Войдя в первую комнату, я сразу понял, что имел в виду Гнат. Запах смерти тяжело висел в воздухе. По полу были разбросаны четыре трупа. Все, судя по всему, гуманоиды. Один привлёк моё особое внимание.
Это был кандидат.
Подавив внезапный спазм в желудке, я сделал шаг ближе и присел на корточки рядом со стройным телом. Перед ним лежал мёртвый эльф.
Хлопчатобумажная одежда кандидата была разорвана в клочья, а грудь испятнана тремя зияющими ранами, обнажившими внутренности и залившими всё вокруг кровью. Зрелище было жутким.
Я зажмурился и быстро-быстро задышал ртом. Когда тошнота немного отступила, я спросил: — Гнат, почему здесь лежит это тело?
Фамильяр, казалось, изучал меня. Глаза я по-прежнему держал закрытыми. — Что ты имеешь в виду? — спросил он.
— Ты же сказал, что у нас три жизни? Разве этот кандидат не мог погибнуть окончательно здесь, в самой первой комнате подземелья?
Гнат хмыкнул. — Три жизни у тебя есть, но каждый раз ты умираешь по-настоящему, оставляя за собой труп и всё своё снаряжение. Игроки возрождаются лишь после того, как их дух сумеет вырваться из темницы разлагающейся плоти. На это может уйти от нескольких часов до суток. — Он помолчал. — Я же предупреждал: смерть будет крайне неприятной.
Я сглотнул. Пролежать мёртвым несколько часов — а то и несколько дней — звучало ужасно. — Где бы возродился этот эльф? В владениях Хозяина?
— Нет, — ответил Гнат. — Где-то в этом секторе подземелья будет безопасная зона с колодцем возрождения. Туда кандидат и вернётся.
Я открыл глаза и взглянул на фамильяра. — Значит, он окажется отрезан от своего отряда?
Гнат пожал плечами. — Скорее всего. Разве что они все тоже погибли, конечно.
Жестоко, подумал я. Выходит, даже в отряде выжить в подземелье будет непросто. Держу пари, все те игроки, что отдали свои жетоны лидерам партии, теперь горько об этом сожалеют. Я поднялся на ноги и принялся осматривать остальные трупы.
Три других тела принадлежали существам иного вида. Все одинаково зеленокожие и маленькие — самый крупный из них едва дотягивал мне до пояса. У всех были заточенные до блеска зубы и твёрдые чёрные когти на кончиках пальцев.
И все трое — голые.
Судя по всему, уцелевшие кандидаты обобрали своих жертв, оставив мёртвым лишь набедренные повязки. — Что это за существа? — спросил я у Гната.
— Гоблины, — ответил тот.
Я уставился на него, обдумывая ответ. — Они настоящие? — наконец спросил я.
Гнат склонил голову набок и посмотрел на меня с любопытством. — Конечно, настоящие. Почему ты спрашиваешь, человек?
Я покачал головой — сам не зная, что побудило меня задать этот вопрос. — Как они сюда попали? Они живут в подземелье?
Гнат фыркнул. — Никто не хочет жить в подземелье, даже гоблины. Хотя ходят слухи о странных племенах в самых отдалённых и не нанесённых на карту уголках Бесконечного Подземелья, — признал он. — Но если отвечать на твой вопрос: этот сектор подземелья давно был захвачен и занят нечестивым альянсом. Специально для этого испытания Хозяин заселил его по своему усмотрению. Все гоблины и прочие существа, которые встретятся тебе здесь, были телепортированы слугами Хозяина.
Я кивнул, обдумывая услышанное. Значит, этот сектор подземелья тоже входит в владения Хозяина. Из объяснений Гната следовало, что Хозяин полностью им управляет. Это стоило держать в уме. Я окинул взглядом комнату снова.
Как и входной зал подземелья, помещение было почти лишено мебели. У одной из стен стоял деревянный сундук. Я жадно заглянул внутрь. Пусто. Разочарованный, я обвёл взглядом остаток комнаты. Поживиться, судя по всему, было нечем. — Видишь здесь что-нибудь полезное, Гнат?
— Нет, — отрезал тот. — Твои товарищи хорошо потрудились — обчистили комнату до нитки.
Я вздохнул. — Ладно, двигаемся дальше, — сказал я и выскользнул из комнаты.
~ ~ ~
Остальные комнаты я обыскал столь же тщательно, как и первую. Войдя в шестую по счёту, я уже вполне привык к запаху смерти, и желудок перестал бунтовать при виде изрубленных трупов и залитых кровью полов.
Как предсказывал Гнат, в двенадцати первых комнатах — по шесть с каждой стороны коридора — я не нашёл ничего ценного. Судя по всему, целые толпы игроков прошли здесь до меня и выгребли всё подчистую.
Комнаты были устроены почти одинаково. В каждой стоял лишь один предмет мебели — пустой деревянный сундук. Картины насилия тоже мало отличались друг от друга: от одного до трёх мёртвых гоблинов и изредка один погибший кандидат.
Последнее меня несколько обнадёжило.
Если кандидаты первого уровня, практически без снаряжения, одолели гоблинские отряды с такими малыми потерями, значит, твари не были исключительно опасными противниками. Это сулило хорошие шансы и мне.
Тринадцатая комната — та, что в конце коридора, — разительно отличалась от остальных. Во-первых, она была втрое больше, а во-вторых, трупов в ней было несравнимо больше.
Я замер на пороге и внимательно осмотрел внутренность. Открытый проём в правой стене вёл в ещё один коридор — туда, судя по всему, уходил следующий участок подземелья.
В центре комнаты громоздилась груда изрубленных тел: восемь мёртвых гоблинов. Следы крови на стенах и обильные лужи на полу говорили о том, что здесь кипела жестокая схватка. Гоблины были в ней не единственными жертвами. Рядом с ними лежала меньшая груда тел — четыре кандидата, облачённые в белое, столь же изуродованные.
Ещё двое мёртвых кандидатов — оба люди, примерно одного сложения — обнаружились в дальнем левом углу. И в отличие от всех прочих погибших в этой комнате, тела их были лишены каких-либо видимых ран.
«Как они тогда умерли?»
Я снова изучил расположение трупов. Оба мертвеца-человека отделяло от погибших гоблинов и кандидатов в центре комнаты несколько шагов.
«Значит, в схватке с гоблинами они не участвовали».
Шагнув осторожно в комнату и обогнув груду трупов в центре, я присел у тел людей. В шее каждого поблёскивал крошечный металлический предмет.
Дротики, понял я. Каждый из этих тонких, с палец шириной, металлических стержней глубоко вошёл в плоть жертвы, однако сами по себе дротики казались слишком маленькими, чтобы убить. Я нахмурился и потянулся было, чтобы вытащить один и рассмотреть поближе.
И тут заметил деревянный сундук, лежавший за трупами. Он был закрыт. Что-то глубинное мгновенно подало мне сигнал тревоги. Почему сундук закрыт? Все прочие, что я видел до сих пор, были уже вскрыты и разграблены.
Я одёрнул тянувшуюся к дротику руку. Снова сел на корточки и осмотрел картину. Судя по тому, как расположены тела — прямо у сундука, — кандидаты, вероятно, пытались его открыть, когда погибли.
«Конечно», — осенило меня, и всё встало на свои места. Оба угодили в ловушку. Дротики наверняка были смазаны ядом — причём особенно сильным, раз расправился с двумя так быстро. Хорошо, что я не притронулся к дротикам.
«Сундук всё ещё заряжен?» — подумал я и покосился на него с опаской. Судя по тому, что он до сих пор закрыт, — скорее всего, да. Но почему остальные кандидаты не попытались открыть его после первой неудачи?
Если только…
Я потёр подбородок. Я исходил из того, что оба человека погибли одновременно. Но что если это не так? Что если два трупа — это не одна, а две разные попытки вскрыть сундук?
Один неудачный опыт вряд ли остановил бы остальных. Но два — это уже другой разговор. Такое, пожалуй, отпугнуло бы даже самых отчаянных.
Меня кольнула ещё одна мысль. — Гнат, почему этот сундук заряжен ловушкой?
— Не понимаю вопроса, Майкл, — ответил тот.
— В других комнатах сундуки были без ловушек. Почему именно этот заряжен?
— А, понял, — сказал Гнат. — Судя по всему, в этой комнате располагалось финальное столкновение первого участка данного сектора подземелья. Такие встречи, как правило, рассчитаны на более серьёзное испытание. — Он выдержал паузу. — К тому же Хозяин наверняка настраивал подземелье таким образом, чтобы трудность нарастала постепенно.
Я поморщился. — Это означает, что дальше меня ждут ещё более сильные противники?
— Несомненно, — ответил Гнат.
Я вздохнул. Так я и думал. А это значило, что пройти мимо сундука было невозможно. Несмотря на опасность ловушки, я не мог позволить себе упустить потенциальную добычу. Любое преимущество могло стать решающим в том, что ждало меня впереди.
Итак — как открыть сундук? Желательно не убив себя.