Спустя несколько дней я решаю: хватит тянуть. Пора пересилить свой страх перед чужаками и наконец пообщаться с незнакомцами!
Я уже раз десять прокрутил в голове весь сценарий. Всё проще простого. Я... самый обычный нормальный человек. Видите? На мне самая обычная нормальная одежда.
...Но это ещё далеко не всё. Потому что, ну... Эта одежда? Она из паучьего шёлка. Причём из элитного сорта! Moleman мне всё подробно разъяснил. Сначала идёт обычный паучий шёлк – вроде того, что добывают из пауков размером с собаку, рыскающих то тут, то там. А есть паучий шёлк особого разлива. Как выяснилось, где‐то на юге водятся паучки размером всего с ладонь: они прядут невероятно изысканную паутину, идущую на самые роскошные наряды – вроде перчаток Moleman'а, и...
Хе‐хе...
...Моя рубашка!
Да, именно так, дамы и господа! На мне первоклассная, тончайшая ткань, на все 100% сотканная пауками элитной породы! Само собой, завидев меня в такой обновке, они сразу сообразят: перед ними богач. Что, положа руку на сердце, чистейшая неправда, но какая разница? Захоти я по‐настоящему блеснуть роскошью, мог бы пустить в ход драконью кожу из своих запасов, но это уже явный перебор. Нет, мой план – всего лишь ослепить их великолепием, а не выжечь им глаза.
Имея солидный денежный стимул, они без лишних вопросов помогут мне добраться куда нужно! Хи‐хи, всё пройдёт просто великолепно! Я провёл за размышлениями добрых пару десятков часов и твёрдо решил: этот подход сулит меньше всего проблем.
И в этот момент вы вполне можете поинтересоваться: неужели не нашлось более надёжного плана, который лучше раскрыл бы мои специфические таланты и заодно помог бы снискать благодарность и доверие охотника с дочерью? Справедливый вопрос! Такие варианты и правда были. И я действительно их обдумывал. Однако я несколько часов взвешивал все «за» и «против» и в итоге решил отказаться от роли благородного спасителя. Видите ли, если кто‐то из них случайно погибнет, или спущенная мною тварь ненароком разорвёт одного из них на куски, или они заметят, что для магического исцеления их ран я использую вырванное сердце какого‐то бедолаги... Всё только усложнится. И мне, скорее всего, придётся искать себе новых друзей. Вообще‐то я таскался за охотником главным образом в надежде, что он, скажем, угодит в гнездо какого‐нибудь скрытня – и тогда я эффектно приду на выручку! Увы, он чересчур осторожен, чтобы попадаться в столь примитивные ловушки. В конце концов, есть веская причина, почему он до сих пор жив после стольких‐то лет охоты.
Так что с учётом всего этого... мне остаётся самый прямолинейный, идущий напролом вариант. Тот самый, что целиком держится на моём обаянии, навыках общения и невозмутимом хладнокровии.
Ха‐ха.
Да уж, мне конец.
...Но конец честный, прямой и предельно искренний! Даже если я облажаюсь, никто не умрёт. Я справлюсь. Проще пареной репы.
Сверяюсь со своей памяткой. Руки поднять, чтобы показать дружелюбие. Улыбаться, давая понять, что я не собираюсь их сожрать. Держаться на вежливом расстоянии в знак того, что я не стану нападать и убивать. Говорить мягким тоном, чтобы подчеркнуть свою цивилизованность и то, что у меня совершенно точно нет привычки резать всех подряд, когда я нервничаю.
...Так! Превосходно. Всё пройдёт идеально. Никаких проблем. Ничто не может пойти наперекосяк. Ох‐хо‐хо.
Я сверяюсь со временем.
< ◇ >
Топ – Статус – Сообщество
09:29:09
День 1 301
Сорок четвёртая попытка начнётся через
19:14:31:51
< ◇ >
Так. Замечательно. Прекрасно. Значит, уже середина июля? С ума сойти. Мне ведь и правда стукнул двадцать один...
Н‐но дело не в этом! Главное – солнце взошло, на дворе белый день, они уже позавтракали, но время ещё достаточно раннее, и охотник пока не ушёл на промысел! Это значит, что они не станут навязывать мне угощение, однако я смогу поприветствовать обоих. Идеальный момент. Если всё сделаю правильно, то сумею войти, разузнать нужные сведения – а именно, как добраться до ближайшей церкви Бога Знаний, – и уйти ещё до обеда. Безупречный план.
Поправляю воротник. Он должен сидеть ровно. Я ведь... богатый дворянин или вроде того. Да, точно. Богатый. И утончённый.
Сглотнув от волнения, я выхожу из леса на небольшую поляну. Трава мягко пружинит под ногами. Пройдя полпути, я без труда выхожу на одну из натоптанных охотничьих тропинок. Крадусь по ней шаг за шагом, отчаянно пытаясь унять потливость до приемлемого уровня, и затем... затем...
Передо мной дверь. Верхний её край приходится мне прямо на уровень лба. Это к лучшему: они не увидят моих странных клейм с буквой «П». Очень хорошо. Слегка прочищаю горло. Голос должен звучать приятно, так ведь? Мягко и дружелюбно. Неплохо. Надо говорить вежливо и спокойно. Вот и славно.
Я протягиваю руку, сжимаю пальцы, чтобы унять дрожь, и костяшками стучу по дереву. Тук, тук, тук.
Я жду. Хм. Странно. Не открывают, хотя дома – я точно знаю. Втягиваю носом воздух... Да, они внутри. Но почему‐то забились в самый дальний угол дома. Разве не странно? К ним же пришли гости. Хоть это и выглядит невежливо, я стучу снова, чуть громче. И снова тишина. Они по‐прежнему не двигаются с места на противоположной стороне. Как‐то... странно. Может, они... Может, стряслась беда? Запаха крови нет, но вдруг они ранены? Яд? Испорченная еда? Облизали слишком много ложек?
Сердце колотится где‐то в висках. Надо... что‐то предпринять.
Придвинувшись ближе, я прижимаюсь губами к щели между дверью и косяком.
"Здравствуйте? У вас там всё в порядке?"
Они по‐прежнему не двигаются. Дело плохо. Впрочем, уткнувшись носом в дверь, я чувствую их запахи куда лучше. От них разит страхом. Принюхиваюсь сильнее. Да они обливаются потом пуще моего! Может, к ним нечасто заглядывают гости? Примешивается и что‐то ещё, едва уловимо металлическое, но я не придаю этому значения. Отвожу голову назад.
"Я... я вхожу, но знайте: я пришёл с миром и совершенно точно не причиню вам вреда."
Сжатый кулак разжимается в слегка подрагивающую ладонь, и я тянусь к дверной ручке. Сглотнув ком в горле, нажимаю на неё и распахиваю дверь.
Едва створка распахивается, воздух со свистом рассекает какой‐то предмет и с глухим стуком вонзается мне в грудь. Я опускаю взгляд. Прямо из сердца торчит стрела. С чего бы...
"Д‐дерекке!"
...А? Я снова вскидываю голову.
Охотник сидит на корточках в дальнем конце комнаты, пряча дочь за спиной. Хотя руки у него трясутся, ему всё же удаётся держать лук достаточно ровно. По крайней мере, достаточно ровно, чтобы попасть мне аккурат в сердце. Я хмуро гляжу на него. На его странный, полный отчаяния взгляд.
...Что я такого сделал? Я же ещё вообще ничего не натворил. Я касаюсь рукой стрелы. Добротная работа. Очень прочное древко. А уж учитывая металлический наконечник, разбрасываться таким добром он вряд ли может себе позволить. Я‐то знаю. Каждый раз, возвращаясь с охоты, он бережно пересчитывал и собирал стрелы, не потеряв ни единой. Дорогая штука.
Я перехватываю стрелу и проталкиваю её сквозь собственную грудь наружу со спины. Затем вытаскиваю, наклоняюсь и аккуратно кладу стрелу на пол прямо у порога.
"Прошу прощения, я не хотел вас напугать," — бормочу я, прекрасно понимая, что он всё равно ничего не разберёт.
Затем разворачиваюсь, поднимаю обе руки и выхожу наружу. Любопытно: хотя он уже натянул новую стрелу, второй выстрел так и не гремит. Моя голова перед ним как на ладони, но он медлит. Чудеса.
Я прикрываю за собой дверь, пересекаю поляну, вхожу в лес и забираюсь на дерево, возвращаясь на свой привычный наблюдательный пост. Оказавшись на ветке, стягиваю рубашку. Ну вот, приплыли. Пробита насквозь. Хуже того, стрела расколола одну из пуговиц! Какая досада. К тому же моя кровь теперь отстирывается далеко не так просто, как раньше. Полагаю, пока суд да дело, стоит хотя бы заштопать прореху. Эту рубашку мне всё‐таки подарил Moleman. Нельзя списывать её в утиль из‐за такой ерунды, как банальная дырка от стрелы.
Достав из инвентаря швейный набор, я принимаюсь за работу. Несмотря на всё произошедшее, шитьё действует на меня на редкость успокаивающе. В этом деле есть простая логика, и поймать нужный ритм не составляет труда.
Ритм настолько убаюкивающий, что я едва не упускаю из виду охотника, шагающего через поляну. Прямиком ко мне.
Он идёт не по обычной тропе. Бессмысленно делать вид, будто он направляется не ко мне. Идёт добить? Нет, лука при нём не видно. Довольно опрометчиво с его стороны. Однако дрейк бежит впереди, внимательно принюхиваясь, пока наконец...
Зверёк задирает голову и смотрит прямо на меня. Я откладываю иголку и перевожу взгляд вниз.
Охотник вздрагивает и отшатывается. Но с места не сходит. Упрямо застыв под деревом, он не собирается отступать, и на миг я теряюсь в догадках: зачем он вообще сюда пришёл? Если не убивать меня, то...
Он поднимает обе руки.
"Дерекке! Атт хе иннетии. Су иир эт."
Я не имею ни малейшего понятия, о чём он говорит. Однако сам факт того, что он ко мне обращается... означает: он признал во мне разумное существо.
Молча убрав швейный набор обратно в инвентарь, я накидываю рубашку, даже не утруждая себя застёгиванием пуговиц, и спрыгиваю на землю. Хоть я и держусь на приличном расстоянии, он по‐прежнему смотрит на меня так, будто перед ним двуногий волк. И тем не менее... он не убегает.
Я поднимаю ладони раскрытыми вперёд.
"Здравствуйте? Я не представляю угрозы."
Охотник делает робкий шаг вперёд, пока дрейк жмётся к его ногам.
"Эр, эн... хёксак?"
Э‐э, это... Он имеет в виду тварь, которая забирается в чужие дома и жрёт младенцев, или человека? В любом случае... Я киваю, улыбаюсь и стараюсь говорить как можно бодрее:
"Ага! Хёксак. Это я."
Затем тычу пальцем себе в грудь:
"Феннрик. Феннрик – хёксак."
После чего указываю на него:
"А тебя как звать...?"
На его лице отражается замешательство. Но охотник больше не пригибается к земле, так что пускаться в бегство явно не собирается.
"Иир... Иир эн горлин."
"Горлин? Гоблин?" — повторяю я.
Охотник внезапно оживляется и энергично кивает.
"Ик! Ик, тетт. Горлин."
Ну, допустим, но... Я снова указываю на себя:
"Феннрик. Хёксак Феннрик."
Затем перевожу палец на него:
"Гоблин...?"
Моргнув, он не сразу соображает, к чему я клоню.
"Ах, эт... Юта. Горлин, Юта. Ягар."
"Юта?" — переспрашиваю я.
"Ик! Юта. Эр, Феннрик. Иир, Юта. Ик?"
Я киваю ему в ответ.
"Ик."
Он улыбается мне, и я, ощущая, как между нами зарождается настоящее взаимопонимание, улыбаюсь в ответ.