Освободить щенков оказалось проще, чем их удержать.
Едва первый был расстёгнут, он попытался рвануть к родителям. К счастью, я успел поймать его прежде, чем тот далеко убежал. Прижав к груди, принялся возиться со вторым. Тот оказался таким же шустрым — тоже попробовал улизнуть.
— Стоять! — прошипел я, потеряв терпение. Удивительно, но подействовало: оба покорно легли на пол. Расстегнув ошейник последнего щенка, я поднялся и оглядел поле боя.
Трое из пяти воинов были мертвы — глотки разодраны, — и двое оставшихся явно не рвались снова схватиться с волками. Но вождь уже почти добрался до сцены.
— Назад! — крикнул я обоим взрослым волкам. Против вождя с ними один на один — у них нет шансов, особенно в лобовой схватке.
Самец поднял окровавленную морду и недовольно заворчал.
— Немедленно! — не терпящим возражений тоном бросил я. Я освободил их не для того, чтобы они тут же погибли. К тому же в голове уже созрел план расправы с вождём — но для него нужна помощь волков.
Самец скульнул, но спорить не стал. Оба зверя развернулись и понеслись ко мне.
— ДЕРЖИ ИХ! — взревел вождь. Двум оставшимся воинам ничего не оставалось, кроме как взбежать по ступеням.
Обнажив мечи, я бросился им навстречу. Нужно было разделаться с ними быстро — раньше, чем успеет добраться гоблинский лидер. Я сосредоточился на воине слева: отбил его топор одним клинком и всадил другой ему в живот.
Вы убили гоблинского воина!
Молот второго гоблина уже мчался мне навстречу. Но, разворачиваясь после удара, я потянул умирающего гоблина — всё ещё насаженного на меч — прямо под летящее оружие, успешно отведя удар.
Воин сплюнул с досады и занёс молот снова, но не успел: самец-лютоволк взвился в воздух и перехватил его горло сзади.
— Спасибо, — машинально бросил я. Взгляд метнулся к вождю — тот поднимался по ступеням. Я развернулся к волкам. — Уходите! — прошипел я, указывая на другие ступени. — Отступайте в центр зала. Там и встретим его!
Пять волков секунду смотрели на меня без выражения, затем все разом прыгнули в указанном направлении. Чёртовски умные звери, подумал я, глядя им вслед.
Я кинулся к задней стороне трона и отстегнул одну из цепей, на которых держали взрослых волков. Она была достаточно длинной для задуманного.
Вы получили железную цепь с ошейником.
Предмет в руке — и я сам начал отступать, не спуская настороженного взгляда с вождя. При виде того, как я ретируюсь, лицо гоблинского лидера побагровело от ярости — он отлично понимал, что слишком медлителен, чтобы меня перехватить. — Снова бежишь, человечишка? — прорычал он. — Ну и игрок из тебя!
Я усмехнулся в ответ на попытку задеть меня. Бежать не собирался — но сражаться намеревался исключительно на своих условиях. — Ни в коем случае не бегу, — сказал я. — Всех твоих воинов я уже перебил. Теперь очередь тебя. — Я указал в центр зала. — Выходи вон туда. Если решишься.
Взгляд вождя сузился, и тот угрожающе надвинулся, но немедля ответа не дал. Глаза его перебегали с меня на волков и на то место, куда я указывал. Наконец он фыркнул. — Вас всех вместе это всё равно не спасёт!
Я пожал плечами. — Посмотрим, — сказал я и поспешил вниз по ступеням.
~ ~ ~
Вопреки своим громким словам, вождь не торопился следовать за мной. Скрестив руки и тяжело дыша, голиаф яростно наблюдал за нами со сцены.
Пока мы ждали, когда гоблинский лидер соберётся с духом, мать-лютоволк отогнала щенков в дальний угол зала и там — судя по строгим рычаниям и отрывистым лаям — велела им оставаться на месте.
Я опустился на пол со скрещенными ногами и, изображая безмятежность, наблюдал за вождём. Самец-лютоволк сел рядом. Я развернул два полевых пайка и один протянул самцу. Зверь поморщился, но угощение не отверг.
— Ты и правда думаешь, что твой план сработает? — с любопытством спросил Гнат.
Я пожал плечами. — Или сработает, или нет. — План был прост: уже с помощью отрывочных жестов и шёпота я объяснил обоим лютоволкам их роль. Оба, кажется, поняли, что от них требуется, — но с нашим весьма ограниченным общением я не мог быть уверен на сто процентов. Время покажет.
Мать-лютоволк вернулась к нам, и я угостил её тоже. Долгие минуты созерцания нашей невозмутимой компании в центре зала оказались для вождя невыносимы, и он тяжёлой поступью двинулся вниз — с рёвом: — Я вырву плоть из ваших костей, дерзкие твари!
Я закатил глаза. Этот вождь явно был без ума от звука собственного голоса. В знак пренебрежения мы оба волка и я оставались сидеть, пока гоблинский лидер приближался, — хотя в действительности это было притворство: я давал себе время сосредоточиться и подавить нарастающую тревогу.
Правда в том, что я не был уверен в исходе. Но иного плана не было. Или действовать — или отступать.
А ни волки, ни я уходить не собирались. По пылающим глазам и угрожающему рычанию зверей было видно: оба жаждут мести за своего мучителя. Сколько из их стаи погибло от гоблинских рук? Слишком много, подумал я с тоской, вспомнив шкуры в кожевенной мастерской.
До вождя оставалось метров десять. Я встал.
Пора.
~ ~ ~
Лютоволки поднялись вместе со мной и, как условились, принялись нарезать круги вокруг гоблинского лидера, пока не окружили его со всех сторон.
Вождь с презрением оглядел кружащих зверей. — Вот и весь твой план? — расхохотался он.
Мои губы сжались, но я промолчал.
Мать-лютоволк внезапно метнулась вперёд. Голиаф крутнулся в её сторону, и боевая дубина молнией взлетела — но атака была лишь финтом, и волчица прервала бросок прежде, чем попала в зону удара.
Я запустил руку в рюкзак и вытащил железный ошейник с цепью. Переступая с ноги на ногу, я готовился. Пора действовать. Я оценил одиннадцатифутовую фигуру голиафа и наметил путь сближения.
Самец-лютоволк ринулся вперёд. Вождь развернулся к нему и снова взмахнул дубиной. Вот оно. Я рванул с места, несясь к гоблину.
Самец не отступил. Едва уйдя под удар дубины, он цапнул гигантскую фигуру за пятки. Голиаф замахнулся снова, целясь в волка, вцепившегося в его бронированную ногу.
До вождя оставалось меньше метра. Я прыгнул, вложив в прыжок всё тело, и врезался в широкую спину гоблина.
— ЧТО?! — взревел тот в гневе.
Удар едва покачнул голиафа, но внезапный дополнительный вес нарушил равновесие вождя и испортил прицел — самец-лютоволк отскочил в сторону, а дубина с грохотом врубилась в пустой пол.
— Что ты вытворяешь, червяк? — взревел вождь, вращая головой, пытаясь разглядеть меня.
Отвечать я не стал. Используя шипы вождёвой брони как ступени, я карабкался вверх по его огромному телу, оставляя кровавые следы — другие шипы царапали голую кожу.
Сообразив, что ничего хорошего это не сулит, гоблин выпустил боевую дубину и потянулся вверх обеими руками. — Я тебя раздавлю— — начал он.
Мать-лютоволк прыгнула.
Точно в цель: её челюсти сомкнулись на руке голиафа, и в одно роковое мгновение вождь не смог стряхнуть меня.
Я вырвал металлический ошейник, где закрепил его заранее — на поясе рядом с ножнами, — и защёлкнул на шее вождя. В нескольких сантиметрах от огромного лица голиафа я увидел, как его глаза расширились от удивления — и замешательства.
Я улыбнулся его растерянности и бросил конец прикреплённой цепи самцу-лютоволку. — Давай!
Зверь взлетел в воздух и успел поймать конец цепи зубами. Выполнив свою роль, мать-лютоволк выпустила руку вождя и стремительно отпрыгнула назад.
Руки вождя продолжили движение вверх, лицо перекосила ярость. — Дерзкая тварь! — закричал он.
Я обхватил руками шею голиафа. Нужно было продержаться ещё немного. При условии, что план сработает. Если нет — значит, я скорее всего уже мертвец.
Самец-лютоволк приземлился и резко потянул цепь. Та натянулась со звоном, и ошейник впился в горло пленника.
Гоблинский вождь пошатнулся. В его глазах вспыхнуло понимание — наконец дошло, что мы задумали. Мгновение спустя взгляд сузился и вперился в меня. — Умри, червяк! — прошипел он.
Руки голиафа сомкнулись на мне и рванули. Я держался из последних сил, но уже чувствовал, что меня вырывают. Чёрт, сейчас швырнёт!
Но прежде чем это произошло, к самцу присоединилась мать и добавила свои усилия. Голиафа резко дёрнуло вбок — оба волка тянули цепь.
Вождь, скрипя зубами, тянул цепь на себя, противопоставляя силу волкам, — но рычаг был не на его стороне.
Волки потянули снова, и на этот раз вождь споткнулся — одна нога полностью оторвалась от земли.
Это было начало конца.
Волки рванули ещё раз, и голиаф повалился вперёд, молотя руками воздух в тщетной попытке удержать равновесие. Я зажмурился и приготовился к удару.
Вождь и я рухнули на пол с грохотом, отдавшимся в костях.
Кости ныли, зубы клацнули, — но падение было смягчено телом гоблина подо мной, и серьёзных повреждений я не получил. Вождь, увы, тоже особо не пострадал. Но я на это и не рассчитывал.
Я высвободил руки, оседлал шею гоблина и обнажил мечи. Волки бросили цепь и присоединились ко мне, добавив свой вес к спине голиафа.
— СЛЕЗЬТЕ С МЕНЯ! — взревел вождь в бешенстве, придя в себя после замешательства. Он попытался перевернуться, но трое навалились достаточно плотно, чтобы лишить его возможности встать.
Я высоко занёс мечи — и обрушил их вниз.
Вы ранили гоблина-голиафа!
Вы ранили гоблина-голиафа!
Оба клинка проскользнули между горжетом и шлемом и укусили незащищённую кожу снизу. Но ни один не ушёл достаточно глубоко. Кожа вождя сама по себе была задублена и стойка к урону. Чёрт, это займёт время.
Я снова вонзил мечи вниз.
Вы ранили гоблина-голиафа!
Вы ранили гоблина-голиафа!
Крики вождя превратились в вопли боли — но я не останавливался. Рубил и рубил, и жизнь гоблинского лидера вытекала по капле.