на меня? Да. Не то чтобы это невозможно, но..."
Он кладёт руки ладонями на стол.
"Тебе, наверное, стоит подождать, пока ты не доберёшься до Чистилища, прежде чем пытаться провернуть нечто подобное."
Сказать, что я чувствую себя школьником, которого ругают за то, что он снова попал в неприятности, – значит не сказать ничего. По сути, мне не остаётся ничего другого, кроме как сидеть здесь и пялиться себе на колени. Тем не менее, одно слово цепляется за моё внимание, и я собираюсь с духом, чтобы снова поднять на него лицо.
"Добраться куда?"
Он моргает, глядя на меня.
"О! Это, эмм... Это одна из тем, которые будут подняты на Собрании Руководства через... Дай-ка я взгляну на время."
Пока он вызывает свои часы, я тоже украдкой поглядываю на время.
< ◇ >
Топ – Статус – Сообщество
00:34:21 День 180
Седьмая попытка начнётся через 23:20:39
Серверный Симпозиум закончится через 23:20:39
< ◇ >
"Примерно через пятнадцать минут," — заканчивает Moleman.
Я чувствую, как хмурятся мои брови.
"Собрание Руководства?"
Он слегка подпрыгивает на стуле, словно вообще забыл, что я здесь.
"О, это, э-э... Это собрание для руководства. После того как Делегатскую Комиссию свергли, кто-то должен был вмешаться и проследить, чтобы люди следовали новым правилам, и Bach решила, что это должны быть, ну, мы. По её словам, мы уже продемонстрировали напористость и страсть, необходимые для того, чтобы вести людей за собой, так что... да. Чтобы всё упростить, мы просто решили сделать её лидером и нашей маленькой группы тоже."
"Угу," — говорю я.
"Ладно."
Он делает секундную паузу, прежде чем продолжить.
"Это собрание назревало уже давно, и все члены руководства обязаны на нём присутствовать. Включая меня."
Он оглядывает меня с ног до головы и тихо вздыхает.
"Поскольку одна из моих официальных обязанностей – следить за тобой, полагаю, у меня нет иного выбора, кроме как попросить тебя, ну, пойти на собрание вместе со мной."
Я вздёргиваю бровь и указываю пальцем себе в грудь.
"Мне?"
Он кивает, пожалуй, чуточку слишком серьёзно для такой ситуации.
"Да, тебе. Тебе не придётся ничего говорить – по правде говоря, было бы лучше, если бы ты вообще помалкивал – и всё, что от тебя требуется, это оставаться в поле моего зрения. Я был бы признателен, если бы ты потом не растрепал всем подряд обо всём, что мы будем обсуждать, но, насколько я могу судить, ты и так не особо часто зависаешь на досках сообщений."
"Слишком занят гриндом," — добавляю я с мудрым поклоном головы.
Почти целую минуту Moleman больше ничего не говорит. Затем он снова опускает взгляд на часы и просто встаёт.
"В общем, э-э, да, нам лучше, эмм... выдвигаться. Нет причин не прийти туда как можно раньше," — произносит он.
Когда я тоже собираюсь встать, он внезапно вонзает в меня взгляд, и я замираю на полпути.
"Я повторю это ещё раз, просто чтобы мы друг друга поняли. Никаких фокусов, окей? Пока тебя ни о чём не спросят, тебе лучше держать рот на замке. Это здесь правило номер два – старайся не злить лидеров."
Он встаёт во весь рост, выпрямляя спину. Затем поворачивается и смотрит в окно. По какой-то причине его лицо выглядит старше, чем должно быть в его возрасте.
"Возможно, Bach и не удалось казнить тебя в прошлый раз, но это только потому, что они не знали о твоём иммунитете к яду. В следующий раз они сразу пустят в ход топор."
Он поворачивается и снова смотрит на меня. Тот факт, что технически он всё ещё подросток – совсем как я сам, – не заметен ни в малейшей степени.
"В следующий раз я не смогу их остановить."
Я опускаю взгляд на стол.
"Если они..."
Я снова закрываю рот. Подняв лицо, я смотрю прямо ему в глаза.
"Если они придут, чтобы убить тебя, то я тебя защищу. Я не против, если вместо этого они убьют меня, но ты не из тех парней, которых просто так должна убить кучка идиотов, не знающая иных наказаний, кроме убийства. Это просто тупо."
Мои руки сжимаются в кулаки.
"Что бы ни случилось, я не позволю тебе умереть снова."
Ошарашенный, он смотрит на меня несколько секунд, пока наконец не разражается смехом.
"Ха-ха-ха, ты и впрямь умеешь нагнетать обстановку, а?"
Он тепло улыбается.
"Но всё равно спасибо. Я поймаю тебя на слове, ладно?"
"Точно так же, как ты веришь, что я не выкину никаких фокусов, пока ты не смотришь?"
Он хмыкает.
"Это уже чересчур, тебе не кажется?"
"Ладно, ладно, это правда," — фыркаю я.
И секунду или около того мы просто улыбаемся друг другу.
Он снова опускает взгляд на часы.
"Время начинает поджимать. Как насчёт того, чтобы пойти?"
Я киваю ему и отхожу от стола, но прямо перед тем, как мы собираемся покинуть комнату, он останавливается и указывает на меня.
"Хотя, прежде чем мы уйдём, есть ли что-нибудь, что ты хотел бы поднять на собрании? Что-то, что ты узнал на своей сложности и что нам было бы полезно знать?"
"Э-э-э..."
Я постукиваю большим пальцем по нижней губе. Ах да, была же там одна вещь, верно? Я ухмыляюсь ему.
"Сегодня мой восемнадцатый день рождения. Ещё два года, и мне можно будет пить!"
"Эй, поздравляю!" — говорит Moleman и хлопает меня по спине, но затем выражение его лица сменяется задумчивостью.
"Но знаешь, я почти уверен, что тебе и сейчас можно пить."
"А?" — отзываюсь я.
"Почему?"
Moleman пожимает плечами и обводит жестом комнату вокруг нас.
"Чувак, мы тут в фэнтезийном мире. Здесь действуют другие правила и законы. Судя по тому, что я слышал, согласно нашему новому своду правил, нет никакого возрастного ограничения для того, чтобы начать пить."
Он ухмыляется мне. Я чувствую, как в груди разливается что-то тёплое и пушистое.
"Ты хочешь сказать, что я могу напиться до ЧЁРНОЙ отключки?" — выдыхаю я.
Он кивает мне. Мир наполняется пением птиц.
"Это лучший день рождения в моей жизни," — бормочу я.
"Это вершина. С этого момента всё пойдёт только под откос."
Он дважды хлопает меня по спине.
"Эй, не нужно таких мыслей! Сегодня... сегодня мы будем праздновать. Но сейчас нам лучше поторопиться на собрание!"
Я оцепенело киваю ему, и он снова тащит меня по извилистым коридорам. Понятия не имею, откуда он так хорошо знает этот замок. Может, у него есть какой-то навык, вроде моего [Чутья Ценностей]? В таком прекрасном мире возможно всё.
После нескольких минут ходьбы мы наконец добираемся до более просторной комнаты, в которой висят несколько гобеленов с изображением неизвестных битв и флагов, а центральным элементом помещения является большой круглый стол, заставленный в общей сложности двенадцатью стульями. Просто на всякий случай я проверяю, нет ли таблички с названием над входом в комнату, но там ничего подобного нет.
Единственное, что ещё представляет интерес, так это то, что основным источником света в комнате служит массивный купол из витражного стекла прямо под потолком, который выглядит, мягко говоря, довольно круто. И теперь, когда я присматриваюсь к самому столу поближе, я замечаю маленькие листочки бумаги на каждом месте, на каждом из которых написан никнейм. Посмотрим, сможем ли мы найти Moleman'а... Ага, вот оно! Прямо рядом с HookedOnBach. Любопытно.
Очевидно, для меня таблички с именем нет, так как у меня нет места за столом.
Moleman смотрит на стол секунду или две, прежде чем повернуться ко мне.
"Я пойду принесу тебе стул; просто стой здесь и постарайся не наделать глупостей, хорошо?"
"Есть, сэр!" — говорю я, шутливо отдавая честь.
Он подозрительно щурится на меня, а затем уходит. Ладно.
Какое максимальное количество фокусов я могу провернуть примерно за минуту? Ну, во-первых, я мог бы придать этим табличкам с именами чуть более, э-э, не-сводящий-с-ума цвет. БЕЛЫЙ... это плохо. Медленно я крадусь к столу.
"Что ты здесь делаешь, Принцесса?"
Я подпрыгиваю на фут от пола и кружусь в воздухе, словно какая-то балерина. В дверях комнаты стоит женщина, которую я очень хорошо знаю.
"Bach... !"
Она прислоняется к дверному косяку, скрестив руки на груди.
"Если ты пытаешься испортить рассадку из глупой злобы, то могу сказать тебе с полной уверенностью, что в каком бы порядке мы ни сели, мы всё равно будем обсуждать одни и те же вещи. В лучшем случае это была бы просто глупая выходка."
Я хмуро смотрю на неё. В комнате больше никого нет. Мой личный рекорд по расчленению Тени составляет всего одну минуту, если я работаю на максимальной скорости. Поскольку в данном случае я находился бы в стрессовой ситуации, я мог бы сделать это ещё быстрее. Если я применю спешку ко всему своему телу, тогда...
"Я шестьдесят шестого уровня," — произносит она.
"Даже не пытайся."
Тч. Она мне действительно не нравится. В ней есть что-то такое. Опьянённая властью. Если она смогла приказать казнить меня один раз, она сможет сделать это снова. То, что у меня нет реального способа одолеть её, не означает, что я бессилен или вроде того. Молча я пригибаюсь в готовую стойку на корточках. Если она что-то выкинет, я смогу перекатиться в [ПЭ] в мгновение ока. Моё тело напрягается. Bach, стоящая на своём месте, не выглядит даже отдалённо обеспокоенной.
Прежде чем я успеваю что-либо предпринять, кто-то шаркает по коридору, и у меня мелькает мимолётная надежда, что это может быть Moleman, но его внешний вид вдребезги разбивает эти мысли. Этот парень... Я его не узнаю. Он довольно крупный, и у него не скандинавская внешность.
"Что здесь происходит?" — спрашивает он, входя внутрь.
Его взгляд быстро фокусируется на мне.
"Разве это не... ?"
"Бывший исполнитель Адской сложности?" — дополняет Bach.
"Да."
Парень потирает большим пальцем нижнюю губу.
"Разве мы не казнили всех исполнителей?"
Bach вздыхает с явным раздражением.
"Не этого. Так что, если хочешь его убить, тебе придётся самому столкнуться с последствиями."
Он смотрит на меня. Я смотрю на него. Он хорошо бронирован и крупен, но это ничего не значит. Если у него есть глотка, значит, я смогу вскрыть её когтями. Всё очень просто.
Он морщит нос.
"Насчёт этого не уверен, Лидер. Оно выглядит каким-то... диким. Вы уверены, что я не подхвачу какую-нибудь болезнь, прикоснувшись к этому?"
В ответ Bach пренебрежительно пожимает плечами.
"Откуда мне, по-твоему, это знать?"
Она поворачивается ко мне с хитрой ухмылкой.
"Почему бы тебе самому не попробовать? Может, обзаведёшься новенькой хорошей стойкостью."
Её улыбка меркнет.
"Так или иначе, таким назойливым бродячим котам не следует здесь бродить. Как насчёт этого, Принцесса? Почему бы тебе не выйти самому, пока здешний Брут не помог тебе в этом?"
Брут делает шаг в мою сторону. Ладно, хватит с меня.
Я падаю в перекат и мчусь по полу, проскакивая между большими ногами Брута прямо в коридор, где тут же врезаюсь в Moleman'а, сбивая его с ног; стул в его руке отлетает в сторону и с громким лязгом падает на землю всего в шаге от нас. Я нахожусь поверх Moleman'а. Он кажется сбитым с толку. В величайшей спешке, на которую я только способен, я спрыгиваю с его тела. Стоит ли мне продолжать бежать? Должен ли я сражаться? Сгодится ли Moleman в качестве заложника? Что мне...
"K-Kitty?" — спрашивает Moleman с того места, где он лежит, всё ещё на полу.
Он прикладывает руку к правому виску и бросает взгляд вверх, прямо мимо меня, и его глаза останавливаются на Bach и Бруте.
"А."
"О, Mole!" — восклицает Bach.
"Отличное время, я как раз собиралась найти тебя и спросить, почему ты не присматриваешь за этим парнем."
"Ну, во-первых," — произносит Moleman, медленно поднимаясь и отряхивая переднюю часть своей мантии.
"Вообще-то у него есть имя."
Просто чтобы хоть чем-то помочь, я отряхиваю спину Moleman'а, на что он тихо шепчет: «Спасибо». Moleman снова смотрит на Bach.
"Во-вторых, я вообще-то присматривал за ним. Именно с этой целью я пригласил его присоединиться ко мне на собрании. А поскольку у нас было всего двенадцать стульев, я пошёл за ещё одним, попросив его остаться в комнате. И, если я могу задать тебе встречный вопрос..."
Его глаза резко блестят.
"Как так вышло, что теперь я встречаю его пытающимся сбежать из этой самой комнаты, словно она полна змей?"
Bach ничего не отвечает.
Блин, мне следовало взять этого парня своим адвокатом на тот суд, тогда бы я вышел на свободу без всяких проблем! Хм. Погодите-ка...
Спустя изрядное количество времени к Bach наконец возвращается голос.
"Я удивлена не меньше твоего! Как только Брут здесь появился, он просто рванул с места. Я расспрашивала его о причинах его присутствия, но он не дал никакого вразумительного ответа, так что..."
"И что?" — спрашивает Moleman.
Но даже несмотря на то, что его вопрос весьма уместен, она так и не заканчивает предложение. Молчание вот-вот станет на пять градусов неловче, когда напряжение прерывается чьим-то приближением по коридору.
"Эй, Moleman, ты уже здесь!" — произносит какой-то парень, которого я, кажется, смутно узнаю, подходя ближе.
Но сколько бы я ни ломал голову, я не могу вспомнить ни одного имени. Что-то связанное с рыбой? Мужчина останавливается в нескольких метрах от всей компании, его взгляд прыгает с Moleman'а на меня, затем на Bach и Брута, после чего возвращается к Moleman'у.
"Хех, я вам тут не помешал, или... ?"
"Нисколько, Herring," — произносит Bach с излишней уверенностью.
"Мы как раз собирались занять свои места. Ты случайно не в курсе, когда прибудут остальные?"