Прошёл месяц после Пекинского восстания.
Всё это время императорский двор и чиновники правительства трудились без малейшей передышки.
Дунчан не сумел заметить, как мятежники обосновались на горе Ваньсуй — священной горе императорского рода.
Стража в парчовых одеждах понесла сокрушительные потери, защищая Пекин и Запретный город: вместе со своим главой Гвак Таном она лишилась почти половины состава.
Это стало худшим положением со времён Тумуской катастрофы — величайшего унижения династии Мин.
Мурим тем временем неуклонно набирал силу по мере того, как открывались Врата Призраков.
Ойраты, некогда являвшиеся самым опасным врагом и устроившие инцидент у ворот Тала, развалились из-за внутренних распрей, однако на севере всё ещё скрывались мощные силы вроде монголов.
Не распадись ойраты изнутри, династия Мин вполне могла лишиться Хэбэя и повторить судьбу Южной Сун, вынужденной бежать на юг.
Нельзя было забывать и о японских пиратах, постоянно тревоживших южные границы. Пятьдесят лет назад в Шаньдуне уничтожили десятки тысяч пиратов и очистили от них Ляодунский полуостров, после чего казалось, что проблема решена. Однако теперь вместо севера, где стоял сильный флот, они начали нападать с юга и вновь превратились в бесконечную головную боль.
В такой обстановке, когда сама столица Пекин погрузилась в хаос из-за Врат Призраков, нетрудно было представить потрясение и страх, охватившие императорский двор Великой Мин.
— К счастью, благодаря мудрости Его Величества самые срочные бедствия кое-как удалось потушить, но...
Именно поэтому заняты были даже те члены императорской семьи, которые обычно не участвовали в государственных делах.
Император Чэнхуа подавил хаос, показав народу, что императорский род находится рядом с ним.
Он открыл лечебницы для пострадавших и направил туда членов императорской семьи на помощь. Своим братьям-князьям и принцессам он приказал раздавать жителям Пекина зерно из запасов для помощи пострадавшим.
Благодаря этому жители Пекина постепенно избавились от тревоги и вернулись к обычной жизни, поверив, что император и его семья не оставят их.
Решение императора Чэнхуа действительно было мудрым.
Кроме того, император Чэнхуа пошёл на необычный шаг и нанял оставшихся без работы горожан для восстановления разрушенных государственных учреждений, тем самым предотвратив экономический кризис. Он также приказал провести поминальные церемонии по погибшим чиновникам и простым жителям.
Даже Гвак Тану, который, как считалось, погиб после того, как схватил виновника и закрыл Врата Призраков на горе Ваньсуй, был пожалован посмертный титул.
Процедуру провели с невероятной скоростью: всего за месяц завершили все необходимые церемонии и официально даровали титул.
Но даже наблюдая за столь достойными поступками императора, Хан Геран не могла сдержать раздражённого вздоха.
— Как мог наш столь мудрый государь настолько попасть под чары этой ведьмы...
Император Чэнхуа благоволил одной наложнице даже сильнее собственной императрицы.
Эту наложницу звали Ман Чона, а благодаря положению второй по старшинству среди императорских супруг её называли Благородной супругой Ман.
Несмотря на то что Ман Чона была старше императора на девятнадцать лет, она сумела полностью завладеть его сердцем.
Причина заключалась в том, что в годы беспокойного детства, проведённого посреди политической борьбы, именно она была его кормилицей и утешала его.
Пользуясь такой любовью, Благородная супруга Ман родила императору Чэнхуа старшего сына.
Однако, возможно из-за того, что родила уже в весьма зрелом возрасте, ребёнок умер совсем маленьким.
Именно тогда всё и началось.
Именно тогда Благородная супруга Ман словно обезумела.
Будучи всего лишь наложницей, она воспользовалась расположением императора, ложно обвинила императрицу и добилась её низложения.
Что ещё страшнее, она заставляла других наложниц, забеременевших от императора, избавляться от детей.
Но и этого оказалось мало.
Она даже попыталась отравить наследного принца Чжу Юцзи лишь потому, что тот не являлся её сыном, едва не оборвав императорскую линию.
И всё же император Чэнхуа продолжал защищать Благородную супругу Ман.
Он даже пытался сделать её императрицей.
Лишь когда родная мать императора, вдовствующая императрица Чжу, выступила против, а его бабушка Хан Геран молчаливо поддержала её, государь неохотно отступил.
Но даже теперь казалось, что он всё ещё намерен однажды возвести Благородную супругу Ман в ранг императрицы.
— Пока мы с вдовствующей императрицей живы, ещё можем сдерживать безумства этой ведьмы. Но когда нас обеих не станет, Благородная супруга Ман наверняка окончательно затуманит разум Его Величества...
Вдовствующая императрица Чжу крепко сжала руки Хан Геран, слушая её тревоги.
— Великая вдовствующая императрица...
Первые признаки уже проявлялись.
Понимая необходимость продолжения династической линии, император Чэнхуа сумел обзавестись сыном, временно обуздав Благородную супругу Ман, однако по-прежнему верил практически каждому её слову.
— Нужно было во что бы то ни стало сделать того молодого человека мужем нашей внучки.
Именно из-за этих тревог Хан Геран так сожалела.
Мятеж Ли Чарёна.
Событие, полностью перевернувшее политическую обстановку в Пекине.
После Битвы за закрытие Врат на горе Ваньсуй императорский род лишился одной из сильнейших карт.
Речь шла не только о Гвак Тане.
Исчезновение сильнейшего мастера под Небесами, который прежде гарантировал абсолютное военное превосходство императорского рода, стало не менее тяжёлым ударом.
Императорская семья предпринимала самые разные попытки заполнить образовавшуюся пустоту.
В Пекин прибыл Глава клана Ян из Синчхана — семьи Мурима, издавна преданной императорскому двору, — а Хан Геран, прежде ссылавшаяся на возраст и почти не появлявшаяся на публике, вновь начала активно вмешиваться во внешние дела.
Само по себе это проблемой не являлось.
Глава клана Ян был прославленным Непревзойдённым мастером одного уровня с Гвак Таном.
По крайней мере на некоторое время он мог обеспечить безопасность Пекина вместо погибшего главы Стражи в парчовых одеждах.
Проблема заключалась в императоре Чэнхуа.
В нём начала прорастать хроническая болезнь почти любого обладателя огромной власти.
Подозрительность.
Он больше не доверял ни Дунчану, ни Страже в парчовых одеждах.
Для императора они стали бесполезными глупцами, которые даже не заметили, как Ли Чарён прямо на горе Ваньсуй возвёл алтарь для призыва Врат Призраков.
Поэтому император Чэнхуа решил создать новую разведывательную и военную организацию, напрямую подчинённую ему и способную превзойти Дунчан.
Сичан — Западную палату.
А человеком, поставленным во главе Сичана, стал Ван Чжи.
Человек Благородной супруги Ман.
— Главе Дунчана или Сичана вовсе не обязательно обладать выдающимися боевыми искусствами. В первую очередь они должны думать. Но мы обязаны не позволить Сичану подчинить себе Стражу в парчовых одеждах и назначить её новым главой человека, преданного какой-либо придворной группировке, а не настоящего мастера боевых искусств.
Насколько же спокойнее было бы, останься тот молодой человек здесь.
Не только из-за его боевой силы.
Если воспользоваться этой мощью и поставить его на место Гвак Тана, он мог бы сыграть ключевую роль в сдерживании амбиций Благородной супруги Ман, пытавшейся взять разведывательные органы под свой контроль.
Даже поверхностное расследование показывало, что клан Пхэн из Хэбэя уже положил глаз на этого молодого человека.
Теперь, после смерти Гвак Тана, вырвать такого мастера из рук клана Пхэн и одновременно подавить их недовольство было бы совсем непросто.
Для этого императорскому роду пришлось бы действовать единым фронтом.
У Хан Геран закипала кровь при одной мысли о продажных сановниках, которые, ослеплённые собственными интересами, предложили выдать ему небольшую награду и на этом закончить.
Что?
Он всё равно будто бы не заинтересован в награде, а расследование показало, что он уже забрал себе рог Манчхонху из Врат Призраков, значит, этого вполне достаточно?
Великая вдовствующая императрица просто скучает по родине?
Что за несусветная чушь.
Как они могли не понимать важности Непревзойдённого мастера после того, как собственными глазами увидели, как Пекин перевернули вверх дном?
Хан Геран хотелось спросить их, что они собираются делать, если ещё один Непревзойдённый мастер решит свергнуть императорский род.
Без защиты Непревзойдённого мастера даже Запретный город, представлявший собой крепость, охраняемую бесчисленными мистическими искусствами, имел очевидные пределы.
Вот почему никогда не стоит связываться с людьми, которые, сидя среди туши и бумаги, думают лишь о собственной власти.
Вспомнив о бесстыдном поведении мужчин вроде её родного брата, который ради богатства и славы буквально продал двух собственных сестёр, Хан Геран вспомнила семейные дела, которые давно пыталась забыть, и с досадой ударила себя в грудь.
— В-Великая вдовствующая императрица! Пожалуйста, берегите себя!
— Фух... Я позволила себе недостойное поведение перед вдовствующей императрицей.
— Не беспокойтесь. Я тоже вместе с Великой вдовствующей императрицей приложу все силы, чтобы наставлять Его Величество.
Две старшие женщины императорского рода почувствовали искреннюю близость, обнаружив общую цель.
Пусть они и являлись старшими в семье, формально именно императрица должна была управлять делами как внутреннего, так и внешнего дворца.
Однако нынешняя императрица Ван жила словно напуганная мышь после того, как увидела, как Благородная супруга Ман добилась низложения предыдущей императрицы.
В результате Благородная супруга Ман приобрела колоссальное влияние как во внутреннем, так и во внешнем дворце.
До сих пор вдовствующая императрица ещё кое-как удерживала равновесие, однако после создания Сичана чаша весов начинала всё сильнее склоняться в сторону Благородной супруги Ман.
— Воистину... Я даже не могу выразить словами, насколько мне спокойно от того, что Великая вдовствующая императрица остаётся с нами. Прошу, ещё раз защитите императорский род, как когда-то защищали Его Величество от убийц. Я доверюсь воле Великой вдовствующей императрицы и последую за вами.
— Ваше Высочество...
В тот самый момент, когда две женщины клялись действовать заодно, дверь внезапно распахнулась и внутри прозвучал чистый звонкий голос:
— Бабушка-а-а! Я пришла!
В императорском дворце, где царил строжайший этикет, особенно в резиденции Хан Геран — одной из старейших представительниц императорского рода, — существовал лишь один человек, способный вот так свободно войти без предупреждения.
Среди дочерей предыдущего императора она была единственной принцессой, которая после получения титула так и не покинула Запретный город.
Принцесса Касан.
Чжу Ихян.
Увидев, что на месте, где обычно сидела Хан Геран, находится кто-то другой, Чжу Ихян широко распахнула и без того большие глаза и поспешно склонилась.
— Ой! В-Ваше Высочество, вдовствующая императрица!
Мне ведь никто не сказал, что вдовствующая императрица здесь!
На лице Чжу Ихян слишком отчётливо читалось: «Всё плохо».
Для дворцовых интриг её мимика подходила просто ужасающе.
— Ихян, сколько раз я говорила тебе соблюдать приличия и предупреждать перед визитом? Вдовствующая императрица, прошу простить её. Это вина этой старухи, которая слишком избаловала Ихян.
— Н-ничего страшного, Великая вдовствующая императрица. Принцесса Касан мне тоже как дочь. Разве могу я винить вас? К тому же сама я...
Причина, по которой Чжу Ихян не знала о визите вдовствующей императрицы к Хан Геран, заключалась вовсе не в её легкомыслии.
...Хотя и это нельзя было полностью исключить.
Главная причина была в другом: вдовствующая императрица пришла тайно, стараясь не привлекать внимания Благородной супруги Ман.
Благодаря великодушию вдовствующей императрицы и природному обаянию Чжу Ихян возникшая неловкость быстро исчезла.
Несмотря на присутствие столь высокопоставленных особ, Чжу Ихян смущённо улыбнулась и совершенно естественно присоединилась к разговору, усевшись между ними.
— О чём вы разговаривали?
Едва задав вопрос, Чжу Ихян тут же широко развела руки, словно запрещая им отвечать, и поспешно продолжила:
— А! Дайте угадаю! Хм-м... О моём браке? Да? Правда?
Увидев едва заметную перемену в выражениях Хан Геран и вдовствующей императрицы после столь небрежного предположения, Чжу Ихян с воодушевлением придвинулась к ним ещё ближе.
Хан Геран привычным движением отодвинула липнущую к ней Чжу Ихян и сказала:
— Да-да. Именно.
— Я так и знала! Это тот человек, о котором бабушка недавно рассказывала, да? Тот, которого ты вдруг решила выбрать вместо Хван Ёна!
Чжу Ихян было уже почти двадцать.
Для принцессы оставаться в императорском дворце после двадцати считалось редкостью, поэтому время разговоров о браке давно наступило.
Изначально кандидатом в мужья Чжу Ихян считался мужчина по имени Хван Ён, однако сразу после Пекинского восстания Хан Геран внезапно отменила договорённость.
Чжу Ихян, которая с одновременно радостным предвкушением и тревогой наблюдала за приготовлениями к тому, что наконец покинет дворец, была совершенно сбита с толку подобным поворотом.
— Верно.
— Так я теперь правда выйду замуж?
— Ну...
Хан Геран почувствовала вину перед внучкой и незаметно отвела взгляд от её сияющих, полных ожидания глаз.
Как ей объяснить, что она собственными руками сорвала почти завершённую брачную договорённость, заявив, что нашла кандидата лучше, а в итоге не получила вообще ничего?
Чем это отличалось от того, чтобы самой мешать собственной внучке выйти замуж?
Не способная признаться, что даже толком не успела поднять перед Намгун У тему брака, Хан Геран заговорила крайне обходными словами.
— Такое важное дело, как брак принцессы, нельзя решать поспешно. Сейчас всё ещё продолжаются обсуждения с сановниками. Как только появится какой-нибудь прогресс, я сразу тебе сообщу.
— Хе-хе. Хорошо.
Чжу Ихян одновременно грустила и завидовала, наблюдая, как одна за другой её сёстры находят супругов и покидают дворец.
Пусть Запретный город и представлял собой целый мир сам по себе, жизнь исключительно внутри дворцовых стен порой становилась удушающей.
После брака она, конечно, окажется связана семьёй мужа, однако свободы всё равно станет гораздо больше, чем во дворце.
Несмотря на правила, ограничивавшие поведение женщин, Чжу Ихян всё-таки являлась императорской принцессой.
Ни одна семья не посмеет обращаться с ней небрежно, прикрываясь своими семейными правилами.
К тому же, судя по рассказам Хан Геран, предполагаемый жених вообще не происходил из какой-то особо влиятельной семьи, так что и это не должно было стать проблемой.
Раз о происхождении семьи жениха можно было не беспокоиться, Чжу Ихян куда сильнее заинтересовалась самим человеком.
— Он правда настолько силён? Сильнее бабушки?
— Да. Меня он действительно превосходит.
— Ух ты... А он сильнее дяди Гвак Тана?
— Тут не уверена. Думаю, Гвак Тан всё-таки был сильнее.
— Он ведь не... сорока- или пятидесятилетний старик?
— Неужели эта бабушка стала бы выдавать тебя за такого человека? Ему ещё даже двадцати пяти нет.
— И-и-и... И он настолько силён в таком возрасте?
Чжу Ихян довольно хорошо разбиралась в боевых искусствах и проявляла к ним немалый интерес.
Это было совершенно естественно, ведь среди старших членов императорского рода больше всего она доверяла и следовала именно Хан Геран, известной как Непревзойдённая Востока.
Для Чжу Ихян сама мысль о человеке чуть старше двадцати, который уже превосходил Хан Геран, звучала словно история из легенд Мурима.
Вдовствующая императрица тоже навострила уши и внимательно слушала рассказ о Намгун У, который вполне мог стать мужем её младшей родственницы.
Если Чжу Ихян интересовалась им как возможным спутником жизни, то вдовствующая императрица не меньше интересовалась Намгун У как потенциальным новым главой Стражи в парчовых одеждах, способным сдерживать Благородную супругу Ман и прочно поддерживать императорский род.
После того приятного дня, проведённого за разговорами о Намгун У, Хан Геран получила известие от свахи, которую отправила в клан Пхэн из Хэбэя.
Намгун У уже уехал.
Хан Геран схватилась за затылок.
— Что?! Он уплыл по Великому каналу вместе со старшей дочерью Главы клана Пхэн?! Эти люди из клана Пхэн уже сделали свой ход!