Стоя на краю рва, я смотрел на груду тел, которая должна была послужить мне лестницей. В мерцающем свете факела глаза мертвецов поблёскивали, словно живые, и, казалось, смотрели на меня с укором за то, что я потревожил их покой.
Я невольно содрогнулся. Это просто плоть, сказал я себе. Духи, которые жили в этих телах, давно ушли. Как и следовало ожидать, слова почти не унимали трепет. Ходить по мёртвым казалось большим кощунством, чем таскать их.
Гнат сощурился, изучая плоды моих трудов. — Ты полон сюрпризов. Думаешь, затея сработает?
— Лучше бы сработала, — мрачно ответил я, стараясь не представлять, что означает провал. Подняв факел над головой правой рукой, я осторожно поставил одну ногу на кучу и проверил опору. Груда не шелохнулась.
Почувствовав себя увереннее, я ступил на неё полностью. Трупы просели под моим весом, выдавив кровь и внутренности. Я качнулся и почувствовал, как ноги начинают скользить.
Борясь с желанием запаниковать, я отчаянно замахал свободной рукой, восстанавливая равновесие. Тело подо мной осело, и я снова обрёл устойчивую опору. — Уф, — выдохнул я. — Слишком близко.
Я взглянул вниз, осознав: несмотря на кажущуюся устойчивость, куча будет смещаться под моим весом. Нужно было следить за каждым шагом. Запах, конечно, был ужасным, но после того, как я целый час перетаскивал трупы, к вони смерти я уже почти привык — она не так сильно беспокоила меня, как должна была бы.
Согнув колени и опустив центр тяжести для лучшего равновесия на ненадёжной груде, я сделал осторожный шаг вниз по склону. Труп подо мной чуть сдвинулся и снова застыл.
Я сделал ещё один шаг, следя за тем, чтобы расставлять ноги и ставить вторую ступню на другое тело — для распределения веса. Подождал. Куча не двинулась. Опора надёжная. Продолжая крабий шаг, я двигался вниз по склону.
Не так уж и трудно, подумал я, — и в тот же момент нога попала на что-то мокрое и скользкое, и правую ногу резко выдернуло из-под меня. Прежде чем я успел даже подумать о том, чтобы удержать равновесие, я упал.
Голова и зад ударились о груду трупов и заскользили вниз по склону, набирая скорость. Я выбросил левую руку в сторону, пытаясь затормозить, — не разбирая, за что хвататься. Правая рука по-прежнему держала факел. Сохранить огонь было первейшей задачей, и я ни за что не собирался его бросать.
Осознав, что падение уже не остановить, я вскинул голову вперёд — и уставился на заострённый конец кола.
Чёрт возьми!
Я рванулся вправо и избежал прямого наколотого удара, но полностью уйти от кола не вышло. Боль — пронзительная, белая, жгучая — взорвалась в мозгу: кол пробил мою левую ладонь насквозь. Я дёрнулся и остановился — пронзённая рука стала случайным якорем.
Деревянный кол нанёс вам критическое ранение!
Я снова взвыл и почувствовал, как слабеет хватка на факеле. Нет! Усилием воли сжал его крепче. Боль поглощала мир, но я не мог позволить себе кричать в полный голос — слишком много неизвестного за стенами рва.
Инерция развернула меня по дуге, и ноги прошлись по боковинам других кольев — к счастью, не остриями, а гладкими сторонами.
Я остановился, всё ещё болтаясь на пронзавшем меня коле.
— Гнат, — выдохнул я, борясь с болью в попытке думать. — Ты где?
— Здесь, Майкл, — откликнулся фамильяр откуда-то сверху.
— Факел цел? — спросил я.
— Да, — ответил Гнат. — Всё ещё горит.
Хорошо, значит, из этой катастрофы ещё можно выбраться. — Где я, Гнат?
— Почти у дна, — сказал он. — Ноги в нескольких сантиметрах от земли.
Ещё лучше. Превозмогая боль, я наконец взглянул на кол, пронзивший меня. Заострённый конец прошёл точно через середину ладони, разорвав кожу и сухожилия, обнажив погнутые и сломанные кости. Одного взгляда на повреждённую руку хватило, чтобы ноги подкосились.
Соберись, Майкл. Нужно освободиться — и быстро. Перевёрнутый факел долго не простоит. Я стиснул зубы и обхватил кол правой рукой для упора.
Потом потянул левую руку наружу.
Разум взорвался болью, и я едва не потерял сознание. Отчаянно цепляясь за него, я медленно тянул пронзённую руку с кола. «Боже, как больно», — едва слышно простонал я, но не прекращал тянуть. В ладонь вошло не меньше тридцати сантиметров кола. Спустя долгие, бесконечные секунды мучений рука соскользнула с него.
Ваша левая рука изувечена. Левая рука кровоточит. Получаемый урон продолжается. Ваше здоровье: 70% и падает.
Я отпустил кол и упал те несколько сантиметров до дна рва. — Гнат, — процедил я сквозь зубы, баюкая повреждённую руку, — где мой рюкзак?
— На спине.
Одной здоровой рукой я кое-как расстегнул рюкзак, нашёл последнее полное зелье лечения, откупорил пробку зубами и залпом выпил.
Закрыв глаза, я выдохнул с облегчением: левая рука сначала онемела, потом разлилась успокаивающими волнами тепла — рваная плоть и кости волшебным образом срастались.
Вы исцелились полным зельем лечения. Вы больше не изувечены. Ваше здоровье: 100%.
Я открыл глаза, ещё под действием эйфории исцеления. Взгляд немедленно нашёл выроненный факел — он лежал в двух ярдах справа и всё ещё горел. Осторожно обходя колья, я добрался до него и поднял.
Вы получили факел. Запаса масла хватит на шесть минут.
Большая часть масла пролилась и была потеряна. Осталось на шесть минут света — достаточно, чтобы пройти ров и выбраться наверх, решил я. Собравшись, я двинулся вперёд.
~ ~ ~
Примерно на трети пути через ров — двигаясь осторожно, но быстро — я заметил блеск металла.
Повернув голову, я разглядел у тела ближайшего гнома нечто, привлёкшее мой взгляд. Это был не тот труп, что я сбросил в ров сам, — один из прежних жертв ловушки. Он единственный заставил меня остановиться. Вернее — короткий меч рядом с телом.
Тело лежало совсем не в стороне от моего маршрута, и небольшой крюк ради меча не должен был занять много времени. К тому же мне нужно было второе оружие. Риск оправдан.
Резко изменив курс, я быстро добрался до тела и забрал меч вместе с ножнами.
Вы получили базовый стальной короткий меч. Этот предмет увеличивает наносимый урон на 10%.
Меч был идентичен тому, что я купил у торговца оружием. Гном, скорее всего, приобрёл клинок там же. Больше ничего ценного при теле не было, а снять броню заняло бы слишком много времени. Оставив мертвеца, я продолжил путь через ров.
До дальнего конца я добрался, когда на факеле оставалась всего минута. Поспешно осмотрел стену передо мной. Я оказался прав: небольшие выступы скалы и комья земли вполне годились как точки опоры.
Я поставил факел на землю. Для подъёма нужны обе руки — нести его с собой невозможно, да и поджечь снова нечем. Пусть лучше горит здесь и освещает подъём.
Я потёр ладони. Ну, поехали. И начал карабкаться вверх.
~ ~ ~
Подъём оказался проще, чем я ожидал, и меньше чем за полминуты я вскарабкался на стену рва. Перевалившись через край, я лёг на спину и позволил себе секунду насладиться достижением.
Я перебрался. Само по себе это было подвигом, и когда в разуме открылось новое сообщение Арбитра, я понял: Игра придерживалась того же мнения.
Поздравляем, Майкл! Вы успешно преодолели ещё одну ловушку подземелья и получили опыт.
Вы достигли уровня 6! Вам доступно 1 очко атрибута.
Я улыбнулся сообщению. Игра хотя бы немного компенсировала изувеченную руку и потерянное зелье.
Сев по-турецки, я огляделся. Факел погас, и темнота снова поглотила всё вокруг. Кроме того, что я по-прежнему нахожусь в туннеле, разглядеть не удавалось почти ничего.
Прежде чем двигаться дальше, я обдумал, куда вложить новое очко атрибута. Впереди наверняка ждал бой — и для него лучше всего подошла бы Ловкость. Однако беспокоил и недостаток освещения. Если темнота продолжится, Восприятие окажется важнее.
«Если я не вижу, я не могу сражаться», — решил я, приняв выбор. Несмотря на то что ни один из моих навыков не опирался на Восприятие напрямую, при нынешних условиях оно было важнее, и я передал свой выбор Игре.
Ваше Восприятие выросло до ранга 4.
Снова обострились чувства. Темнота отступила, детали окружения проступили чётче. Я был в туннеле — тот резко заворачивал вправо. Поднявшись, я пригнулся и двинулся вперёд.
Вы и ваш фамильяр скрыты.