Я очнулся от лёгкой дремоты.
Не хотел засыпать, но долгое неподвижное ожидание взяло своё. Сколько прошло времени — не знал, но что-то разбудило меня.
Руки сами потянулись к мечам в ножнах. Взгляд метнулся к костру — оба гоблина не двинулись с места. Я чуть расслабился.
Потом нахмурился. Гоблины были на месте, но что-то изменилось.
В воздухе прокатился хриплый смех. Я понял: они разговаривают. Приподнявшись на корточках, я подкрался ближе.
— ...почему мы тут быть!
Я замер. Акцент был гортанным, слова — отрывистыми и резкими, но разборчивыми.
Гоблины умели говорить — это уже удивляло. Но ещё больше поражало, что я их понимал. Почему-то я считал их дикарями без речи.
Качая головой с усмешкой, я подполз к самому краю огня и начал слушать.
— Ты умный — молчи. Кнорл смять тебя, — сказал старший гоблин.
— Бах! Мне не бояться Кнорла, — отозвался татуированный.
— Значит, ты дурак, — сплюнул его товарищ. — Кнорл — голос Хозяина. Он когда-нибудь стать вождь, — предсказал гоблин.
Упоминание Хозяина меня насторожило. Уж не о том ли самом Хозяине они говорят?
— Но почему мы тут быть?! — заныл молодой. — Я не слабая женщина! — Он стукнул себя в грудь. — Я воин!
Старший фыркнул. — Мы — солдаты. Не воины. Мы слушать вождь. Вождь говорит: смотреть туннель — смотрим. — Пауза. — Вождь говорит: если все игроки умрут, Хозяин даст племени награда. — Глаза его блеснули. — Большой награда. Делай, что вождь говорит. Вождь умный. Пусть подземелье убивает много игроков. Потом мы убьём остальных.
— Но я хочу убивать игроков сейчас! — запротестовал другой. Он оскалился жуткой улыбкой. — Особенно эльфы.
Его товарищ хохотнул. — Мы служим Хозяину. Хозяин всегда воевать.
Веселье в глазах старшего погасло, и он уставился в огонь. — Всегда будет больше эльфов убивать, — закончил он, почти устало.
— Но я хочу— — начал было молодой.
— Замолчи! — рявкнул старший, похоже потеряв терпение. — Хватит болтать — игроки услышат нас!
Молодой пробурчал что-то под нос, но возражать не стал. Вскоре оба гоблина умолкли, и я скользнул прочь.
Эта парочка дала мне немало пищи для размышлений.
~ ~ ~
Я прислонился спиной к стене туннеля и прижался головой к холодному камню, обдумывая услышанное. Из подслушанного разговора было ясно: Хозяин не только поместил гоблинов в подземелье — что мне уже было известно, — но и посулил им награду за убийство кандидатов.
Не знаю почему, но это задело что-то внутри. Хозяин с самого начала откровенно говорил о цели испытаний, и здесь я не мог его упрекнуть, — но мне не нравилось, насколько он превращал всё это в игру ради собственного развлечения.
Я подозревал, что Хозяин натравил на нас гоблинов исключительно забавы ради. Чем больше я узнавал о нашем таинственном «благодетеле», тем меньше он мне нравился.
«Стоит ли вообще проходить это испытание?» — мелькнула мысль. Я уже не был уверен. Но что грозит за провал? Взгляд невольно переместился на неподвижного скелетного крылана на моём плече. Убьёт ли меня Хозяин? Не исключено. Но кроме мотивов Хозяина — изменилось ли хоть что-то? Глаза снова нашли гоблинов.
Нет.
Я всё так же должен становиться сильнее.
Я всё так же должен вырваться из подземелья.
Я всё так же должен убить гоблинов.
Закрыв глаза, я заставил себя набраться терпения. Скоро гоблины уснут. Тогда и действую.
~ ~ ~
Следующие несколько часов я нёс одинокий дозор, наблюдая за гоблинами. Я был твёрдо намерен не терять концентрацию и не поддаваться сну снова. Понятия не имел, каков суточный ритм гоблинов, но знал: рано или поздно оба должны заснуть.
Четыре часа спустя терпение было вознаграждено — от костра донёсся первый храп. Наконец-то.
Подкрадываясь к спящим гоблинам, я замер у границы круга света и проверил, действительно ли оба отрубились, прежде чем двинуться дальше.
Оба лежали на боках. Грязные мешки, заменявшие подушки, были подложены под голову каждому. Я обнажил мечи и подошёл к старшему. Он был опаснее и должен был пасть первым. Медленно опустившись на одно колено рядом с гоблином, я двигался плавно и сдержанно.
Гоблин не шевельнулся.
Я поднял мечи и замер, держа их над целью, выбирая место удара. Кожаная броня прикрывала торс, ноги и руки — открытыми оставались лишь небольшой участок шеи и голова.
Шея, решил я. Только туда.
Я прищурился и напряг руки, готовясь обрушить клинки. Долгая секунда. Ещё одна. Но мечи по-прежнему висели в воздухе. Я колебался.
Почему?
«Я никогда в жизни никого не убивал».
Мысль пронзила разум внезапной и безжалостной ясностью. Это была правда. Я знал с абсолютной уверенностью: я никогда не убивал — не говоря уже об убийстве спящего. Что бы там ни говорил Хозяин, в эту минуту я точно знал: я не злой.
Я не убийца.
Я взглянул на свою жертву. Если я доведу план до конца — стану им. Смогу ли? Хочу ли? Когда я сражался со слизью, таких сомнений не было — но слизь явно не была разумной.
Гоблин, при всей его примитивной дикости, был личностью. Живым, дышащим существом с собственными мыслями и желаниями. Но он был не только этим — он был моим врагом. Его собственные слова тому свидетели: он и его племя поклялись убить меня и каждого другого кандидата.
Во сне гоблин не выглядел угрожающим, но я не обманывался. При первой же возможности он без сожаления прикончил бы меня. Пальцы сжались на рукоятях.
Он или я.
Возможно, в другой жизни я убийцей не был, — но никаких иллюзий у меня не осталось: если хочу выжить в этом мире, убивать придётся — и не раз.
Но, поклялся я себе, только по собственному кодексу.
Я не стану охотиться на слабых и невиновных.
Я буду убивать лишь тех, кто заслуживает смерти или желает мне зла. Хозяин и его дело — к чёрту.
Успокоившись, я обрушил сверкнувшие клинки вни