"Наши запасы пайков иссякли, но я тут заглядывал в мёртвые дома, съедал трупы и перерабатывал их в крыс. Вот я и подумал: может, начать их раздавать? Нормально будет?"
"Конечно."
"Многие стали связывать исчезновение аристократов со мной. Ничего, если я займусь и ими тоже? Ну, типа, в более открытую, чтобы народ усвоил, что с правительством лучше не связываться."
"Разумеется."
"Я учуял толпу гоблинов, которые замышляют штурм одних из ворот. И чтобы это не превратилось в проблему в будущем, могу я просто, ну... перебить их, а трупы свалить прямо у ворот? Так никто не сможет сбежать, не продравшись через кучу мёртвых тел. Что скажешь?"
"Звучит неплохо."
"В общем, я раздаю их уже какое‐то время, и крысы у меня понемногу заканчиваются. Я бы, конечно, решил, что и так сойдёт, но хочется узнать твоё мнение. Нормально, если я сделаю ещё пару ходок? Чтобы замедлить распространение, я мог бы даже, типа, таскать за собой тележку, собирать тела, превращать их в крыс... Возможно, из‐за спешки придётся раздавать их сырыми. Спрашиваю в основном потому, что, мне кажется, если я это сделаю, они могут всё просечь и не захотят есть крыс. Учитывая, ну знаешь, что они сделаны из мертвецов их друзей и родных."
"Тогда пусть умирают."
"Тебе становится хуже. Я ампутирую тебе ногу. Таким образом ты сможешь работать дальше. Разве это не прекрасно?"
"Это прекрасно."
Тень сожрала его левую ногу.
Тьма подобралась ближе.
"Эй, Mole. Как ты? Давненько не виделись, а? Я просто хотел дать тебе знать, что, хех, да, я выбрался! Я полностью вырвался из всего этого дерьма. Извини, что не сказал раньше. Jazz хотела, но, сам понимаешь... Да. Ты же меня знаешь. Я всегда выхожу сухим из воды, так ведь? Хех, помнишь, когда мы проходили то испытание перед чистилищем, и меня чуть не слопал гигантский паук? Я запутался в паутине, но потом ты сорвался мне на помощь и вытащил меня оттуда. А потом ты не сообразил, куда меня девать, так что вместо этого я чуть не сорвался в пропасть? Да уж, вот это была жесть! Но я всегда выживал. Я и дальше буду в том же духе, так что можешь не париться. Я в полном порядке."
Тень вернулась.
"В этом я реально безнадёжен. Поддерживать контакт – просто кошмар. Если честно, и я знаю, что тебе не понравится это слышать, но я окончательно плюнул на попытки всеми руководить. Кроме того, никто, по сути, вообще не в состоянии работать. Разве что Митт – единственное реальное исключение, но это только потому, что Жестокость авансом сделал её своим апостолом, и у неё теперь иммунитет к драконьей чуме. Это здорово, конечно, но то, как она на меня иногда смотрит... Аж напрягает. Думаю, как только всё это уляжется, я отошлю её подальше, чисто чтобы больше на неё не смотреть. Но сейчас она – единственная, кто может за тобой ухаживать. Так что это, видимо, необходимый грех."
"Да, наверное."
"Ясно. Как бы там ни было, твою вторую ногу тоже придётся отнять. Ты ведь не против, да?"
"Не против."
"Хорошо. Замечательно. От такого, как ты, Moleman, я другого и не ждал."
Тень сожрала его правую ногу.
Тьма подобралась ближе.
"П‐привет, Mole, это... Прости, я просто... Немного тяжело видеть тебя в таком состоянии. Но Rat сказал мне, что ты выкарабкаешься, так что, полагаю, это... Это необходимая жертва, наверное? Я не уверена. Салли всегда была среди нас самой подкованной в медицине, сам знаешь... А я была лекарем только потому, что не знала, кем ещё стать. Я хотела стать крутым магом, как ты, но мне... мне не хватило смелости. Стоит мне вступить в бой, как у меня ноги подкашиваются от страха. Но ты никогда не смеялся надо мной. Ни разу. И для меня... Для меня это значило целый мир. А вот ты, кажется, никогда не находил в этом ничего удивительного. Задирать было не в твоей натуре. И сейчас не в твоей. Но я... я‐я не... Я уже не уверена, что именно с тобой происходит. Мне страшно, Mole. Потому что ты ведь всё ещё Mole, да? Если нет... Кто ты тогда?"
Тень вернулась.
"Ух, дела. Очередной бунт. Понять не могу, откуда у этих всё ещё берутся силы бунтовать, когда они в массе своей уже ходячие мертвецы. Стража вообще не помогла. Когда я заявился, они реально ополчились на меня, на меня! Прикинь, несмотря на то, что я твой заместитель и доверенный посланник, они попёрли против меня. Так что, как бы ни было прискорбно, пришлось от них избавиться. Последний капитан стражи пытался на коленях молить о пощаде, но лично я расценил это как один из способов пойти против тебя, что технически – государственная измена, так что мне пришлось избавиться и от него. Разумеется, всё это ради великой цели. Кстати, я больше не спрашиваю, хотят они быть донорами или нет. Ход моих мыслей таков: если они оказались настолько чёрствыми и жестокими, чтобы нарушить закон и пойти против тебя, они лишаются как права на жизнь, так и права на собственное тело. Поэтому я могу использовать его по мере необходимости. Надеюсь, ты с этим согласен, Moleman."
"Я согласен."
"Идеально. Обожаю такое слышать. Итак, какую руку ампутируем? От одной нужно избавиться, но я не уверен, какая тебе нужнее. Последние три года ты орудовал левой как основной, но на самом деле ты правша. Так какая пойдёт в расход?"
"Та... какая больше подойдёт."
"Ясно. Супер. Не знаю, говорил ли я тебе это раньше, но я считаю, что в подобные времена мы не можем позволить себе транжирить плоть впустую. Так что твои конечности отправятся на проект по созданию крыс. В этом ведь нет никакой проблемы, верно?"
"Никакой проблемы."
"Превосходно. В таком случае, обойдёмся левой рукой. Полагаю, на лютне ты теперь сыграешь нескоро, а, Moleman?"
Тень сожрала его левую руку.
Тьма подобралась ближе.
"Я не разочарован, Mole. Твоей вины в этом нет. Ты вложил свою веру и своё доверие не в того человека. Прошу... когда всё это закончится, не ненавидь его. Не ненавидь себя за то, что доверял ему. Он был твоим другом. И, возможно, остаётся им до сих пор. Да, мы могли не всегда сходиться во мнениях касательно него, но я ни на секунду не сомневался в твоих моральных качествах. Ты всегда делал то, что считал правильным. И я восхищался в тебе этим. Не знаю, почему я так и не рассказал тебе до этого самого момента... Может, из‐за гордости. Мне казалось, ты равнялся на меня, и я не хотел разрушать этот образ. До всей этой истории я работал автомехаником грузовиков. Я как‐то обмолвился об этом, но ты, похоже, так и не понял, почему мне было так стыдно в этом признаваться. Тогда я думал, что только‐только выдал свой величайший секрет. Я не какой‐то там загадочный взрослый, который во всём уже давно разобрался. Мне лишь недавно стукнуло тридцать с небольшим. И я совершенно ничего не знаю. Но с тобой я чувствовал себя взрослым. Настоящим взрослым. Тем, кто способен направить тебя к лучшему будущему. Но... не думаю, что смогу направлять тебя и дальше. На этом моя помощь заканчивается. Отныне ты сам по себе. Вот что значит стать взрослым – я лишь надеюсь, что ты будешь крепко держаться за свою мораль. Видит Бог, большинство взрослых оставляют её за порогом дома."
Тень вернулась.
"Эй, Moleman."
"Эй."
"Осталась только твоя правая рука."
"Верно."
"После этого будет считаться, что прошёл целый месяц. Уже почти май."
"Почти."
"Rat выйдет из стазиса. Я спрашивал Митт, и второй раз его уже не заморозишь. Это финал. Одна рука – и примерно через неделю Rat'а уже не станет. И вот я думаю... Нам нужно валить отсюда. Я не могу позволить тебе здесь оставаться. Этот город... понимаешь, его уже не спасти. Спасать больше нечего. Так что вот ход моих мыслей... Ведь если мы просто сбежим, это не значит, что мы потерпим поражение. Когда я только пришёл сюда, у меня появилась неплохая мысль, как это всё исправить. Понимаешь, нам ведь нужно всего лишь разрешить проблему с чумой, так? В реальности нет никакой нужды кого‐либо спасать. Если взглянуть на это как на некую ситуацию с нулевым пациентом... Нам нужно просто предотвратить распространение инфекции. И мы можем это сделать, избавившись от абсолютно всех и каждого. Я размышлял над этим уже какое‐то время. И я знаю, как..."
Он сел. Поднял свою почерневшую руку и наставил её на тень. В его разуме вспыхнуло недавно изученное заклинание высокого ранга. Вокруг запястья сформировался кодекс, преобразуя желтоватую божественность, хлынувшую из сердца, в конкретную форму, в конкретное заклинание, направленное прямо на эту ужасающую тень.
< ◇ >
Изгнание Проклятых Даров
< ◇ >
Божественность бурлила внутри него. Сердце забилось быстрее, пропустив один удар, затем второй; те жалкие остатки крови, что ещё текли в его венах, ринулись вперёд, чтобы доставить достаточно божественности для применения заклинания.
< ◇ >
Ошибка!
< ◇ >
Этого оказалось недостаточно.
< ◇ >
Срыв заклинания!
< ◇ >
Его рука взорвалась.
"К‐к‐какого чёрта..."
Он безвольно повалился обратно.
"Какого чёрта это сейчас было, Moleman?! Что ты вообще пытался... Я хочу сказать, если это была попытка облегчить мне работу над твоей правой рукой, то я напомню: одна кисть – которой у тебя теперь нет – равна одной крысе, способной кормить гоблина целый день. Этот твой выкидон мог стоить кому‐то жизни. Ты этого добивался? Я по‐настоящему в тебе разочарован, Moleman. Но, в смысле... что сделано, то сделано. Буду просто делать свою работу дальше, даже несмотря на то, что ты всё только усложняешь. Потому что, ну да. Я ещё не дошёл до этого, но вообще‐то да, я как раз собирался ампутировать тебе правую руку. Или ты так обрадовался перспективе от неё избавиться? Иногда я в упор не понимаю ход твоих мыслей, Moleman. Кстати говоря, с учётом этой травмы тебе осталось жить ровно одну неделю. Ладно, проехали..."
Тень сожрала его руку.
Тьма поглотила его.
В темноте к нему приблизилась тень женщины, её лицо пылало от гнева.
"Что ж. Теперь ты знаешь, каково это, Mole. Быть немым, лишённым возможности завопить от ужаса из‐за того, насколько кошмарно несправедлив этот мир. А может, всё дело в твоём драгоценном Kitty. Теперь ты жалеешь? Жалеешь, что позволил такой язве разгуливать по свету? Я всегда знала, что всё придёт именно к этому. С самого первого мига, как я его увидела, я поняла, что он не человек. А вот о тебе я была куда лучшего мнения. Я смотрела на тебя и думала: «Вот парень, который далеко пойдёт!» Не то чтобы я оказалась права и на этот счёт. Ты точно такое же чудовище, как и он. Нет... Ты хуже. Ты когда‐нибудь задумывался об этом? Или, может, ты именно этого и добиваешься. Ты хочешь стать таким же чудовищем, как он, потому что тогда, после твоей смерти, никому не придётся тебя оплакивать. Ты войдёшь в историю как очередной кошмарный хуксак, и даже Kitty не придётся по тебе скорбеть. Было бы чудесно, не так ли? Какая прелестная фантазия. Сладкое заблуждение, которое Kitty никогда не позволит тебе воплотить в жизнь. Ты ведь это понимаешь, верно? Не может быть, чтобы до тебя до сих пор не дошло. Он не позволит тебе умереть. Будь у него выбор между тобой и целым миром, он бы выбрал тебя. Даже если ради этого ему пришлось бы собственноручно убить весь мир. Потому что на мир ему глубоко плевать. Мир не дарил ему ничего, кроме боли, и потому он считает себя в полном праве причинять этому миру боль в ответ. Но ты – совсем другое дело. Благодаря тебе он чувствовал себя хорошо. Чувствовал себя хорошим человеком."
Силуэт скривился в презрительной усмешке.
"Поэтому теперь он хочет это изменить. Если ему удастся заставить тебя осудить его... Если ты скажешь ему, что он плохой человек... Что он не заслуживает того, чтобы чувствовать себя хорошо... Тогда он наконец отпустит тебя. Тогда он сможет убить тебя и не чувствовать себя виноватым. Потому что ты подтвердишь тот единственный факт, который он ставит выше всех прочих – что он чудовищный человек, не заслуживающий любви."
Она придвинулась ближе. Нависла над ним. Подавляя, ухмыляясь.
"Тогда ты знаешь, что должен сделать. Ты хочешь умереть, Mole? Хочешь наконец освободиться от этих мучений? Хочешь сбежать от монстра, которого сам же и породил?"
Её лицо оказалось прямо над ним. Настоящий потолок из тьмы.
"Скажи ему правду."
"Тогда ты обретёшь свободу."
Эмиль сделал слабый, хриплый вдох. Вдох, выдох. Вдох, выдох.
"...Хорошо."