Когда всё уладилось, Ариэль нашла время поговорить с Юлкеном.
Она попросила Эдгара присмотреть за Соней, но раз сейчас за девочкой было кому позаботиться, он тоже присоединился к ним.
— Суметь вот так ускользнуть от тебя… весьма умелый человек.
— Я и представить не могла, что они прибегнут к подобному. Простите.
— Хм, за что тут извиняться? Конечно, досадно, что мы его упустили… но пока стоит радоваться хотя бы тому, что серьёзного ущерба не было.
Несколько солдат погибли — одни попали под взрыв, другие были убиты во время проникновения Пастыря.
Однако, если смотреть объективно, для дома Лобехайм это не было тяжёлым ударом.
— Прежде чем мы начнём обсуждение, я должен принести извинения от лица всех нас. Из-за недостатков нашей охраны этот ребёнок сильно пострадал…
Прежде чем перейти к сути, Юлкен склонил голову и искренне извинился перед Эдгаром.
Ему становилось всё неловче смотреть Эдгару в глаза, ведь он снова и снова доставлял ему неприятности.
Такими темпами от репутации дома Лобехайм скоро ничего не останется.
Эдгару было не менее неловко видеть, как человек положения Юлкена проявляет такую скромность.
Разумеется, ему тоже было жаль сестру, но, с другой стороны, подобного до некоторой степени невозможно было избежать.
Чем больше организация, тем вероятнее, что где-нибудь появится небольшая брешь, а враг всего лишь сумел ею воспользоваться.
То, что Соня оказалась именно там, было лишь несчастливой случайностью.
Повезло уже в том, что всё не зашло ещё дальше.
— Пожалуйста, не переживайте об этом. Родители тоже сказали: если вы станете извиняться, передать вам, чтобы вы не брали это в голову.
— …Вот как. Я и правда во многом доставляю неприятности вашей семье.
Раньше сам Юлкен попал в руки врага и тем самым подверг Эдгара опасности, а теперь из-за недостаточной охраны пострадала сестра Эдгара.
И всё же ни Эдгар, ни его родители ни разу не пожаловались.
Конечно, Юлкен понимал, что родственные отношения не позволяют им высказываться открыто, но, по его мнению, эти трое так же легко простили бы его, даже если бы их семьи стояли на равных.
— Если вы всё-таки хотите извиниться, можете потом подарить моей сестре какую-нибудь игрушку. Ей этого будет более чем достаточно.
— Игрушку… Пожалуй, придётся посоветоваться с женой.
Эдгар сказал это в шутку, пытаясь разрядить обстановку, однако Юлкен воспринял его слова совершенно серьёзно.
Такими темпами он наверняка посоветуется не только с Элен, но и со всеми, кого сумеет найти, лишь бы выбрать подходящую игрушку.
Ариэль криво улыбнулась, наблюдая, как Юлкен с таким серьёзным видом размышляет над чем-то столь простым, как детская игрушка.
Откуда Юлкену вообще знать что-либо о детских забавах?
Зато Ариэль разбиралась в подобных вещах довольно неплохо.
У неё сохранились собственные детские игрушки, а у её подруги Сильвии был младший брат, так что она не раз слышала рассказы о подобных вещах.
— Не волнуйтесь, отец. Я помогу вам выбрать игрушку.
— Хм, тогда поможешь мне найти что-нибудь подходящее? Твой отец, как видишь, в таких делах совершенно невежественен.
Обрадовавшись предложению Ариэль, Юлкен дал понять, что хочет вручить подарок лично.
Пусть получательницей была всего лишь маленькая девочка, он хотел сам извиниться за неприятности, возникшие из-за недостатков его самого и его семьи.
«Может, это станет хорошей возможностью сблизиться».
По правде говоря, проделки Сони показались ему очаровательными, и он хотел воспользоваться этим случаем, чтобы растопить лёд между ними.
Элен, похоже, уже успела довольно хорошо поладить с Соней, а он до сих пор даже толком с ней не поговорил.
— В любом случае хватит с предисловиями… Ты заметила что-нибудь в том незваном госте?
— Нет, ничего особенного.
Трое всерьёз принялись обсуждать личность проникшего в замок человека.
Поскольку Юлкена на месте не было, он мог судить лишь по тому, что видели и слышали Эдгар с Ариэль, однако проблема заключалась в том, что и они не заметили ничего определённого.
Единственное, в чём можно было не сомневаться: этот человек являлся подчинённым того, кто стоял за происшествием с племенем Карбита.
На это указывали и его цель — голова Келрага, — и собственные слова незваного гостя.
— А не могло ли всё это быть спектаклем?
Смущало лишь то, что доказать это можно было только со слов Келрага.
Эдгар и Ариэль прибыли позже, разговора не слышали и потому не могли наверняка знать истинную цель нападавшего.
Именно поэтому Юлкен предположил, что Келраг мог нанять кого-то и разыграть всё произошедшее.
Храбрость Келрага, который, несмотря на проклятое тело, без оружия встал против врага, заслуживала похвалы, однако Юлкен был обязан оценивать ситуацию беспристрастно.
Эдгар и сам на мгновение задумывался о такой возможности, поэтому ответил вместо Ариэль.
— Это не невозможно. Но, на мой взгляд, вероятность невелика.
— Почему?
— Потому что он не пытался победить врага. Он лишь тянул время.
Если бы Келраг всё ещё намеревался предать дом Лобехайм и устроил всё ради доверия, существовали куда более чистые способы это провернуть.
Он мог просто заявить, что одолел пленённого врага, и получить признание за свой подвиг.
Но вместо этого Келраг спрятал Соню и тянул время, дожидаясь подкрепления.
В такой ситуации, если бы нападавшего удалось захватить и подвергнуть допросу с пытками, весь замысел мог раскрыться.
Эдгар считал, что, задумай он что-нибудь подлое, то не стал бы действовать таким образом.
— …Ты не ошибаешься. Честно говоря, я и сам почти его не подозреваю.
Поскольку Юлкен поднял этот вопрос лишь из осторожности, он не стал дальше давить на Эдгара и требовать дополнительных доводов.
Прежде всего он доверял собственной интуиции и не чувствовал фальши в поведении Келрага по отношению к Соне.
— К тому же, если говорить прямо, он не выглядит достаточно умным для подобных интриг.
— С такой оценкой я согласен.
Юлкен улыбнулся и произнёс фразу, которую можно было принять как за шутку, так и за совершенно серьёзное замечание, а Эдгар рассмеялся и согласился.
Как и сказал Юлкен, когда Келраг прежде атаковал Уайтвуд, он просто следовал плану, который ему передал стоявший за ним человек.
Иными словами, сам Келраг не отличался особым талантом к стратегии или хитрости.
Ещё оставался Бурик, однако все разговоры между ним и Келрагом благодаря наблюдению докладывали Ариэль.
Келраг был прямолинейным человеком — если выражаться мягко, непоколебимым, а если менее лестно, то несколько обделённым сообразительностью.
Именно так в целом и оценивали его характер.
— В любом случае спешить незачем. Скоро мы можем получить сигнал.
— Сигнал? Что ты имеешь в виду, Ариэль?
Пока двое мужчин разговаривали, Ариэль молча слушала, но наконец подала голос, привлекая их внимание.
Её слова звучали так, будто она заранее подготовила способ выяснить личность врага.
Уверенно улыбнувшись и отпив чаю, она неторопливо добавила.
Для человека, который совсем недавно едва не попал во вражескую засаду, Ариэль выглядела поразительно спокойной.
— Вообще-то, когда тело того человека взорвалось, я применила одну технику за мгновение до того, как мана полностью исчезла.
— Ты успела сделать что-то подобное?
Эдгар, которого тогда рядом не было, широко раскрыл глаза, услышав эту новую подробность.
Ариэль прикрыла глаза, отпивая чай, а затем приоткрыла один и подмигнула, словно говоря: «Ну как? Ловко, правда?»
— И когда ты ждёшь этот сигнал?
— Не знаю. Возможно, он вообще не придёт… но мне кажется, придёт.
— Хм?
Озадаченный её загадочным ответом, Юлкен слегка наклонил голову.
Только что она сказала, что сигнал придёт, а теперь заявляла, что этого может и не случиться.
Что это вообще за расплывчатые слова?
— Просто подождите и увидите. Может произойти кое-что довольно интересное.
— Боже мой, какая же ты бесстрашная. Ты понимаешь, насколько всё серьёзно, раз говоришь об этом с таким легкомыслием?
— Какая разница? К тому же, когда придут новости, вам тоже станет интересно.
Ариэль лишь допила чай и с предвкушением улыбнулась, настаивая, что они всё поймут, когда настанет время.
* * * * * * *
Три ночи спустя.
Император Бартеус, некоторое время любовавшийся яркой луной за окном, покинул свои покои и отправился в сад подышать свежим воздухом.
Отсюда открывался ничем не загороженный панорамный вид, словно на иной мир.
Направляясь к месту, где он часто пил чай с женой, Бартеус почувствовал некоторое облегчение, глядя на ярко цветущие вокруг цветы.
— Ваше величество, погода холодная. Возможно, вам лучше вернуться в покои…
Абель, доверенное лицо и телохранитель императора, сопровождавший его, осторожно подал голос.
Наблюдая за каждым движением Бартеуса, он лучше кого-либо знал, что в последнее время здоровье императора было неважным, и потому беспокоился.
— Оставь меня ненадолго. Сегодня у меня именно такое настроение.
— …Будет исполнено.
После мягкого, но твёрдого отказа Бартеуса Абелю оставалось лишь отступить.
Кто осмелится перечить приказу императора?
К тому же он и сам хотел дать немного отдыха человеку, которому целыми днями приходилось без передышки метаться между совещаниями с министрами и аудиенциями.
Как никудышный слуга, только это он и мог сделать.
— Говорят, в последнее время Альбрих ведёт себя странно.
Абель вздрогнул от внезапного замечания Бартеуса.
Как бы ему ни хотелось оградить слух императора от дурных новостей, его долг слуги не позволял скрывать правду.
Поэтому ему оставалось лишь сообщить факты такими, какие они есть.
А как Бартеус их истолкует — уже целиком зависело от него.
— …Да. Он всегда был таким человеком, но, согласно нашим сведениям, в последнее время действует всё более открыто.
— Не знаю, какова его цель, но, похоже, она уже у него перед глазами. Дети часто ведут себя именно так.
Чем человек незрелее, тем беспокойнее он становится, когда желаемое оказывается почти в его руках.
Хотя сравнивать того неприятного человека с непостижимыми намерениями с ребёнком, возможно, было не слишком уместно, Бартеус считал это описание подходящим в данном случае.
— Вы намерены и дальше укрывать его?
— Должен. Это своего рода кармический долг, который я несу. Что, по-твоему, это жалко?
— Думаю, это неизбежно.
Иными словами, он понимал, что это необходимое зло, но положительно к нему всё равно не относился.
Поэтому даже перед императором Абель честно выразил свои чувства.
— …Наверное, так. Это и была бы нормальная реакция.
Бартеус не отчитал и не упрекнул его, а лишь кивнул с едва заметной горькой улыбкой.
— Я и сам считаю себя глупцом. Император целой страны даже не просит кого-нибудь о помощи, а лишь прячет злодея и надеется, что однажды появится герой.
— Вы верите, что он появится?
— Надежда тщетная. И всё же я продолжаю об этом мечтать.
Бартеус улыбнулся и устремил взгляд вдаль.
Даже Абель не мог понять, что находилось там, куда был направлен этот взгляд.
После их разговора наступило долгое молчание.
Ни один не решался заговорить, и некоторое время они лишь неловко бродили по саду.
Пи-и-инь!
Прошло около двадцати минут, когда со стороны, куда смотрел Бартеус, с тихим звуком внезапно взметнулся в небо белый столб света.
До его ушей звук донёсся едва слышно, но, учитывая расстояние, там он наверняка был весьма громким.
Поражённый неожиданным явлением, Бартеус широко распахнул глаза и спросил Абеля, что происходит.
— Что это?
— Н-не уверен. Судя по расстоянию и направлению, похоже, это идёт со стороны земель семьи Бертус…
Замок семьи Бертус находился довольно близко от Хильдека.
Хотя они управляли собственной территорией в другом месте, по какой-то причине их замок был выстроен возле малонаселённой горной местности, и никто не знал почему.
Как бы то ни было, судя по расположению, Абель, несмотря на растерянность, ответил как мог точно, а Бартеус негромко пробормотал.
— Похоже на сигнальную ракету, какие используют на войне. Это проделки Альбриха?
— Не думаю, что он стал бы делать нечто настолько заметное.
— Верно, пожалуй. Завтра спроси министров, не знает ли кто-нибудь причину.
Что за переполох посреди ночи?
И всё же Бартеус чувствовал странную лёгкость, будто накопившиеся тревоги вместе с этим столбом света растворились в небе.
«По крайней мере, я увидел кое-что интересное».
Ему даже захотелось наградить того, кто запустил этот луч света, если этот человек когда-нибудь предстанет перед ним.
Хотя, если это действительно был Альбрих, решение пришлось бы пересмотреть.