«Всё совсем не так, как я ожидал.»
Для Намгун У, который уже приготовился к тому, что в него вот-вот полетит клинок, такая реакция оказалась довольно неожиданной.
Он думал, что человек, возглавляющий организацию, контролирующую целый уезд, хотя бы попытается сохранить свою гордость.
— Тогда вы выполните условия нашего поединка, верно? — Сон Чхэчжи нарушила молчание, пока Намгун У не знал, что на это сказать.
Заплатить справедливую цену, а не пытаться выкупить всё за бесценок — именно такое условие Сон Чхэчжи поставила в случае своей победы.
— Разумеется, госпожа.
Хван Мутхак уже по привычке едва не обратился к Сон Чхэчжи без должного почтения, однако, мельком взглянув на Намгун У, поспешно добавил уважительное обращение.
— Я слышал, что пострадали и остальные в округе... — как бы невзначай заметил Намгун У. Это была провокация. Скрытое давление, словно говорившее: если условия вам не нравятся, всегда можем продолжить поединок. По лбу Хван Мутхака покатились капли холодного пота.
— ...Я прослежу, чтобы и они получили достойную компенсацию.
Ему придётся потратить целое состояние, однако выбора не было.
Хван Мутхак проглотил гордость и покорно принял требования Намгун У.
Сначала нужно было выжить. Он не был настолько глуп, чтобы затевать драку с мастером запредельного уровня. На такое решился бы лишь тот, у кого либо с печенью неладно, либо с головой.
— Секта Хэншань позже всё проверит.
— Как пожелаете.
После того как Хван Мутхак согласился и на это условие, Намгун У больше нечем было на него давить.
Поэтому последнюю просьбу он решил высказать прямо.
— И последнее...
Хван Мутхак мысленно выругался. Тебе всё ещё мало? Чего ещё от меня нужно?
То, что он совершенно не принимал в расчёт весь вред, который сам причинил окружающим, прекрасно показывало, что в самой своей сути Хван Мутхак оставался человеком Тёмного пути.
— Давайте проведём спарринг.
— Спарринг...?
Это отличалось от настоящего поединка. Во время спарринга обе стороны избегали смертельных ударов и сражались ради совершенствования своих навыков. По крайней мере, жизнью за это платить не придётся.
— Да, спарринг.
Намгун У широко улыбнулся.
§
— А у Банды Чёрного Медведя есть мечи? Хотелось бы одолжить один.
Когда уже на тренировочной площадке Намгун У задал этот вопрос, Хван Мутхак осторожно ответил:
— Прошу прощения, но в Банде Чёрного Медведя изучают только техники сабли. Сабель у нас достаточно, но...
Техники сабли.
Намгун У вспомнил техники сабли, которыми иногда пользовался ради забавы. Он изучал их в те времена, когда Намгун Мэ хотелось сразиться оружием, отличным от их основного.
— В крайнем случае сойдёт и сабля.
Но, если была возможность, Намгун У всё же хотел испытать техники меча, которыми владел как своим основным боевым искусством.
— Может, просто использовать саблю как меч?
Раздумья Намгун У ясно отразились на его лице. Он даже не пытался их скрыть.
— Возьмите мой меч.
— Госпожа Сон?
Говорили, что оружие для мастера боевых искусств подобно собственной жизни.
Доверить своё оружие другому означало проявить огромное доверие.
— Кхм, просто я перед вами в долгу.
Хотя никто и не просил её объясняться, Сон Чхэчжи всё равно назвала причину. Пока она строго отчитывала хихикающую Ян Содан, Намгун У с улыбкой и благодарностью принял предложение.
— Я буду обращаться с ним бережно и обязательно верну.
— ...Для вас он может оказаться немного коротковат.
— Ничего страшного. Этого вполне достаточно. Хороший меч.
Это была не простая любезность.
Меч, явно изготовленный специально под Сон Чхэчжи, действительно казался несколько коротким в руках Намгун У. Однако то, насколько удобно рукоять лежала в ладони и насколько безупречно был выдержан баланс, позволяло даже без единого взмаха понять, что клинок выковал искусный кузнец.
Намгун У глубоко вдохнул, ощущая совершенно иное спокойствие по сравнению с боем голыми руками.
Когда он начал дышать в соответствии с «Искусством Небесного Громового Императора», энергия грома в нижнем даньтяне начала подниматься.
«Какую технику меча использовать? „Тринадцать Мечей Молниеносной Вспышки“, лучше всего сочетающиеся с „Искусством Небесного Громового Императора“? Подойдёт и базовый „Меч Великого Лотоса“. А „Меч Беспредельного Лазурного Неба“, пожалуй, будет излишним...»
Одна за другой в сознании Намгун У возникали и исчезали различные техники меча Клана Намгун.
В конце концов Намгун У решил вернуться к самым основам.
«Лучше всего подойдут „Десять Форм Железного Меча“.»
«Десять Форм Железного Меча» были самой что ни на есть фундаментальной тренировочной техникой. В ней использовались лишь простейшие способы управления внутренней силой. Это была вводная техника меча для тех, кто только начинал привыкать к оружию.
Именно её Намгун У первой изучил в «Чурок Мурим».
Намгун У всё ещё не сумел полностью совместить игровые ощущения с реальностью. Ему следовало подойти к мечу так, словно он заново учился искусству владения им.
«Можно сказать, что это своего рода восстановительная тренировка.»
Приняв начальную стойку «Десяти Форм Железного Меча», Намгун У успокоил энергию грома «Искусства Небесного Громового Императора» в нижнем даньтяне. Вместо неё он сосредоточился на внутренней силе, находившейся в точке Нефритового Зала среднего даньтяня.
Это была внутренняя сила «Великого Искусства Бескрайнего Неба». Если энергия грома тяготела к предельному ян, то энергия бескрайнего неба воплощала Великий Предел. Гармонично сочетая инь и ян и приближаясь к изначальному Великому Пределу, она идеально подходила для среднего даньтяня, который из центра тела управлял чувствами.
В отличие от энергии грома, обладавшей несравненной скоростью, но несколько сложной в управлении, энергия бескрайнего неба отличалась величавым спокойствием. Подобно бесконечному небосводу, она плавно потекла по двенадцати меридианам и восьми чудесным сосудам Намгун У, распространяясь по всему телу.
В тот же миг, когда он начал проводить внутреннюю силу, от всего тела Намгун У стала исходить аура.
Ладони Хван Мутхака покрылись потом.
«Что это за аура такая...»
За всю свою жизнь он никогда не видел ничего подобного. Казалось, Намгун У всего лишь проводил энергию по Малому Небесному Кругу, однако исходившая от него аура почему-то напоминала защитную преграду. Хван Мутхак даже представить не мог, насколько глубоким должно быть его искусство взращивания внутренней силы.
Самому Хван Мутхаку прежде видеть подобное не доводилось, но он представлял, что примерно так должен выглядеть глава секты Муён, считавшийся сильнейшим мастером провинции Шаньси.
— Начнём.
Намгун У принял начальную стойку «Десяти Форм Железного Меча».
Пусть движения и были знакомы ему благодаря бесчисленным повторениям в «Чурок Мурим», теперь всё отличалось от прежнего бездумного повторения заученных действий.
Образ, заключённый в каждом приёме, теперь был выгравирован прямо в сознании Намгун У.
Всего десять форм меча. Десять основных путей клинка, объясняющих, как следует обращаться с мечом.
Горизонтальный разрез. Вертикальный разрез. Косой разрез слева. Косой разрез справа.
Восемь направлений разреза, состоявшие из этих четырёх основных ударов и четырёх их обратных вариантов.
А также колющий удар и защитная форма.
Эти десять путей меча и составляли десять приёмов «Десяти Форм Железного Меча».
Хотя сами движения были предельно просты, «Десять Форм Железного Меча», которые сейчас демонстрировал Намгун У, в корне отличались от того времени, когда он лишь повторял заученные движения.
Не просто так обычные вертикальные и горизонтальные удары носили такие величественные названия, как «Игла, Прижимающая Гору» или «Горизонтальный Сметающий Небесное Воинство».
Когда истинная ци следует образу, заключённому в таком названии, удар меча проявляет силу, достойную этого имени.
Именно это сейчас происходило с мечом Намгун У.
— Хуп!
Хван Мутхак резко втянул воздух, блокируя восходящий диагональный удар восьмой формы «Десяти Форм Железного Меча» — «Взлёт Летящего Орла».
Восходящий удар по самой своей природе должен быть слабее, ведь он направлен против силы тяжести.
Однако мощь меча Намгун У ощущалась так, будто на Хван Мутхака обрушился полноценный удар сверху вниз, нанесённый изо всех сил.
Будь это бой не на жизнь, а на смерть, где можно было свободно использовать внутреннюю силу, а не спарринг с минимальным количеством энергии, одного этого удара наверняка хватило бы, чтобы решить исход схватки.
Намгун У без всяких колебаний размахивал мечом. Даже тонкое управление истинной ци, которой он наполнял клинок ровно настолько, чтобы не повредить его, приносило удовольствие. Забыв обо всём остальном, он словно безудержно танцевал.
Движения, поначалу казавшиеся несколько неловкими, теперь выглядели совершенно естественно.
Состояние, в котором меч воспринимался столь же естественно, как собственные руки и ноги.
Сон Чхэчжи назвала это состояние:
— Единение человека и меча...?
Неужели его можно достичь настолько легко?
Наблюдая за спаррингом Намгун У, напоминавшим танец с мечом, Сон Чхэчжи ощутила между ними непреодолимую пропасть.
Он находился слишком далеко за пределами её досягаемости.
Но всё же...
— Кажется, я начинаю немного понимать.
Это была редчайшая возможность.
Даже наставница Сон Чхэчжи, даосская госпожа Ыльчу, которая считалась одним из сильнейших мастеров секты Хэншань, так и не достигла состояния Единения человека и меча.
Возможно, во всей секте Хэншань этого состояния достигли лишь глава секты и Первый Меч Хэншань, даосский мастер Ыльчхон. Поскольку глава секты крайне редко обнажал меч, Сон Чхэчжи впервые в жизни видела Единение человека и меча собственными глазами.
Не замечая, как меняются взгляды окружающих, Намгун У всё глубже погружался в собственное сознание.
«Как же весело.»
Так вот насколько приятным может быть владение мечом.
Его физическая сила уже превосходила человеческие пределы.
А огромная внутренняя сила, заключённая в его теле, придавала движениям ещё больший импульс.
Единение человека и меча? Вполне естественный результат.
Тело Намгун У уже достигло Сферы Преображения и обрело Слияние Пяти Энергий.
Эссенция, олицетворяющая физическое тело.
Энергия, олицетворяющая внутреннюю силу.
Дух, олицетворяющий разум.
Объединившиеся эссенция, энергия и дух, наполненные сознанием Намгун У, насильно подтягивали отстававшую от тела духовную сферу на более высокий уровень.
Сознание Намгун У, постепенно восходившее к новой сфере, начало объективно воспринимать собственное положение.
«Разобраться, как вернуться в свой мир, можно и не спеша. А до тех пор я хочу получше узнать этот мир. Если буду совершенствовать боевые искусства и путешествовать, рано или поздно путь обязательно найдётся.»
Теперь он ясно понимал собственное положение.
Именно в этот миг Намгун У по-настоящему сделал первый шаг в этом мире.
ВУХ!
В тот момент, когда эссенция, энергия и дух вновь слились воедино.
Мощь меча Намгун У поднялась на совершенно иной уровень.
Хотя он всё ещё не вышел за пределы стадии наполнения клинка внутренней энергией, сила, окружавшая его меч, стала настолько огромной, что разбила саблю в руках Хван Мутхака.
— А...
Пусть это и была обычная тренировочная сабля, её всё равно выковал один из лучших кузнецов уезда Пхёнгё, однако теперь она разлетелась на части.
Хван Мутхак с ошеломлённым выражением лица посмотрел на внезапно полегчавшую руку.
— Я признаю поражение.
Стоило Хван Мутхаку поспешно склонить голову, как Намгун У вернул сознание из состояния опьяняющего восторга.
— ...И я тоже. Это был хороший спарринг.
До этого Намгун У разговаривал с ним несколько свысока из-за неприязни к деяниям Банды Чёрного Медведя. Однако теперь, после того как они скрестили оружие, в его голосе появилось заметно больше уважения.
Разумеется, Намгун У всё равно собирался заставить его возместить причинённый в прошлом ущерб, но благодарность за согласие на внезапную просьбу о спарринге была совершенно отдельным вопросом.
Хван Мутхак чувствовал примерно то же самое. Как бы чётко в эту эпоху ни разделялись Праведный и Тёмный пути, уважение к выдающемуся мастеру боевых искусств стояло выше подобных границ.
Хван Мутхак сложил кулак и ладонь в приветствии уже не ради того, чтобы снискать расположение Намгун У, а из искреннего восхищения.
— Ваше искусство меча открыло мне глаза. Обещаю, что все пострадавшие от нашей банды получат компенсацию, превышающую понесённые ими убытки.
— Я вам верю.
Намгун У почувствовал искренность в словах Хван Мутхака.
Его Чханнён Манан, способные, как говорили, спокойно постигать сущность всего сущего, подтвердили, что интуиция его не обманывала.
— Тогда на этом дело закончено.
Теперь он мог уйти со спокойной совестью. Намгун У был доволен тем, что перед отъездом сумел отплатить людям, проявившим к нему доброту.
Убрав всё ещё находившийся в руке меч в ножны, Намгун У повернулся к Сон Чхэчжи и Ян Содан, которые стояли позади с ошеломлёнными лицами.
Увидев по его движениям, что он собирается сразу же уйти, Хван Мутхак поспешно спросил:
— Ваше имя! Могу ли я узнать ваше полное имя?
На вид ему было никак не больше двадцати.
Возможно, Намгун У был старым мастером, сумевшим обратить старение вспять, однако какое-то смутное чувство подсказывало Хван Мутхаку, что этот юноша действительно был именно того возраста, на который выглядел.
И если это так, само существование такого человека наверняка поднимет огромные волны во всём мире боевых искусств.
Мастер запредельного уровня, которому едва исполнилось двадцать.
Люди с бросающим вызов небесам талантом, которых можно было пересчитать среди лучших во всём мире, каждым своим шагом неизменно становились причиной великих событий.
А ответ Намгун У окончательно убедил Хван Мутхака в его догадке.
— Намгун У. Меня зовут Намгун У.
Стоило прозвучать имени Намгун У, как сама атмосфера вокруг словно изменилась.
В нынешнем мире боевых искусств это имя имело особое значение.
— Намгун...? Вы сказали... Намгун...?
В тот миг, когда Хван Мутхак запинаясь повторил эту фамилию.
Сон Чхэчжи подбежала к Намгун У и воскликнула:
— Молодой герой Намгун! Я так и знала! Даже просто наблюдая за вашим искусством меча, я узнала невероятно многое!