Вжух-х-х.
— Эй! Ким Ильджон! До какой глубины мы спускаемся?!
Ким Сеён бросилась следом за Ким Ильджоном, который, вероятно, был где-то впереди. В этой кромешной тьме без начала и конца было невозможно определить хоть какое-то направление.
— Хм. Эй, девчонка, не ной. Чего это ты за время нашей разлуки стала такой капризной?
— Заткнись! Я иду в неведомое место вслед за человеком, которому нельзя доверять! Как тут не кричать?!
— О-о-о. А язык-то у тебя подвешен стал. Оказывается, болтливость прямо пропорциональна капризности?
— Пропорциональна? Не тебе, из всех людей, рассуждать об этом.
— Кстати, ты неплохо держишься при такой скорости. Слух обострился, да и вообще, подросла, я погляжу?
— Хм! Так до какой глубины мы спускаемся?
— Девятнадцать километров от поверхности. Точка за километр до начала мантии.
— Что…?
— Хе-хе. Не пугайся так. Мы уже почти на месте.
Бесконечный спуск продолжался.
Среди усиливающегося давления начали пробиваться приятном глазу огни.
— …Откуда здесь свет?
На глубине, куда никогда не проникал солнечный свет, одиноко притаилось некое пространство. Благодаря источнику света, находившемуся неподалеку, фигура Ким Ильджона стала отчетливо видна.
— Эй, девчонка, сбавляй скорость.
— …Боже. Такие вещи надо говорить заранее.
— А ты что, собиралась врезаться в стену? Мне что, нужно каждое движение тебе разжевывать?
— Проклятый ублюдок. [Белый нефритовый токкэби!]
[Белый нефритовый токкэби, режим Туоксини x Аура-пластина]
*Токкэби, который сбросил Аура-пластину и полагался только на грубую силу, снова активировал её.
Все запасы ауры, энергия и характеристики были сосредоточены исключительно на физической силе, при этом навыки владения мечом сохранялись.
Над правой бровью Ким Сеён вырос белоснежный рог. Он излучал ауру двух цветов — красного и синего, усиливая свою хозяйку.
Красный цвет повышал её природную физическую силу, а синий, наложенный поверх, обеспечивал невероятную защиту.
Ш-ш-ш-ш-ш.
Увидев, как Ким Ильджон вонзает ладони в стену, чтобы затормозить, Ким Сеён сделала то же самое, но только одной левой рукой.
— Ну надо же. Так хотела идти по пятам, что решила тормозить одной рукой?
— Заткнись. Ты сам-то стал намного слабее, не так ли?
— Хе-хе. Мы уже у выхода, так что не упади и не натвори дел.
— Ух. Глаза…
Ощущение было такое, будто её куда-то затягивает. Длинный туннель закончился, и яркий свет залил всё вокруг.
С-с-с-с-с…!
Аура, хлынувшая из кончиков пальцев рук и ног, быстрее её самой считала обстановку.
Книги, документы, книжные полки — кабинет оказался меньше, чем она ожидала.
Место, ничем не примечательное, если не считать глубины. Но именно из-за этой глубины оно стало чем-то особенным, встречая Ким Сеён.
Стук.
Ким Сеён, зрение которой ещё не полностью восстановилось, ступила на пол, словно опускающееся перышко.
— Кабинет на глубине 19 километров? Где это мы?
— Мачеха.
Хвать.
Маленькое, теплое создание обхватило Ким Сеён за талию.
— Э-э, что?
— Привет, мачеха. Прости за тот случай в башне.
И в этот раз аура распознала источник тепла быстрее, чем зрение.
Маленькая девочка с аккуратными хвостиками и миловидным личиком.
Эта малышка, чьи лингвистические способности опережали все остальные, определенно была той, кто умел доставлять Пак Чинсону немало хлопот.
— Чхон Ок… это ты?
— Ага. Давно не виделись, кхе-кхе, задушишь.
Крепко.
Узнав лицо Чин Чхонок, Ким Сеён невольно сжала её в объятиях. Неизвестно откуда взявшееся чувство заставило её прослезиться.
‘…….’
После сильных объятий пришло чувство гнева, вытеснившее разум.
Почему Чин Чхонок, которую так долго не было видно, оказалась здесь?
Почему Ким Ильджон, который тоже исчез, привел её сюда?
Что ребенок, который был одной из главных забот Пак Чинсона, делает на глубине 19 километров?
— Эй! Ким Ильджон!!
Бум…!
Красная аура вырвалась из щелей Аура-пластины и захватила всё пространство.
Это было наглядным доказательством того, насколько возросла физическая сила Ким Сеён и что её разрушительная мощь могла легко контролировать это помещение.
— Хм? Что это за взгляд?
— Ким Ильджон!! Что ты сделал с ребенком?!
— [Мачеха, успокойся.] Всё не так…
[Богом данное биполярное расстройство]
Позволяет управлять настроением цели по своему желанию. Однако требуется согласие цели.
Гнев Ким Сеён исчез так же легко, как переворачивается ладонь. Перемена была пугающе резкой, но, как ни странно, отторжения не вызвала.
Успокоившись, Ким Сеён погладила Чин Чхонок по голове.
— Ты… подросла.
— А мачеха стала ещё красивее, чем раньше. Как человек может так меняться?
— Фу-фу. Посмотри на её словарный запас. Неудивительно, что Чинсон не мог с ней тягаться.
— Нет, сейчас не об этом. Говорят, женщина хорошеет, когда влюбляется, но куда уж больше? Интересно, если я влюблюсь, я стану такой же красивой, как мачеха?
Несмотря на её неожиданно опрятный внешний вид, при одном взгляде на лицо Чин Чхонок в груди снова защемило.
Ким Сеён убрала рог и ауру, прижимая Чин Чхонок к себе ещё крепче, кожа к коже.
— Тебе пришлось нелегко, да…?
— Ой. Как в такой упругой коже может быть столько силы? Перестань меня так тискать, мачеха!
Ким Сеён, продолжая обнимать Чин Чхонок, украдкой перевела взгляд. Убедившись, что та в безопасности, она почувствовала, как в её разуме появилось место для раздумий.
‘Книги… библиотека… хм? Дневник?’
— Хе-хе!! Хе-хе!! Хм… наконец-то заметила…?
Ким Ильджон, который до этого кривлялся, внезапно стал серьезным. Его вид, словно он получил Идею Чин Чхонок, заставил Ким Сеён сосредоточиться.
— Эй, девчонка, гляди сюда.
Среди груды документов лежала книга в старинном переплете. Она выделялась на фоне остального, словно дневник, который быстро написали и бросили.
Ким Сеён, прихватив Чин Чхонок, словно под гипнозом открыла первую страницу.
Шурх.
- Формула комбинации Идеи ver. 1,445
— Формула комбинации Идеи? А что это за цифры рядом?
— [Второй зверь.]
Ким Ильджон, чье лицо уже окончательно перекосилось от гримасы, подошел к Ким Сеён.
— Второй зверь?
— Господь припас в качестве страховки довольно жуткого типа.
— Опять Сатана…? Но ведь Идея Сатаны заканчивалась на вас.
— Это дело рук Господа, хотя он и не делал этого напрямую. Кто бы мог подумать, что этот проклятый ублюдок, который не показывался на глаза в разгар битвы, за спиной проворачивал такие делишки.
Раз уж надежда на подачки от Сатаны исчезла, не осталось и следа былой преданности. Так что его азарт по поводу «второго» был не чем иным, как человеческим гневом.
Если он просто будет смотреть, как у «второго» всё получается, будет казаться, что все его прошлые сражения и поражения были бессмысленны. Его охватит тошнота, которую не сможет унять даже Чин Чхонок.
Ким Ильджон не стал скрывать своих чувств. Ким Сеён, инстинктивно считав его эмоции, невольно напряглась.
— Малышка, не вздумай пытаться изменить моё настроение. Пока я жив, мне важно помнить об этом отвратительном чувстве.
— Просто объясни уже.
— Ну что, давайте почитаем вместе. Я сам из-за спешки на поверхность успел прочитать только до середины. Может, эта малышка уже всё прочла? К счастью, написано всё на великом хангыле короля Седжона, разве нет?
— Ты говорил, что Саинчамсагом пригодится. И что это? Лучше бы археолога привел.
— Это план, чтобы устроить резню. Ох, первая часть этого дневника была слишком похожа на сказку.
— Резню…?
От неожиданного слова Ким Сеён нахмурилась.
— Эх. Вот почему я думал о Пак Чинсоне или Цепеше. А вместо этого мне подсунули какую-то историю про воссоединение семьи.
— Мне всё равно, что ты меняешь показания, но отвечай за свои слова. Ты ясно сказал, что приход сюда поможет Чинсону.
— Мачеха, мачеха.
Чин Чхонок, уткнувшись лицом в грудь Ким Сеён, тихо прошептала.
— Чхон Ок?
— Мачеха, тот странный дядя… ну, муж мачехи, он в безопасности?
— …Конечно.
— Врешь.
— Чхон Ок, не волнуйся. Нам просто нужно выбраться отсюда.
— А на поверхности? Мои друзья в безопасности?
— Это… прости. Я не знаю…
— Так я и знала. Сейчас мне совсем не хочется контролировать свои чувства.
Хвать.
Ким Ильджон первым схватил дневник. Ким Сеён, с жалостью смотревшая на Чин Чхонок, была вынуждена сосредоточиться на более серьезных вещах.
— Дневник путешественника во времени, значит. Хе. Проклятый «второй». Я не позволю тебе прийти к власти. Я сделаю всё, чтобы эта твоя мерзкая рожа пришла в ярость.
— Постой. Путешественник во времени?
— Даже беглого взгляда на эту сказку достаточно, чтобы понять. Хотя нынешний облик представить сложно, изначально «второй» был парнем, у которого чувства преобладали над силой. Раз уж ситуация зашла так далеко, приходится верить этой сказке, которая идеально вписывается в контекст.
— …….
— Сотрудничай со мной, девчонка-токкэби.
— …С чего бы мне тебе верить?
— Если всё, что написано в этом дневнике — правда, то единственное, что нам остается — это действовать ему на нервы.
— …….
— Хе. Я к тому, что…
Глоток.
Ким Сеён тяжело сглотнула, ожидая продолжения.
— Говори.
— Я к тому, что если мы не будем действовать ему на нервы, мы все умрем.
* * *
— А-а-а-а-а-а-а!! Ли Суха-а-а-ан!!
Воля к убийству обрела форму, излучая черную как смоль энергию.
Если жажда убийства Ли Сухана была просто давлением без конкретных черт, то жажда убийства Пак Чинсона обрела детализированную форму рук, обладая силой, способной атаковать сразу многих.
Треск.
В результате, каждый раз, когда в глазах Пак Чинсона проскакивали искры, жажда убийства Ли Сухана разрывалась в клочья.
— Па-а-ак Чинсо-о-он!!
Сколько бы он ни копировал объемы, это была жажда убийства Ли Сухана, а не Пак Чинсона.
Даже если количество абсолютно, даже если сила атаки возрастает в 44 раза благодаря титулу мстителя, результат один.
Треск.
— [Увеличить мощность!!]
Суть понятия «жажда убийства» нельзя просто так скопировать.
Даже если скопировать идеально, с момента копирования это уже не оригинал.
Разница между пламенем свечи и её дрожащей тенью.
— [Момент…!] Кха!
Сколько бы теней ни было, как только свеча вспыхивает, тени исчезают.
— А-ха-ха. Ухмылка, да?
Десять тысяч рук, наступавших с неудержимой силой, снова окружили Ли Сухана со всех сторон. Облако жажды убийства Ли Сухана, начавшее рваться, не могло служить даже подобием защиты.
Ге-то, глядя на улыбающуюся смерть, сказал Ли Сухану:
— Человек, тебе не нужна моя помощь?
— [Хе-хе-хе. Неужели ты думаешь, что какая-то рептилия может остановить этот пир насилия?]
— Эх. Ладно. На самом деле, такое насилие стоит признать. Теперь я понимаю, почему Сатана проиграл. В конце концов, даже 1,445 возвращений оказалось мало, да? Ну… я не думал, что их действительно будет недостаточно.
— [С этого момента я не дам тебе даже времени на разговоры с самим собой… Я не оставлю от вас даже кусочка плоти… Сделаю калеками, чтобы вы не могли двигаться, а потом буду разрывать вашу душу на части…!]
В энергии, которую излучал Пак Чинсон, теперь была не только Идея, но и искренняя жажда убийства.
Дрожь.
— …Ой-ой.
Ге-то, принявший на себя прямой удар жажды убийства, невольно задрожал. Тело выразило страх раньше, чем успели среагировать чувства и разум.
— [На-насилие подавляет мою волю-ю-ю,] Сеён… сонбэ Ан Сонхо… где вы…? Хи-хи? Я постоянно смеюсь… из-за этой проклятой Идеи я постоянно смеюсь… Ах, ах, а-ха-ха-ха-ха-ха-ха…!!! Пён Гиён, Пехт, узкоглазый, Юк Тонхо, Кан Джино, Юн Аён, Чу Е, отряд «Зомби», рыцарский орден…!! Ли Сухан, Ге-то, как вы посмели…!!!
Ухмылка.
Уголки губ, растянувшиеся до ушей, встретились с градом слез, создавая жуткое зрелище.
Смеющийся рот издавал звуки, смешанные с криком, а плачущие глаза извергали безумие.
Ге-то, который до этого казался невозмутимым, впервые напрягся.
— Ну, если 1,445 раз не помогли, придется попробовать ещё.
Дзынь.
Перед лицом надвигающейся лавины жажды убийства раздался тихий звук подброшенной монеты.