Какой бы ни была истинная природа этого мира, у Намгун У всё ещё оставались вопросы без ответов.
— Неужели Мурим просто подчинится, если императорский двор прикажет прекратить войну?
Как Намгун У уже упоминал ранее, отношения между властями и Муримом он представлял как взаимное невмешательство. И для императорского двора, и для мира боевых искусств цена слишком тесного столкновения друг с другом была слишком высока.
Говоря откровенно, если бы Непревзойдённый мастер Мурима всерьёз решил убить императора, остановить его стоило бы немыслимых усилий.
Вместо ответа на вопрос Намгун У Пхён Чхоёль задал свой:
— Вы знаете, как появились Девять сект и одна банда?
— Что вы имеете в виду... Разве это не просто общее название наиболее прославленных крупных сект Праведного пути?
Разве за их появлением стоял какой-то особый замысел?
Намгун У озадаченно нахмурился, не совсем понимая, к чему тот ведёт. Увидев это, Пхён Чхоёль понизил голос.
— Девять сект и одна банда — это силы, которые получили поддержку императорского двора в обмен на сотрудничество.
— Сотрудничество?
— Ещё до основания династии Мин, когда этими землями правила династия Юань, монастырь Шаолинь помог императору Хунъу сражаться против Юань. Ранее Шаолинь уже помогал Ли Шиминю из династии Тан во время падения династии Суй, так что подобное происходило не впервые. Как бы то ни было, император Хунъу, сравнивавший себя с танским Ли Шиминем, получил весьма ощутимую выгоду от помощи Шаолиня.
Эти имена были знакомы Намгун У.
Император Хунъу, основатель династии Мин, был Чжу Юаньчжаном, а танский Ли Шиминь прославился тем, что потерял глаз в сражении против Когурё.
— Сменивший его император Юнлэ последовал примеру отца и попытался восполнить недостаток законности своего правления с помощью религии. Именно тогда на сцену вышла секта Удан.
Император Юнлэ взошёл на престол, устроив переворот против собственного племянника. Это событие было известно как восстание Цзиннань.
Примерно в те же годы похожее событие произошло и в соседней стране, где дядя сверг своего племянника, — знаменитый захват власти великим князем Суян.
Но вернёмся к сути разговора.
Император Хунъу Чжу Юаньчжан поддерживал монастырь Шаолинь.
Император Юнлэ Чжу Ди поддерживал секту Удан.
Мысль о том, что две величайшие секты Праведного пути выросли благодаря поддержке императорского двора, наверняка была бы неприятна многим мастерам боевых искусств.
Но кто не хотел бы, чтобы его собственная секта процветала и обрела славу? Глядя, как эти две силы растут под покровительством императорского двора, остальные секты, разумеется, не стали просто сидеть сложа руки.
— Они тоже обратились к императорскому двору. Так ещё семь сект и одна банда получили императорское покровительство.
Так и появились Девять сект и одна банда.
В обмен на поддержку императорского двора на них возложили обязанность защищать простых людей от тех, кто практиковал порочные боевые искусства, — именно это и стало основой будущего Праведного Мурима.
— Разумеется, позднее под покровительство императорского двора попали и другие секты, а состав Девяти сект несколько раз менялся из-за различных событий в Муриме.
— Никогда не знал об этой скрытой истории.
— Ха-ха, да какая же она скрытая? Все об этом прекрасно знают. Но вы тоже правы. Хотя люди Мурима и являются подданными Мин, их нельзя назвать организацией, присягнувшей императору на верность.
Однако если императорский двор собирался вмешаться, чтобы положить конец Великой войне Праведного и Тёмного путей, он, естественно, поддержал бы секты Праведного пути, с которыми уже состоял в союзных отношениях.
Как только появились признаки вмешательства императорского двора, Тёмный путь сразу выразил готовность закончить войну.
— Праведный Мурим пришёл в ярость, ведь войну начала именно сторона Тёмного пути, но выбора у них не осталось. Лига Тёмного Мурима ловко первой заняла нравственно выгодную позицию, поэтому в конце концов Праведному пути пришлось согласиться завершить войну.
— Значит, дипломатическое перемирие.
— Именно.
Пхён Чхоёль пожал плечами, словно намекая, что были и другие причины.
Намгун У хотел расспросить подробнее, однако Пхён Чхоёль явно не собирался развивать эту тему.
— Скоро прибудем в уезд Кохён. Пора готовиться.
§
Проведя ночь в уезде Кохён, расположенном совсем рядом с уездом Имбун, караван продолжил путь.
Намгун У хотел ещё поговорить с Пхён Чхоёлем, но возможности не представилось. В отличие от Намгун У, который был всего лишь гостем, Пхён Чхоёль как руководитель сопровождения нёс на себе множество обязанностей.
Поэтому Намгун У был довольно рад, когда вновь оказался вместе с ним в повозке.
Он твёрдо решил узнать все подробности Великой войны Праведного и Тёмного путей и скрытую историю уничтожения клана Намгун, однако на этот раз разговор первым начал Пхён Чхоёль.
— Для вас это первое сопровождение груза, верно?
— Да, всё верно.
— Если больше всего Мурим опасается императорского двора, знаете ли вы, чего сильнее всего боятся охранные караваны?
Вопрос прозвучал довольно неожиданно. Но Намгун У уже успел понять, что для Пхён Чхоёля подобная манера разговора совершенно обычна, поэтому спокойно ответил:
— Полагаю, разбойников?
Глаза Пхён Чхоёля расширились, словно он услышал нечто странное, после чего тот расхохотался.
— Разбойников? Ха-ха-ха! Они, конечно, создают трудности для караванов, но ничего особенно страшного в них нет. Разбойники опасаются правительственных войск, поэтому обычно достаточно заплатить разумную пошлину за проход.
Брови Намгун У нахмурились. Не от недовольства — просто услышанное совершенно противоречило его представлениям.
— Разве обычно не наоборот?
Есть ведь поговорка, что страшнее всего на свете именно люди.
Но реакция Пхён Чхоёля оказалась совершенно иной.
— «Страшнее всего люди» — да, такие поговорки существуют. Но с людьми хотя бы можно договориться, разве нет? Всё-таки мы все люди.
— Вы говорите так, словно существа, которые людьми не являются, куда страшнее.
— Именно. Они и страшны потому, что не люди.
Как раз когда Намгун У понял, что сейчас узнает ещё об одной неизвестной ему стороне этого мира, их разговор вновь прервали.
— Управляющий, впереди...
— А, разбойники? Как раз уже должны были появиться. Я сам разберусь.
Встреча с разбойниками была вполне ожидаемой после того, как караван вступил в горы Тайхан — огромную естественную границу между Шаньси и Северной Чжили.
Если честно, сам Пхён Чхоёль иногда сомневался, правильно ли вообще называть их «разбойниками», однако раз все вокруг использовали именно это слово, то, видимо, так тому и быть.
Пхён Чхоёль приготовился выйти из повозки.
— Молодой герой, я скоро вернусь.
— Я пойду с вами. Разбойники ведь могут напасть, вам понадобится защита.
— Нет, всё в порядке. Это, наоборот, может лишь спровоцировать их. Если вам не хочется оставаться в повозке, можете выйти и посмотреть со стороны.
Словно доказывая свои прежние слова о том, что разбойников охранные караваны особенно не боятся, Пхён Чхоёль уверенно отправился к ним в одиночку.
Глаза Намгун У подсказывали ему, что Пхён Чхоёль тоже изучал боевые искусства. Правда, его достижения нельзя было назвать выдающимися — он уступал даже Сон Чхэчжи, которая была младше на пять или шесть лет.
Тем не менее Пхён Чхоёль без всякой охраны обменялся несколькими словами с перекрывшими дорогу разбойниками и вернулся совершенно невредимым.
— Хм, вот это уже проблема.
— Значит, разбойники...
— Нет, вовсе нет.
Намгун У уже начал надеяться, что его предположение оказалось верным, однако Пхён Чхоёль решительно перебил его, не дав закончить.
— С разбойниками всё прошло гладко. Мы заплатили за проход, поэтому с дорогой через горы проблем не возникнет. Они свои деньги отрабатывают — даже диких зверей в округе уже перебили.
Это уже звучало знакомо.
— Получается, словно платишь за пользование дорогой, за которой кто-то следит.
Что ж, если даже Мурим относился к императорскому двору с осторожностью, разбойники, которые начнут бездумно бесчинствовать, фактически сами подпишут себе смертный приговор.
Какими бы искусными мастерами ни были разбойники, Мурим был полон людей, превосходивших их силой. Начни они вести себя слишком нагло — и быстро превратятся в расходный материал, на котором какой-нибудь герой продемонстрирует своё мастерство, как в типичной истории о боевых искусствах.
Решив, что в этом есть смысл, Намгун У не стал спорить с обычаями мира, где существовали боевые искусства.
— Тогда в чём проблема?
— Помните, я говорил, что людей бояться не стоит?
— Да.
— Возможно, скоро вы собственными глазами увидите то, чего охранные караваны боятся больше всего.
Самый страшный враг.
Теперь, получив подсказку, что речь идёт не о человеке, Намгун У уже мог примерно догадаться.
Разбойники успели разобраться с дикими зверями, значит, оставалась лишь одна возможность.
— Они и здесь существуют?
То, что в играх называли чудовищами.
То, что в восточных преданиях называли нечистью.
Существа, отличные от людей, безусловные враги, с которыми невозможно договориться.
Это был мир, где существовали боевые искусства. Если здесь сверхчеловеческие способности были реальностью, что странного в существовании чудовищ?
— Неподалёку открылись Врата Призраков.
В обеспокоенном голосе Пхён Чхоёля не было ничего, что могло бы встревожить Намгун У.
В конце концов, уничтожение чудовищ было специальностью Намгун У.
«Пора отработать свой хлеб.»
Теперь ему наконец предстояло выяснить настоящий уровень силы этого мира.